Руки моей не отпускай
Практически в один момент видимость упала до нулевой, буря просто накрыла все вокруг, раскручивая снежный вихрь, как в сбесившемся миксере, и непонятно было, что там впереди: фары освещали лишь небольшой участок дороги – ни встречных, ни попутных машин вроде бы нет, да и за время, пока она ехала, их и было-то всего три, таких же ненормальных, как она.
Ну, а если есть? Если все же едет кто-то, а она не видит? Куда она развернется? В автомобиль на встречке? Или тормознет и получит «поцелуй» в зад – не видно же ни фига? Перспективка.
Вот попала-то!
Так, ну ладно, ругать себя и корить за глупость Ася не собиралась, да и не умела по жизни, ей всегда удавалось помнить, что угрызения неуместны, когда все уже случилось, и лучшее, что можно сделать, это решать, как справиться с последствиями.
Вот с ними-то она и попробует справиться, с последствиями-то. А посему надо выбираться из этой кутерьмы, и желательно невредимой.
Ася, сбросив скорость совсем уж до минимальной, пригнулась к рулю, напряженно всматриваясь в снежные вихри через лобовое стекло, надеясь заметить какой-нибудь съезд, «карман» на дороге, развилку, где можно было бы более-менее безопасно развернуться, чтобы возвращаться.
Нет, не так! Чтобы немедленно возвращаться назад!
Если успеет…
В однообразном «пейзаже» из снежных росчерков обозначилось непонятное пятно, Ася придвинулась к рулю еще ближе, вгляделась в белесую кутерьму за стеклом и рассмотрела что-то, темнеющее справа. По очертаниям было похоже на какой-то дорожный указатель.
– Ну-ка, ну-ка, – взбодрилась она и скинула скорость, притормозила практически под самым дорожным знаком, на котором было написано «Поселок „Снегири“» и нарисована стрелка, указывающая поворот направо.
– Та-а-ак, – обрадовалась она. – Теперь понятно, где я нахожусь.
Она и запомнила-то название этого поселка, когда проезжала здесь еще в первый раз, потому что оно показалось ей симпатичным, уютным, вызвав добрую теплую ассоциацию – «Снегири», здорово же. Помнится, она тогда еще представила себе картинку, как с открытки: солнечный денек, заснеженные поля под ярко-голубым прозрачным морозным зимним небом, голый куст, а в нем разместилась стайка красногрудых снегирьков, громко чирикающих, гомонящих о каких-то своих важных птичьих делах…
– О важных делах. – задумчиво протянула Ася, пытаясь поймать мелькнувшую, как озарение, мысль. – А вот не стану я возвращаться, – озвучила она ее.
Там впереди по трассе, за этими самыми Снегирями, расположено большое село Красногорское. Вернее, село неправильным квадратом раскинулось по двум крутым и на самом деле красивым (в соответствии с названием) берегам речки, одним своим краем упираясь в московскую трассу, проходящую через мост над рекой. К другому же, противоположному ребру этого квадрата, вдалеке, примыкало частное фермерское хозяйство, с полями и лугами, тянущимися от большой усадьбы к далекому лесу и теряющимися где-то за холмами.
Село было пригожим, с добротными домишками и участками, с великолепной старинной церковью и высокой колокольней, да и зажиточным, судя по внешнему виду. На трассе, почитай, на окраине села, находились: крупный супермаркет одной из известных торговых сетей, хозяйственный магазин, парочка придорожных кафе, небольшая гостиничка, автомойка с шиномонтажом, аптека, рыночные лотки, на которых торговали местные бабульки, и симпатичный магазинчик того самого фермерского хозяйства.
Ася каждый раз, когда проезжала мимо, обязательно останавливалась и накупала кучу всяких натуральных продуктов и вкусностей. Когда ехали из Москвы, она, под неизменное ворчание Игоря, что и так у родителей всего с избытком, не слушая его, набирала деликатесов, а возвращаясь обратно, закупала натур-продукт и везла домой и друзьям.
Вот и подумалось ей сейчас, что никуда она уже не доедет, все, кирдык! Какая Москва! Где-то там, за бурей-вьюгой, в ста километрах отсюда, словно манящий, обманчивый мираж, недоступна, как немцам в сорок первом.
Но и назад уже не поворотить. Без вариантов. Приехали! Все, аут.
Так что дочапает она потихоньку, осторожненько до того благополучного Красногорского – тут всего-то с километр-полтора – и заночует в гостинице. А если не будет свободных номеров, то у местных жителей наверняка можно найти приют на ночь, все-таки какая-никакая, а цивилизация, люди.
И, приняв такое спасительное решение, Ася облегченно выдохнула и откинулась на спинку сиденья. И только теперь поняла, как была напряжена все это время до такой степени, что мышцы спины свело. А она ведь реально испугалась.
Не так, чтобы прямо ой-ой-ой и все пропало, но сильно.
И было чего пугаться – она вполне отдавала себе отчет, что запросто могла застрять на дороге и… А вот что «и…» – неясно, но точно мало приятного, и последствия могли быть самыми фиговыми.
Так что не поедет она сегодня дальше села Красногорское.
«Нас невозможно сбить с пути, нам по фигу куда идти», – произнесла рассеянно она цитатку в адрес принятого решения.
Ладно, вздохнула поглубже, немного успокоилась. Надо ехать, а то и на самом деле врежется на дороге в какой-нибудь свежий сугроб, уже наметенный бураном, и пиши пропало. И, кстати, что-то других участников движения она уже минут так двадцать не наблюдала – катила одна по дороге.
– Люди-то поумней всяких шалых столичных дамочек будут, – поворчала на себя Ася, начиная плавно, осторожно выруливать с обочины на трассу. – По домам сидят у теплых печек, а не тащатся хрен знает куда.
Вдруг она заметила справа какой-то проблеск, какой-то неправильный луч света, чудом пробивавшийся сквозь снежную мглу, отчего-то привлекший ее внимание.
– А это что еще такое? – недовольно спросила Ася, старательно всматриваясь в снежную круговерть, и снова сбросила скорость до минимальной («крадущийся трактор» – так однажды обозвал Игорь подобную манеру движения ее джипа).
И совсем притормозила, остановилась, оказавшись аккурат на повороте на те самые уютные Снегири, пытаясь разглядеть и понять, что в том еле различимом луче света ей не понравилось.
На дороге, ведущей к поселку, в нескольких метрах от поворота угадывался размытый темный силуэт машины, скорее всего джипа, – не легковушки, неподвижно стоявшей у левой обочины, и куда-то в поле, в беспросветную тьму светила одиноким лучом его правая фара.
– Ну, что с тобой там такое, что? – мгновенно ужасно расстроилась Ася, понимая, что там точно случилась какая-то авария, потому как стоит автомобиль на встречной для него полосе, а двигался он, похоже, в направлении поселка, да вот, видать, не доехал, и ей теперь придется съезжать с трассы и проверять, что за беда стряслась с пассажирами.
Конечно, беда, при делах-то таких! Разве будет просто так машина стоять с включенными фарами, уткнувшись в сугроб!
– Ну, мать моя конная армия! – раздосадованно стукнула она по рулю. – Нет, ну вот же… – и вздохнула недовольно, включила поворотник, и проворчала, смиряясь с неизбежным: – При твоем-то везении, чего еще ты ожидала, Ася Константиновна.
Тем же макаром – в режиме «крадущегося трактора» – она свернула на проселочную дорогу и осторожненько, не торопясь, подъехала к замершему автомобилю, постепенно приобретавшему более четкие контуры. Впечатление было такое, словно надвигался на нее потерпевший бедствие корабль, покинутый командой, которая бросила свое судно на произвол разбушевавшейся стихии.
И стало понятно, отчего светит только один луч – машина, и в самом деле оказавшаяся мощным джипом, зарылась левым крылом по самую фару в остановивший ее сугроб.
Ася, подъехав вплотную к чужому транспортному средству, нервно побибикала в режиме нетерпеливого понукания типа: «Ну что, открывайте, хозяева, тут помощь нежданная образовалась!»
Никакой реакции в ответ не последовало.
«А ты ожидала, что двери откроются и кто-то весело махнет рукой, мол, проезжайте, проезжайте, мы тут просто сидим и целуемся!» – поворчала она мысленно, расставаясь с робкой надеждой на быстрый и легкий исход.