Верните мне мужа! (СИ)
— Не смертельную! — взвизгнула Натка. — Я умею читать инструкции… Ясно? Твои деньги в этой коробке, можешь пересчитать. Ты должна меня прикрыть. Я сейчас уйду, будто меня тут и не было, а ты вызовешь скорую и спасателей… Придумай, что-нибудь, ты это умеешь.
— Ага, еще МЧС и спецназ, — Дуся уже не сомневалась, что ей нужно вызволять Белевского. Передозировка виагры может вызвать остановку сердца. Чем только эта курица думала, когда пичкала мужика допингом?
Нателла накинула белую шубку и сапоги. Спрыснулась духами. Выразительно посмотрела Евдокии в глаза:
— Вторая дверь по коридору налево. Как все закончится, сообщи, — и преспокойненько обошла ее, сквозанув в двери, словно там не «любименький» муж загибается. А так… Мимо проходил.
— Подлая дрянь, — прошипела Дуся и кинулась в нужном направлении, искать Олега, по пути набирая телефон экстренной службы.
— Белевский, ты меня слышишь? Подай знак какой-то что ли… Хоть замычи, закукарекай! — лупила Дуся по двери и дергала за ручку. Потом очнулась, понимая, что такие межкомнатные двери сама может взломать любой монеткой, провернув по резьбе внутреннего замка.
Сунулась в свою сумку, рассыпав все принадлежности из нее по полу. В кошельке нашла денюжку в два рубля. Зажала ее между пальцев… И остолбенела.
Дверь распахнута. Мужские ноги в носках, оставляют подтеки воды… Она ползает на коленях в нелепой позе. Глаза Дуси, расширившись, поднимаются выше и выше… А, там, есть на что посмотреть, за что зацепиться взглядом, если учесть, что ширинка штанов расстегнута.
И тут приходит понимание, что Евдокия одна в квартире… Одна с возбужденным мужчиной, который тяжело дышит и от него фонит мощной волной тестостерона.
«Ешки — матрешки! Он же не в себе» — пропищало сознание.
Глава 10
Олега стошнило два раза. В ванной нашлась бутылка воды, которой он и промыл желудок. Здесь же была аптечка, где по памяти в названии, нашелся антигистаминный препарат. Чуть полегчало, но его взгляд был рассеянным. Боль в голове была настолько сильной, что Белевский еще и обезболивающим закинулся.
Ему чудился голос Дуси. Бесящий стук, от которого хотелось отмахнуться и заснуть. Болезненные спазмы в голове постепенно заглушались, и Олег смог различить бред от действительности. За дверью действительно кто-то был.
Нателла? Вряд ли… Он ей точно не простит выходки, которая могла стать для него роковой. Честное слово, Белевский думал, что откинет коньки. Жена совсем берега попутала и это станет основным его аргументом при разводе.
Зрелище было впечатляющее… Рыжие волосы. Выгнутый в позвоночнике стан с соблазнительно оттопыренной задней частью. В принципе, вот оно — его освобождение. Ахова, как никогда вовремя. Олег потом подумает, чего она здесь делает…
— Мило, стоишь на коленях. Я заценил, — он поднял ее рывком с пола и повел носом, зарычав зверюгой во время гона — самцом, обнаружившим желанную пару.
До первой спаленки на этом этаже всего ничего.
— Белевский, ты держи себя в рамках. Сейчас скорая приедет… Тебя спасут, в больничке прокапают, — лепетала Евдокия, перебирая ногами рядом. — Олег, ты под действием препарата, я все понимаю. Оле-е-ег, одумайся! Белевский, ты сможешь побороть любую ситуацию. Я в тебя верю, — поскуливала Евдокия, испугавшись не на шутку.
Он привел ее в комнату с большой двуспальной кроватью. Кинул Дусю как куклу в мягкое. Сам стал стаскивать с себя мокрую одежду.
— Белевский, это статья! Напомнить, какая? Или ты совсем ускакал в страну невыученных уроков? — Дуся забилась ближе к кроватной спинке. Оттуда огрызаться безопасней и глазеть на мускулистое тело… Совсем не как жертва. А, скорее: «Ого! Вот это кубики… Я таких не помню. Ух, какое все… Упругое и большое».
— Прекрати ныть! Переодеться зашел. Не ходить же мне в сырых тряпках? Не хочешь смотреть, отвернись, — фыркнул Олег и стянул последнее, что на нем было — трусы. Махнул «палочкой» и повернулся к ней другим ракурсом для обзора.
Дуся прикрыла глаза… Нет, она правда прикрыла. Ну, почти. Нужно же подглядывать, когда он наконец оденется прилично. С накинутой сверху футболкой, у Аховой титры пошли, как в конце фильма для взрослых: «Финал! Просмотр завершен».
— Видела бы ты свое лицо, Ду-ся. Облизываться было обязательно? — нашел повод для смеха.
Должно быть, сказались побочные последствия от таблеток. Противненько хихикая, Белевский пытался попасть в чистые носки. Но только встречался с ее вопросительным взглядом, прыскал и опять переходил на ржание. Боевое состояние мужского достоинства не падало… А, ему смешно. Плюхнулся на пол, раскинув длинные ноги, согнутые в коленях. Ухохотолася до соплей.
Евдокия поняла, что надо купировать истерику.
В последний раз, когда Дуся била человека, тот подавился чурчхелой на пляже в Геленджике.
— Ай! Ты чего? За что-о-о? — отмахивался Белевский от подушки. — Это не по правилам! Я в одном носке и беззащитный, — всхлипывая сквозь спазмы смеха, закрывался руками. — Дуся — ты агрегат на сто киловатт…
— Придурок! — пыхтела Евдокия, обрушив на него все свое недовольство ситуацией. — Из-за тебя все! Жена у тебя — чокнутая и ты такой же! — хрясь, по согнутой спине.
— К-хе! Где больной? Нас вызвали к пострадавшему с отравлением, — медики в синей форме с чемоданчиком, переглянулись. Поскольку, дверь осталась открытой, они зашли, движимые чувством долга. Но, тут такое…
Еще бы не сомневаться⁈ Один угорает от смеха. Вторая лупит его подушкой…
— Я… — Дуся сдула прядь с покрасневшего лица. — Пытаюсь привести его в чувство. Вот ваш больной. Его… Он перебрал с сильнодействующим препаратом.
Уронив подушку, сложила ладошки в жесте: «Спасите Христа ради, люди добрые».
Пока Белевского осматривали, опрашивали, измеряли… Евдокия проверила наличие средств в коробке и накинув свое пальтишко, с чистой совестью, покинула хоромы.
Глава 11
Евдокия понимая, насколько рисковала, связавшись с неуравновешенной взбалмошной Нателлой. После того, как оказалась дома, первым делом написала ей в чат:
«Условия выполнены. Расчет по нашему договору получила. Претензии есть?»
«Нет. Все норм.» — прилетел ответ, который тут же заскринила Ахова.
«Тогда, жду вас в своем офисе после обеда, подпишем акт».
Перестраховка с подобными «нечистыми на руку» людьми не помешает. Жену Белевского пока удерживает страх перед наказанием за умышленное причинение вреда здоровью. Но, потом кто знает, что у нее там в блондинистой голове повернется вспять… Слова, даже записанные в телефонных переговорах не всегда помогут, если у Натки есть связи, деньги и возможности.
Дуся завела будильник, который показывал, что спать осталось пять часов. С утра она съездит в клинику, и оплатит полностью операцию для матери. Она даже положила спать с собой рядом коробку…
Погладила «горячую» точку на руке, куда прикасался Олег. Там до сих пор пульсировало и чесалось, будто у нее химическая реакция на прикосновения Белевского. Перед глазами его обнаженный торс и по-хулигански взъерошенные волосы. А ведь она была в душе, смывала с себя наваждение с таким рвение орудуя вихоткой, словно стирала следы преступления.
Не помогло. Олег снился всю ночь, осуждающе повторяя: «Это не по правилам!». Законсервированное чувство вины никуда не делось. Пусть, Дуся не отвечает за поступки других людей, но она знала, на что шла. И ради чего.
— Мам, я отведу Митю в садик и заеду за тобой. Будь готова, поедем в больницу. Мам, у нас все получится, деньги на операцию есть…
Евдокия собирала сонного сына, который при каждом удобном случае, падал носом ей на грудь и пробовал еще поспать.
— Доча, мне ничего не нужно, — упрямо свела губы в одну линию Валентина Сергеевна, стоя из себя мученицу. — Отживу, сколько положено. Тебе деньги с Митей пригодятся.
— Мам, давай, ты просто оденешься и будешь меня ждать. Я быстро. До детского сада идти пять минут…