Хорошие девочки попадают в Ад (СИ)

— Тебе недостаточно быть только внутри моего тела? Хочешь еще войти в мои мысли?
Лукас повернулся ко мне:
— Ты поразительно проницательна, Ники. Я хочу тебя всю.
Я сдавленно фыркнула:
— Ну в таком случае, я думала о том, что идти по такой жаре назад без фруктовых коктейлей со льдом будет еще более изнурительно, а я уже затрахалась.
Он расхохотался. Надо признаться, смех у него тоже звучал крайне соблазнительно. Возможно потому, что смеющегося Лукаса Вайгцграфа можно было увидеть с той же вероятностью, что и шаровую молнию.
  
— Останемся здесь навсегда?
— Прозвучало страшно, знаешь ли. Но да, это выход.
Лукас хмыкнул, а потом поднялся и протянул мне руку.
— Есть еще один выход, Ники-ки-ки-ки-ки-ки-ки.
Я закатила глаза, но руку все-таки приняла. Следуя его примеру, оделась.
— Да, есть, идти и не думать о том, как это тяжело и бла-бла-бла… — договорить, впрочем, я не успела. Потому что Лукас подхватил меня на руки и пошел в сторону нашей виллы.
После совместного вечера на океане, в бассейне и за просмотром мультиков вместе с Амирой (клянусь, я никогда не видела у Лукаса такого лица, как когда он смотрел на экран, а там бегали смешные цветные чудики), мы устроили очередной марафон, из-за которого мне по ощущениям будет завтра проблематично даже ходить, мы бы, наверное, снова заснули вместе, если бы нас не разбудил крик Амиры. Не знаю, кто вскочил быстрее, я или Лукас, но в спальне у нее мы оказались одновременно, закутанные в халаты на голое тело, и я, застыв в дверях, наблюдала за тем, как он ощупывает ее взглядом.
— Мне приснилось чудовище-е-е-е… — ревела Амира, пока Лукас гладил ее по голове. — Оно вылезло из джунглей и меня съело-о-о-о!
Да, как ни крути, а дети во всех временах и странах одинаковы.
Я открыла шкаф и заглянула туда:
— Здесь нет, — сказала я.
И, прежде чем Лукас успел отреагировать, заглянула за шторы:
— Здесь тоже. И здесь, — я сдвинула двери панорамного балкона в стороны лишь на миг и вернула их на место.
Амира всхлипнула, а Лукас посмотрел на меня как-то странно. Хотя в случае Лукаса и странностей, по-моему, между нами в последнее время все было более чем странно. Дальше некуда.
— А если оно осталось в моем сне? — спросила девочка. — И вернется, чтобы меня сожрать?
— Ну… с одной стороны, оно, конечно, может так поступить, — я села рядом с ней на постель с другой стороны, чтобы не мешать Лукасу ее обнимать, — но и ты можешь его сожрать.
Амира моргнула:
— Это как это?
— Ну вот представь, приходит к тебе чудовище и собирается тебя сожрать, а ты ему говоришь: «Я уже большая, и сама могу тебя сожрать»! И становишься большой-большой, в разы больше чем это чудовище. Это твой сон, и в нем ты можешь делать все, что угодно, легко. Тебе даже не обязательно его есть, когда оно увидит, как ты можешь, оно испугается и убежит.
Амира улыбнулась сквозь слезы:
— Правда?
— Правда. Я проверяла. Но я останусь с тобой, чтобы быть рядом, когда чудовище появится. Чтобы напомнить, кто здесь большой и самый главный.
Амира пискнула и полезла ко мне обниматься, а Лукас хмыкнул:
— Похоже, я здесь уже не нужен.
— Если только не хочешь посмотреть, как улепетывает чудовище. Но думаю да, мы останемся здесь вдвоем, у нас свои женские секретики. Как укрощать чудовищ.
Мне показалось, или он посмотрел на меня гораздо более внимательно? А впрочем, показалось или нет я понять не успела, на Лукаса уже замахали руками:
— Пап, папа, ну уходи! У нас тут свои женские секретики.
По укрощению чудовищ, ага. Я не сдержала улыбки, когда он вышел. Амира же прижалась ко мне и, когда я снова приглушила свет ночника, выдала:
— Ты такая смелая, Ники!
— Я ужасная трусиха вообще-то, — призналась я. — И в детстве тоже боялась чудовищ.
— Ты?! Ни за что не поверю!
— Откуда бы я тогда знала способы борьбы с ними?
Амира задумалась.
— Да. Тогда я рада, что ты стала смелая и смогла научить этому меня!
А я-то как рада!
В ответ я притянула девочку к себе и поцеловала в макушку.
— Спи. Я никуда не уйду.
— Я знаю, — пробормотала она. У нее уже слипались глаза, поэтому Амира заснула раньше, чем я успела сходить к себе за одеялом: все-таки спать под кондиционером с мокрой головой — а я еще не успела высушить волосы после душа — не самый лучший вариант. Если я, конечно, не хочу потом проснуться с заложенным носом и больным горлом.
Я тоже заснула быстро, день с Лукасом меня вымотал. В хорошем смысле этого слова, потому что если и быть затраханной, то только так. Наверное, я бы проспала до обеда, если бы не проснулась в той же самой темноте, разрываемой только неярким светом ночного светильника. От автоматной очереди.
Это состояние, когда тебя резко выдергивает из сна на адреналине, не сравнимо ни с чем. Ты просто садишься на кровати и делаешь все, как спецназовец, которого обучали несколько лет, потому что понимаешь, что любое промедление может стоить тебе жизни.
— Амира! — Я подхватила девочку и встряхнула ее. — Амира!
И резко стянула ребенка на пол, следом за собой.
— Ники… Что происходит?
Автоматная очередь повторилась, одна, другая, третья. Следом зазвучали одиночные выстрелы.
Амира широко распахнула глаза: к счастью, мы с ней сидели за кроватью, и это позволяло мне надеяться, что ее не зацепит, и меня тоже. Да, состояние «Я попал в боевик» никто не отменял, потому что мозг все еще отказывался воспринимать это как реальность. Тело действовало на инстинктах, а разум тормозил, и он тормозил тем сильнее, чем больше я осознавала масштаб катастрофы. Потому что от моего решения зависело, что будет дальше.
Остаться в комнате?
Выбежать в коридор?
Сейчас от моего решения зависела не только моя жизнь, но и жизнь маленькой девочки.
— Ники… — Глаза ее начали наполняться слезами.
— Тс-с-с… — Я приложила палец к губам. Что бы там ни происходило, вряд ли стоит облегчать стреляющим жизнь и помогать нас найти. — Все будет хорошо. Сейчас мы найдем твоего папу, и все будет хорошо.
Она всхлипнула и кивнула.
— Посиди пока здесь, хорошо? Не вылезай из-за кровати и не вставай. А я выгляну в коридор.
Сложно сохранять спокойствие, когда отовсюду доносятся выстрелы, но я все-таки на коленях подползла к двери и приоткрыла ее. И тут же захлопнула дверь, потому что от грохота выстрелов заложило уши, а характерный стук упавшего тела (или тел?) заставил зажмуриться и задышать часто-часто.
Так, Ники, дыши. Дыши, пожалуйста, потому что если сейчас тебя накроет паникой, Амира останется без поддержки, а мы ведь этого не хотим, правильно?
Подозреваю, что именно присутствие Амиры не позволило мне упасть в эту бездну под названием «вопящая Ники»: я продышалась и повернулась к ней.
— Там небезопасно. Лучше всего, если мы останемся здесь.
— Они нас убьют? — пискнула девочка. Она тяжело дышала, и вот у нее уже точно начиналась истерика. — А папа? Что с папой? Они убью папу? Они пришли за папой?!
Последнее она почти выкрикнула, а потом с силой, которой я от нее не ожидала, оттолкнула меня и бросилась к двери.
— Амира!
Я вскочила, чудом не свалившись через оставленные на полу Амирины шлепанцы, и почти успела ее схватить. Почти. Но дети бегают быстро, а эта девочка бегала особенно быстро. Она вылетела за дверь, и я вылетела следом за ней, чувствуя, как внутри все сжимается от страха.
— Амира! — шепотом крикнула я. — Амира, вернись!
Но она уже бежала по коридору в сторону грохота, и я чуть ли не в два прыжка догнала ее, прижимая к себе.
  
— Пусти, пусти, пусти! — заорала она, вырываясь. — Они пришли за папой! Они его убьют!
Она брыкалась и царапалась, и шею обожгло болью, а следом меня обожгло диким первобытным ужасом, потому что прямо на нас вылетел мужик с пистолетом. Это не был один из безопасников Лукаса, их я уже всех знала в лицо, поэтому сейчас, развернувшись, инстинктивно закрыла Амиру собой. Как раз в тот момент, когда прозвучал выстрел.