Хорошие девочки попадают в Ад (СИ)

Теперь постель больше не пахла Ники, она пахла дорогим бельем только что из прачечной, и это устраивало его гораздо больше, чем все предыдущее.
Правда, избавиться от наваждения в ее лице не удалось: когда он вышел в столовую, откуда уже доносились одуряющие запахи, он никого там не обнаружил.
— Где они? — спросил у безопасника, и тот кивнул в сторону двора с бассейном.
  
Лукас направился туда и увидел, что Амира сидит на краю, болтает ногами и жует круассан, а Ники придерживает плавучий столик.
— Па-ап! — завопила дочь. — Пойдем к нам! У нас тут тропический завтрак!
Лукас вопросительно посмотрел на Ники, и та махнула рукой.
— Спускайся! Эта картинка преследовала меня несколько лет, теперь перестанет.
— С чего бы ей переставать?
Вообще-то он был одет к завтраку. А не для бассейна: в рубашке и брюках завтрак в воде представлялся сомнительным удовольствием.
— С того, что любое искушение теряет силу, когда ты ему поддаешься.
Он чуть не сказал «С тобой это не сработало», но вовремя себя остановил. Ушел в дом, чтобы переодеться, а когда вернулся, обнаружил, что Амира бултыхается в бассейне, а Ники стоит рядом и страхует ее.
— Вы решили устроить мне завтрак со вкусом воды из бассейна? — скептически хмыкнул он.
— Ты бы еще дольше ходил, — поддела она.
В этот момент Лукас поймал себя на мысли, что хочет провести с этой женщиной всю жизнь.
Ники
С утра я была совершенно затраханной. Настолько, насколько это вообще возможно. Затраханной в том самом смысле слова, которое мне всегда нравилось. Лукас Вайцграф ни по одному параметру не подходил на роль идеального мужчины для меня, но как-то так получилось, что именно с ним у меня случился тот самый мэтч.
Он не рисовался в постели, как Роб, но он точно знал, где меня гладить, где целовать, где можно добавить остринки боли, а где лучше не надо, чтобы мой оргазм получился таким, о каких сочиняют книги. Хотя сейчас я начинала подозревать, что не в книгах дело. Такие оргазмы — это не про книги и даже не про порно, такие оргазмы — это про то, когда ты встречаешь человека, с которым у тебя складывается пазл.
По тому, что нравится тебе. По тому, что нравится ему.
По тому, как он тебя видит, слышит и чувствует, как он тебя запоминает и что он делает для того, чтобы доставить тебе удовольствие. Обратное тоже верно. Потому что удовольствия в одну сторону не бывает. Мне, например, нравилось чувствовать, что я заставляю его терять над собой контроль. Нравилось видеть, что у него крышу срывает от прикосновений ко мне и от моих прикосновений.
И да, я почти дозрела до того, чтобы встать перед ним на колени снова. Но уже по собственному желанию. И не в стиле наших с Робом игр. Просто я хотела кайфануть от его вида, когда его член будет у меня во рту.
Говорят, соблазнить мужчину достаточно просто — для этого и нужно всего-ничего: смотреть ему в глаза и думать о сексе, представлять, как вы будете друг друга иметь и в каких позах. Возможно, я просто перегрелась на солнце, если я захотела его соблазнять. Или перетрахалась. Или и первое, и второе вместе, но сама эта мысль мне понравилась неимоверно. Она меня возбуждала не меньше, чем все предстоящее.
Единственное, что меня останавливало от того, чтобы проделать все это прямо сейчас, а точнее — единственная — это Амира. Не представляю, как живут молодые пары с ребенком. Не с тем, который кушает по семь раз в день и не дает спать, а с такими вот озорными обезьянками, которым нужно внимание-внимание-внимание, и которые не дают лишний раз где-нибудь уединиться.
Не знаю, что произошло этой ночью, похоже, мы с Лукасом открыли портал в Секс. Потому что мое либидо, до этого мирно почивавшее после неудачного брака с Робом, взлетело до неба, врезалось в Солнце и, по ходу, от него зарядилось.
Иначе с чего мне так смотреть на его губы, когда он ест?
Фу, Ники, фу такой быть!
Дай человеку поесть спокойно. Или просто дай…
Я мысленно прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться на Амире, которая потребовала, чтобы я научила ее лежать на спине. Она видела, как я делаю это в океане, но Лукас строго-настрого запретил мне ее учить делать это там. Хотя на соленой воде гораздо проще научиться лежать, чем на пресной, я вот училась на пресной, в реке на пляже. Помню папины руки под спиной, высокое, какое бывает только в детстве, небо и яркое-яркое солнце.
— Расслабься, — сказала я Амире, которая, пытаясь удержаться на поверхности, медленно но верно погружалась в воду. — Просто расслабься и доверься воде.
Я выкинула отца из своей головы, чтобы не позволить ему спутать мне все планы. Сегодня будет самый лучший день в моей жизни, я так решила.
— Я тону! — пискнула она.
— Ты не утонешь, я тебя страхую. Но чтобы научиться держаться самой, тебе придется довериться мне и себе. Расслабься. Позволь воде тебя удержать.
«Расслабься, Ники. Вода тебя держит». — Голос отца зазвучал в ушах, и я напряглась. Но мне на плечи вдруг легли руки, а я сама оказалась прижата к сильной груди.
Меня окатило его близостью, жаром прогретого солнцем тела. А еще мыслью: он первый раз обнял меня при Амире.
Вот как тут учить маленькую девочку расслабляться, когда сама напряглась? И дело было не в том, что это произошло неожиданно, скорее, в том, что Лукас в моей системе координат оставался отмороженной недосягаемой сверхновой. Мы с ним могли трахаться, спонтанно, под дождем на пляже, в душевой, да где угодно, он мог мне даже рассказать о том, что произошло в его детстве, но в свою жизнь он меня не пускал. Поэтому сейчас во мне с хрустом раскололся его образ, потому что я знала, что между нами никогда ничего не будет. Ничего, кроме секса. Это было как курортный роман, только с началом из второсортного русского боевика. Но…
Я не была готова к новому витку близких отношений.
И уж тем более я не была готова к новому витку близких отношений с ним.
Я осознала это так же отчетливо, как то, что он меня держал, но может быть, мне просто показалось? Потому что почувствовав мое напряжение, Лукас мгновенно отступил.
Нет, серьезно, Ники. Какие отношения?
— Ники, Ники, я держусь! — Я поняла, что пока у меня в голове крутился калейдоскоп мыслей о том, что между нами было, что будет, и дальше по тексту, Амира действительно распласталась в бассейне в позе морской звезды.
Мои ладони почти не касались ее кожи, она отлично держалась на воде.
— Ты молодец! — воскликнула я, и меня окатило ее радостью. Такой же яркой и солнечной, как она сама. — Я же говорила, у тебя получится!
К счастью, Лукас занялся завтраком, а Амира продолжила практиковаться. Ей так понравилось лежать на воде, что просто плавать было уже не интересно, и я ее понимала. В детстве мне тоже нравилось именно это: лежать на воде, смотреть на небо, щурясь от яркого солнца, Смотреть, как по бесконечной высоте плывут густые кудрявые облака. Улыбаться этому миру.
— Ложись со мной! — сказала Амира, бултыхнулась и повисла на мне как маленькая обезьянка. Или как коала.
— Хочешь перестать быть единственной звездой?
— Ложись со мной! Ложись со мной, Ники! Ни-ки-ки-ки-ки-ки-ки!
Она хохотала, цепляясь за меня и бултыхаясь в воде, и я понимала, что рядом со мной абсолютно счастливый ребенок. Ребенок, который дурачится рядом со взрослыми, чувствует себя в абсолютной безопасности. Безгранично счастливым.
— Ладно, ладно, — сказала я. — Но сначала ты.
Она радостно распласталась на поверхности воды, и я к ней присоединилась. Амира коснулась меня пальчиками, и я легко погладила ее руку. Оказалось, что взрослой тоже достаточно прикольно лежать и смотреть на солнце. На плывущие густые белые облака, как пенные шапочки. И улыбаться.
    
Глава 21
 
Лукас
Амира и Ники прямо в бассейне занялись перечислением того, на кого похожи облака, а он все еще пытался справиться с чувством, которое не давало ему покоя. Он обнял ее в бассейне на каких-то инстинктах, он не должен был этого делать — но рефлексы сработали быстрее мыслей, мощнее всех «должен» и «не должен». Это было какое-то первобытное чувство: прикоснуться к женщине, которую считаешь своей.