Ты захочешь меня снова (СИ)

За неимением лучшего варианта она решила, что можно к нему вернуться.
Новости о том, что у него теперь есть жена и дочь, её весьма не обрадовали, но она была в таком положении, что это её и не останавливало тоже.
Более того — после того, как с ней поступил Димусик-пупсик, она даже считала весьма приятной перспективой развалить брак Васи, отыгравшись тем самым за свою прошлую неудачу. Пусть даже уже на другой женщине.
  
Вот только и тут что-то снова пошло не так. Хотя он уже был у неё на крючке!
И вот вдруг явилась его облезлая женушка, а потом Вася попросту пропал. Перестал отвечать на её сообщения и, судя по тому, что они даже не были ему доставлены, тоже отправил её в блок.
Но на этот раз с таким обращением она мириться была не намерена! Тем более, что обстоятельства приперли её к стенке, толкая на отчаянные поступки.
Так Маша и оказалась на пороге его квартиры.
А теперь вот отмывала дверь какой-то старой карги, ползая на коленях, будто вонючая служанка!
— Ещё раз протри, — проговорила старуха, ударяя своей проклятой тростью в опасной близости от её ладони.
Маша и слушалась её только потому, что чувствовала — эта бабка достаточно отбитая, чтобы, чего доброго, изуродовать внешность, которой Маша так гордилась.
— Хватит, — все же решилась она возразить карге. — У вас дверь и до меня грязная была!
— Но не вонючая! Так что три давай, раз наблевала тут, как кошка бездомная!
Такое сравнение Маше совсем не понравилось. Да неужто она, привыкшая блистать в брендовых нарядах и приказывать другим, будет дальше позволять какой-то бабке с пенсией в двадцать тысяч рублей ею помыкать?!
Маша упрямо встала. Задрав подбородок, заявила:
— Я тороплюсь.
Старуха хмыкнула.
— И куда же это?
— К Васе! Князеву.
— А, так вот ты чего сюда припёрлась… Ну конечно, его дома сейчас нет, заседает поди у себя там, в этом модном Яйце… Срам просто, что такое строят нынче!
Сама того не подозревая, бабка дала Маше ответ на мучивший её вопрос — где теперь искать Васю.
Значит, у него офис в новом бизнес-центре, который в форме яйца. Солидно. И внушало оптимизм.
Аккуратно отступив от бабки и её трости, Маша кинулась к лифту. А в спину ей прилетело…
— Погоди-ка! А ты вообще кто такая?!
Ухмыльнувшись, Маша влетела в лифт и ответила уже про себя…
«Узнаешь, старая сволочь, когда я рядом с тобой поселюсь! И поквитаюсь за это все!».
  
Глава 19
 
Как доказать близким людям, которых так долго игнорировал, которыми преступно пренебрегал, что на самом деле они тебе важны и нужны?.. Что заслуживаешь ещё одного шанса, простой возможности показать, что действительно способен измениться?..
Этим вопросом Вася задавался все последнее время. И когда оглядывался назад, на свои поступки, поведение, сказанные со злости слова — сгорал от стыда и невозможности все это отменить, стереть, забрать назад.
Только теперь, когда решил показать жене, что хочет остаться рядом, и взял на себя часть трудов по дому и уходу за ребёнком, которые прежде ложились лишь на её плечи, Вася стал понимать, как много она в действительности делала. И как ей, очевидно, было тяжело.
Он горько жалел о каждом дурном слове, что сказал ей.
О каждом часе, который провел вне дома, пока она его ждала.
О каждой упущенной возможности что-то сделать, помочь, поддержать…
Ему хотелось верить, что она замечает его нынешние старания. Что они для неё хоть что-то значат…
Хотя он в свое время не ценил всего того, что Лия для него делала. Ему казалось — он один старается ради семьи. Его раздражало, что он словно стал пленником этого брака, что теперь нужно ставить в приоритет ребёнка и жену, а не свои потребности…
Он отчаянно цеплялся за прежние привычки, с вызовом отстаивал свое право встречаться с друзьями…
Наверно, вся эта история с Машей тоже была частью его протеста, его отчаянным желанием снова почувствовать себя свободным, ничем и никем необременённым…
Пожить в свое удовольствие.
А Лия терпела. Он даже не понимал, сколь многое она терпела, пока её терпение не лопнуло.
И вот теперь он был почти свободен. Она не спрашивала его, где он был, если Васе случалось задержаться; она вообще не интересовалась ни им, ни его делами, словно они и впрямь были лишь соседями…
Наверно, прежде он был бы только рад такому положению дел. Чтобы его никто не забрасывал вопросами и претензиями, не пилил и не выносил мозг…
Но вот теперь обнаружил, что её равнодушие — это, оказывается, чертовски больно. И что дорого бы дал за то, чтобы вернуть в их жизнь вещи, которые прежде казались такими обыденными…
Её поцелуй по утрам.
Её мягкий голос, ласковое обращение.
Её взгляд, полный того тёплого чувства, которое, как он понимал, все это время было ему опорой и поддержкой.
А теперь он словно стоял в одиночестве на высокой горе — вроде весь мир перед глазами, а самого важного — нет.
Вася понимал, что виноват. Понимал и то, что готов почти на все, чтобы — нет, не исправить содеянное, ибо это невозможно, но хотя бы начать все заново. Показать, что он небезнадежен.
Что самое важное для человека?.. Деньги, власть, положение в обществе?..
Раньше он, возможно, так и думал. А теперь понимал — самое важное, чтобы дома тебя кто-то ждал.
Чтобы кто-то о тебе думал.
Чтобы было кому протянуть тебе руку, когда ты окажешься на дне — а ведь от этого никто не застрахован.
И неважно, сколько килограмм весит та, кто будет тебя ждать и будет в тебя верить.
Лия изменилась.
Да, стала более притягательной, совершенной и вместе с тем…
Недоступной, холодной с ним.
И он уже скучал по той Лии, что встречала его дома с пучком на голове и в удобной одежде…
Она была родной. Тёплой. Настоящей.
А эта новая, красивая Лия походила на восковую фигуру, которой можно восхищаться, но нельзя коснуться.
И все же он надеялся, что все наладится.
Он прилагал к этому пока невидимые, но усилия.
И по тем вечерам, когда ехал с работы не домой, он строил фундамент для будущего, которое, как хотелось верить, обязательно будет лучше прошлого.
Вот и сегодня он направлялся туда, где Лия наверняка не стала бы его искать. Она, впрочем, теперь вообще его не искала. Ей, казалось, было все равно, где он и с кем…
Хотя Васе хотелось думать, что на самом деле это не так.
Убегая этим вечером из офиса пораньше, он вдруг сообразил, что жена не привозила к нему сегодня дочь. Успокоив себя мыслью о том, что на это, наверно, были логичные причины, он вышел из бизнес-центра и отыскал глазами свою машину. Как вдруг…
Кто-то схватил его за руку. И в следующий миг он обнаружил рядом ту, кого меньше всего ожидал встретить здесь.
То есть — Машу.
О которой уже и не вспоминал. Во всяком случае, в приятном ключе.
А вот она, похоже, его не забыла. Хоть их переписка и оборвалась как-то странно и непонятно.
— Васенька!
Он едва успел моргнуть, как Маша уже висела у него на шее. И жарко тараторила ему в ухо…
— Я пришла к тебе, а меня не впустили внутрь, представляешь?! Пришлось тут, как нищенке, ждать, пока ты появишься. Боже, я так соскучилась! Ну почему ты мне не писал так долго?! Но я тебя прощаю! И мы можем наверстать все то, что ещё не сделали…
От её щебета у него загудело в висках.
А от воспоминания о том, что хотел Машу, воображая при этом, что может поиметь ее и бросить, тем самым отомстив за прошлое, стало и вовсе тошно.
Он решительно скинул с себя её руки и отступил, выстраивая между ними чёткую дистанцию.
— Тебе не стоило приходить. Извини, но все это… было ошибкой. И я рад, что мы не зашли слишком далеко.
  
Она обиженно захлопала на него глазами.
— Но ты ведь мне говорил, что хотел бы со мной… снова…
— Говорил, — признал он. — И очень об этом жалею. На самом деле, я хотел тебя наказать, проучить за то, что ты меня кинула когда-то… А теперь мне это не нужно. Моя жена не заслуживает того, чтобы с ней так поступали, не заслуживает предательства…