Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)

– Работает, – пробормотал я, разворачивая стволы к следующей цели.
Сначала риперы. Потом платформы.
Пулеметы застрочили снова.
Третий мультикоптер, который все это время держался на расстоянии, резко развернулся. Кажется, пилот понял, что операция на грани провала, и, что как только мы закончимм с платформами, наступит его черед. Двигатели взревели на полную мощность. Машина пошла вверх – круто, почти вертикально. Уходит, зараза!
  
Или, что гораздо хуже, заходит на боевой разворот.
Вот только атаки с воздуха нам сейчас не хватало!
Я развернул пушку, задрал ее вверх, попытался поймать мультикоптер в прицел. Ствол задрался, уперся в ограничитель. Угол слишком крутой – башня не дает развернуться выше. Мультикоптер уже почти над головой, набирает высоту, уходит из зоны поражения.
– Твою мать! – выругался я, срывая с плеча рацию.
Нажал кнопку, заорал:
– Гром! Коптер! Не дай ему атаковать нас!
В динамике треснуло, послышался голос Грома – хриплый, напряженный:
– Вижу!
С соседнего броневика ударила ЭМ‑пушка.
На дульном конденсаторе расцвела корона разряда, пронеслась над головой. Пилот коптера упрямо тащил машину вверх, надеясь успеть, опередить, но Гром умел брать упреждение.
Летающая машина дернулась в воздухе, на миг зависла – а потом рухнула вниз.
Лишенный двигателей коптер падал вниз с аэродинамикей кирпича. Как рояль, сброшенный с девятого этажа. Наковальня.
Удар.
Я не видел самого момента падения – коптер рухнул в стороне от дороги, но вот вспышку рассмотрел отчетливо. Яркую, оранжевую, рванувшуюся из‑за руин. Огненный шар вырос над зданиями, расширился, поднялся вверх – и лопнул. Грохнуло, во все стороны полетели обломки.
Готов. Минус три.
Вот только это еще не конец.
Я развернул пулеметы, нашел цель, нажал на спуск…
Через минуту на ходу осталась только одна платформа. Не знаю, что за интеллект управлял ею, но тварь додумалась уйти с линии огня второго броневика, пристроившись за нашей машиной, и постепенно сближалась, готовясь сбросить оставшихся риперов. Я попытался развернуть башню, поймать ее на прицел – не вышло. Турель снова уперлась в ограничение. Слишком близко.
Твою мать!
Выбравшись из башни, я пробежал по крыше и спрыгнул в кузов.
Дерьмо!
Оба бойца были мертвы. Один лежал у борта, второй сидел, привалившись к противоположному борту. Голова запрокинута, глаза открыты. Дробовик выпал из рук, валяется рядом…
Шорох.
Два рипера карабкались снаружи – цеплялись манипуляторами за край, подтягивались. Оптика светилась красным, корпуса скребли по металлу.
Я выхватил скорчер, прицелился в ближайшего. Выстрелил. Электрический разряд ударил в сенсорный блок – вспышка, треск. Рипер дернулся, манипуляторы разжались. Механоид сорвался с борта, исчез из виду. Второй оказался более шустрым, он уже замер на борту, готовясь к прыжку. Да хрен тебе по всей морде!
Вскинув скорчер, я выстрелил несколько раз подряд. Разряды сотрясали тело механоида, но падать за борт он не спешил. Пришлось помочь ему мощным пинком. Готов! Схватившись за борт, чтобы не упасть, я впился взглядом в платформу. Механоид бежл рядом, на одном уровне с броневиком, метрах в пяти. На спине сидели готовые к атаке риперы – три штуки, все, что осталось от десанта. Пулеметы на корпусе механоида шевельнулись и развернулись в мою сторону. Ух ты ж блин!
Я едва успел рухнуть в кузов. Очередь прошила воздух над головой, плевок турельного деструктора прожег край борта. Металл закапал расплавленными каплями.
– Симба, – вызвал я ассистента, – дистанция до платформы?
– Четыре метра, – несколько напряженно отозвался ассистент. Кажется, он понял, что я задумал. – Прыжок возможен. Вероятность успешного приземления на движущуюся цель – семьдесят два процента. Но я категорически не рекомендую…
– Умолкни, – буркнул я. – Нейроген!
– Состояние носителя…
– Нейроген! – рявкнул я, и Симба подчинился.
Уф.
По венам плеснул жидкий металл, боль и усталость будто волной смыло. Блин, а ведь я так и привыкнуть могу… Интересно, бывают нейрогеновые наркоманы?
Выпрямившись, я отступил к противоположному борту кузова. Три шага. Нормально, пойдет.
Короткий разбег, толчок – и я в воздухе. Четыре метра пустоты. Под ногами – асфальт, мелькающий на скорости. В лицо бьет ветер… Контакт!
Удар о корпус платформы вышел жестким. В ноги ударил металл, колени согнулись, руки схватились за первое, что попалось – крепление на броне. Платформу трясло адски. Каждый толчок, каждая кочка передавались в тело – металл гудел, вибрировал, ноги скользили по поверхности.
Рипер на спине платформы развернулся на меня. Вспыхнули красным сенсоры, угрожающе поднялись манипуляторы…
Слишком медленно.
Удр ногой по корпусу, хороший, выверенный, футбольный – швырнул его в сторону. В последний момент механоид успел ухватиться за крепление на боку платформы, и я рванул из кобуры скорчер. Разряд прошил оптику, рипер дернулся, манипуляторы разжались. Прощай, уродец!
Пока я воевал с первым рипером, второй заходил ко мне сзади. Резко развернувшись, я активировал генератор ЭМИ. По корпусу рипера хлестнуло коротким импульсом, тварь взорвалась изнутри снопом искр и покатилась по броне. Готов. Следующий!
Третий прыгнул на меня сверху – с турели деструктора. Я увернулся, он пролетел мимо, зацепился манипуляторами за край корпуса. Действуя по отработанной схеме, я несколько раз выстрелил из скорчера. Рипер сорвался. Все, чисто!
Платформа под ногами тряслась, как сумасшедшая. Ухватившись за крепления, я огляделся. Ноги скользили, тело качало из стороны в сторону.
– Уязвимость обнаружена, – голос Симбы прозвучал четко. – Блок управления, передняя секция корпуса. Подсвечиваю.
В интерфейсе вспыхнула метка – ярко‑красная, на передней части платформы. Там, где бронеплиты сходились, была щель. Узкая, но видимая. Ладно…
Рискуя сорваться, я пополз вперед. Добрался до метки, присел на корточки. Меня мотало из стороны в сторону, жействие нейрогена закончилось, и усталость навалилась десятикратно. Твою мать, ну когда же я отдохну?
Активировав клинки, я вбил правый в щель между бронеплитами – глубоко, до упора. Металл лопнул, искры полетели в лицо. Я зажмурился, качнул клинком, как рычагом. АПлита отошла в сторону, открывая технический люк. Удар в щель вторым клинком, рывок – готово. Передо мной возникла мешанина из проводов, трубок, шлангов и черт знает, чего еще. Но они меня интересовали мало.
Я вгляделся внутрь.
Под слоем защиты, в центре корпуса – капсула. Цилиндрическая, из толстого прозрачного пластика. Внутри нее, в мутноватой жидкости, плавал человеческий мозг. К электронным блокам от капсулы расходились жгуты кабелей, теряясь в мешанине плат и узлов.
На несколько секунд я завис, не желая верить в увиденное.
Впрочем, чему я удивляюсь?
Сжав зубы, я протянул руку, обхватил капсулу и потянул на себя. Не идет. Дернул сильнее. Что‑то щелкнуло, несколько проводов вырвало из разъемов, откуда‑то снизу оторвался шланг, из которого хлестнула едкая жидкость… Дернув еще раз, я вырвал капсулу целиком.
Платформа вздрогнула. Конвульсивно, как живое существо. Ноги заплелись, сбились с ритма. и я почувствовал, как металл уходит из‑под ног.
Платформа ткнулась в землю.
Отбросив капсулу в сторону, я оттолкнулся от корпуса и прыгнул, пытаясь сгруппироваться. Пролетел вперед, приземлился на руки, на плечо, ушел в кувырок, стараясь погасить инерцию удара…
Где там…
Из легких вышибло воздух, по всему телу полоснуло болью. Я покатился кувырком, стараясь только не удариться головой. Один случайный обломок – и привет.
  
Повезло. Я остановился. Поптылася встать, понял, что попытка не увенчается успехом и развалился на спине, глядя в стремительно светлеющее небо.
– Все воздушные и наземные цели уничтожены, – доложил Симба. – Угроза нейтрализована.