Цена пророчества
Анна Карелина
Цена пророчества
Глава 1. Веслана
Волчий вой полоснул по ушам совсем близко, и я, не помня себя от ужаса, рванула к реке. В лесу от них не укрыться: настигнут, окружат, раздерут стаей так, что и клочка одежды не останется.
Я неслась, не разбирая дороги, по первому выпавшему снегу. Острый наст колол босые ступни, ледяная корка резала кожу в кровь, но боли я не чувствовала – только животный страх.
Откуда взялся этот лютый зимний холод в середине жаркого лета, я понять не могла, как и то, куда в одночасье сгинула родная деревня. Но гадать времени не было: за спиной уже слышалось тяжёлое, хриплое дыхание и хруст валежника.
Волк всегда быстрее человека. Будь я оборотницей, может, и потягалась бы, но я всего лишь деревенская девушка, хоть и с даром 1. Не обогнать мне лесного зверя. Один шанс – вода. Хищники её не любят, авось не кинутся следом в бурлящий поток.
О том, что станется со мной в ледяной воде, я старалась не думать.
Вот и обрыв. Край земли, за которым виднелась спасительная чернота реки. Прыжок! Острые зубы клацнули в волоске от моей лодыжки, ткань платья затрещала и лопнула по шву. Я нелепо взмахнула руками, хватаясь за воздух, и камнем ушла на глубину.
Ледяная вода обожгла, выбивая дух. И я забарахталась, пытаясь выплыть, но тяжёлая юбка тянула ко дну. Рядом, рассекая воду клинком, в реку вошёл огромный зверь. Открыла рот, чтобы завизжать, но лишь наглоталась студёной воды, когда поток крутанул меня и со всего маху приложил о подводный валун.
В глазах потемнело. Глупая смерть… И где? В родной стихии, что всегда оберегала.
А потом сильные руки, словно клещи, вцепились в ворот и рывком выдернули меня на поверхность.
– Совсем дурная?! – рявкнул кто-то над ухом.
Не дожидаясь ответа, незнакомец бесцеремонно взвалил меня на плечо, словно мешок с мукой. Я моталась на руках мужчины, который, отчаянно ругаясь, пробивался к берегу. Он боролся с бешеным течением, скользил по камням, но упорно шёл, не выпуская меня из странных объятий.
Сквозь мокрые волосы я видела только его профиль: прямой нос, волевой подбородок и светлые пряди, прилипшие к щеке. А ещё глаза – голубые, холодные, как озёрный лёд в начале зимы. Они сверкали недовольством.
На берегу нас уже ждали. Небольшая стая волков переступала лапами на снегу, и стоило нам выбраться, как звери начали вставать на задние лапы. Хруст костей, вытягивающиеся силуэты… Волколаки 2!
Я приняла их сперва за обычных зверей, а это княжеские воины. Но откуда они здесь?
– Чего застыли? – гаркнул мой спаситель, сгружая меня на мёрзлую землю. – Огонь разводите! И плащ дайте!
Вскоре меня, дрожащую как осиновый лист, высушили бытовым заклинанием и усадили у костра. Моё лёгкое льняное платье было совсем не по нынешней погоде и грело плохо, но жар огня начал понемногу выгонять стужу из костей.
С расспросами никто не лез. Воины занимались делом, а я молчала, пытаясь унять дрожь.
Откуда взялся целый отряд княжеских волколаков? Почему снег лежит сугробами? Где я вообще нахожусь? Вопросы роились в голове, как рассерженные осы, но я прикусила язык. Придёт время, и всё узнаю.
Над огнём, подвешенный на треноге, уже булькал закопчённый котелок. Оборотни споро заваривали травы – густой дух чабреца и зверобоя поплыл по поляне.
На плечи мне опустился тяжёлый, пахнущий кожей, но тёплый плащ.
– Спасибо, – прошептала я, повернувшись и снова наткнувшись на тот самый сердитый взгляд льдистых глаз. И невольно вжала голову в плечи от такой суровости.
– Говорить умеешь, уже хорошо. А то я думал, совсем двинулась разумом, – фыркнул он.
– Милош, не стращай девчонку. Ей и так досталось.
К нам подошёл крепкий мужчина постарше, с окладистой рыжей бородой, в которой запутались снежинки, и добрым прищуром карих глаз.
– Да пребудет с тобой Светлая 3, милая девушка! Я – Зорейн, глава этого отряда. А тебя как величать?
Я с опаской покосилась на того, кого назвали Милошем. Он стоял, скрестив руки на груди, и всем видом выражал, как ему в тягость возиться со мной.
– Веслана, – ответила я кротко, хотя кротость в моём характере отродясь не водилась. Жизнь научила быть тихой, но не смирной.
– Весланушка, дай угадаю: ты очнулась, а вокруг лес незнакомый? И не знаешь, где родные?
– И откуда снег, – добавила я, протягивая озябшие, посиневшие ноги ближе к огню.
Милош молча, не говоря ни слова, стянул свои сапоги и кинул их передо мной.
Хорошие, добротные, из толстой кожи, внутри мех. Единственное – огромные, нога в них, как пестик в ступе, гулять будет. Но спорить я не стала.
– Спасибо, – тихо сказала я, украдкой глядя на спасителя.
Он лишь кивнул, продолжая хмуриться. Между бровями залегла глубокая складка, делавшая его старше своих зим 4. Всё ещё злился за нечаянное купание? Да нас высушили вмиг, он и продрогнуть не успел.
– Ты летом пропала? – неожиданно резко спросил Милош, присаживаясь на бревно напротив.
– Я не пропадала, – покачала я головой. – Я здесь живу.
– Пропала, – мягко, но настойчиво исправил меня Зорейн. – Веслана, послушай, дочка, внимательно…
– Какой король сейчас правит? – перебил его Милош, буравя тяжёлым взглядом.
– Тицианн, – растерялась я от такого напора, но быстро припомнила. – Несколько зим назад на престол взошёл, молодой ещё.
Повисла тишина. Слышно было только, как дрова трещат.
– Ого… Больше трёхсот зим, – присвистнул темноволосый парень, тот самый, что сушил мою одежду магией.
Я переводила ошалелый взгляд с одного мужчины на другого, чувствуя, как внутри всё холодеет похуже, чем в реке.
– Уже много зим правит его сын, Караган, – вздохнул Зорейн.
– Как сын? Какой? У него же жены не было, княжна погибла, а больше он не женился…
– Уже сто пятьдесят зим на троне Караган I. Потому и думаем мы, что пропала ты триста зим назад.
Я вскочила. Ноги в огромных сапогах запутались, но я устояла, с ужасом глядя на этих сумасшедших.
– Сядь, всё равно догоню, – лениво буркнул светловолосый, даже не шелохнувшись.
– Вы чепуху городите! Какой снег? Какие триста зим?!
Милош закатил глаза, словно объяснял очевидное малому ребёнку:
– Оглянись! Видишь свою деревню? Дым из труб? Нет? А она прямо здесь стояла, по твоим словам. И зима на дворе, настоящая. Ты очередная пифия 5, которую водная стихия припрятала. Спасла, сохранила, а теперь вот со снегом выплюнула обратно.
Я с недоверием завертела головой. Лес тот же, и река та же… Но деревни не было. Ни домов, ни заборов, даже печных труб. Одни старые, замшелые холмики, похожие на могилы, там, где раньше стояли избы.
– Милош! – гаркнул бородатый Зорейн. – Зачем пугаешь девку? Ей и так тошно!
– Надоело с ними возиться. Все как одна: глазками хлопают, потом в истерике бьются, сопли на кулак наматывают. А эта ещё и дикая, того и гляди опять в прорубь сиганёт. Или ещё что выкинет, а мне бегать за ней по сугробам!
Голова закружилась, и я осела прямо на холодную землю, обхватив колени руками. Я раскачивалась, как одинокая берёзка на ветру, пытаясь осознать услышанное.
Дикий лес. Зима. Волколаки. И триста зим пустоты.
Воспоминания возвращались толчками, болезненно ударяя в виски. Вместе с кровью, разогнанной горячим отваром, вернулась память.
Проснулась я тогда среди ночи от липкого, необъяснимого ужаса. Наверное, вещий сон привиделся, но, как часто бывает, ускользнул, оставив лишь привкус пепла на губах.
Папа говорил, что я родилась пифией, вижу и знаю больше обычных людей и магов. Но это проклятье, а не дар. Сердце гулко стучало, как молоток в кузнице дядьки Маха.