Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)
Да уж. Реалистичная. Параноик дал мне ровно столько силы, сколько нужно чтобы выжить против обычных угроз, но недостаточно чтобы представлять опасность для него самого. Умно, блин. Мерзко, но умно. Но при этом не может же быть он настолько поехавшим, чтобы отправлять меня на операции против «ГенТека», имея только базовое оружие?
– Ты хочешь сказать, что в этих хранилищах находится что‑то более интересное? – спросил я, глядя на метку на карте.
– Именно, шеф. Я полагаю, что Плесецкий предпочитал, чтобы вы снаряжались вне бункера. В тайниках, к которым вы имели доступ. Это давало ему контроль – вы получаете серьезное оружие только после того как покидаете бункер. И одновременно это защита – если бункер захватят враги, они не получат доступ к лучшему вооружению.
Тупо. Отправлять собственного бойца едва ли не голым, рискуя тем, что его загрызут мутировавшие звери на пути к оружейной? Невероятно тупо.
И при этом – чертовски логично для параноика…
– Что ж, – я поднялся и отряхнул комбинезон. – Надеюсь, ты прав. Потому что других вариантов у нас нет. И плевать на логику Плесецкого – мне просто нужно оружие. Где, говоришь, находится это хранилище?
– Координаты уже в навигаторе, шеф. Двенадцать километров на северо‑запад, судя по всему – это какой‑то элитный загородный поселок в лесу.
– Значит, поехали, – принял решение я.
Я завел мотоцикл, вывел его из‑за стены, и, развернувшись, мягко съехал с дороги на траву. Двенадцать километров даже в таком режиме я проеду довольно быстро…
Главное чтобы это хранилище стоило поездки.
* * *Я ехал по координатам, которые Симба подсвечивал в интерфейсе, крутился по проселкам, петлял между деревьев. Вокруг были то развалины частных домов, то лес – густой, старый, со смыкающимися над дорогой сплошным навесом ветвями. Не Роща, хвала всем богам – просто лес. Темный и мрачный. Жутковато, если честно. Темно, тихо, только фара выхватывает стволы и кусты. Идеальное место для засады мутантов. Но пронесло – никто не выскочил.
Дорога свернула с разбитой грунтовки на асфальт – и я удивился. Нормальный асфальт, ровный, без ям и трещин. Спустя столько лет после апокалипсиса большинство дорог превратились в направления, но эта выглядела так, будто ее укладывали вчера. Элитный поселок, говорите? Ну, тогда неудивительно. Видимо здесь строили на совесть и на века – когда есть деньги, качество другое.
Мотоцикл катил почти бесшумно, только шины шуршали по гладкой поверхности. Лес смыкался по бокам плотной стеной – ели, сосны, густой подлесок. Фара выхватывала стволы, кусты, выцветшие дорожные знаки…
Впереди вынырнула из темноты будка – пропускной пункт. Небольшая, кирпичная, с панорамным окном. Шлагбаум поперек дороги, полосатая стрела задрана вверх и застыла в этом положении навсегда. Я притормозил, проезжая мимо – внутри, конечно же пусто, стекла выбиты, дверь сорвана с петель. Когда‑то здесь сидел охранник, проверял пропуска, не пускал чужаков. Теперь сюда пускают всех. Правда, желающих нет.
И хорошо.
За шлагбаумом дорога пошла вглубь территории. По сторонам начали попадаться дома – вернее, не дома, а усадьбы. Огромные участки по гектару, не меньше, отгороженные заборами. Высокие, кованые, местами рухнувшие. За ними виднелись строения – особняки, коттеджи, какие‑то башни. Все заросло, запущено, окна темные, крыши провалились. Дорога петляла между участками, иногда выводила к воротам – я считал их на ходу. Пять. Шесть. Семь… Домов не много, но масштабы – мое почтение. В принципе, понятно. Элитный закрытый поселок. Для тех, у кого денег больше чем у небольшого государства. Час езды от Москвы, лес, озеро, тишина, охрана на въезде… Я, кажется, начал о чем‑то догадываться. У меня возникло острое ощущение, что ближайший тайник Плесецкий обустроил в собственном загородном доме. Что, в целом, довольно логично и легко объяснимо. Навряд ли он мог бы проводить строительные работы просто посреди поселка, а вот за собственным забором… Я бросил взгляд на мигающую метку в интерфейсе: почти приехали. Ну, будем надеяться, я не просто на экскурсию по местам почившего капитализма прокатился.
Нужный мне особняк вырос из темноты через пятнадцать минут. Ну, точнее – сначала трехметровый забор, которым была обнесена внушительной площади территория.
Проехав вдоль забора, я остановился мотоцикл у ворот и заглушил двигатель. Тишина. Ветер шелестит листвой, где‑то скрипит дерево, вода плещется о берег. Больше ничего.
Я слез с байка и огляделся. Ворота полуоткрыты, одна створка висит на одной петле. За ними дорожка к дому, заросшая травой по колено. Фонари по сторонам – чугунные, старинные, стекла выбиты. Клумбы одичавшие, кусты разрослись бесконтрольно.
Сам дом… Скажем так, вполне в стиле Плесецкого. Двухэтажный, массивный, из темного кирпича с белыми колоннами у входа. Широкие окна, высокие, часть стекол выбита. Крыша местами провалилась, черепица посыпалась. Крыльцо с мраморными ступенями, над входом треснувший фронтон с какими‑то лепными узорами. Все заросло плющом и диким виноградом, лианы оплели стены, забрались на балконы, свисают с карнизов.
Выглядит как декорация к фильму ужасов. Роскошь времен до апокалипсиса, теперь заброшенная и гниющая.
Б‑р‑рр!
– Координаты совпадают, шеф, – доложил Симба. – Хранилище должно быть здесь.
– Угу, – пробормотал я, разглядывая особняк. – Очень похоже на стиль дорогого профессора, верно?
– Судя по архитектуре и локации – да, шеф. Элитный поселок на берегу озера. До апокалипсиса здесь жили состоятельные люди.
Ну еще бы. Обычные люди в таких не живут.
Я толкнул ворота – те заскрипели протестующе, но открылись. Прошел по дорожке к крыльцу, держа пистолет наготове. Трава мокрая от росы, хлюпает под ботинками. Ступеньки мраморные, потрескавшиеся, кое‑где куски отвалились. Я поднялся по ступеням, толкнул массивную дубовую дверь, та скрипнула и открылась.
Темень – хоть глаза выколи. Впрочем, Симба быстро подстроил зрение, и картинка стала ярче, контрастнее. Не идеально, но вполне достаточно чтобы разглядеть обстановку.
Я оказался в большом холле. Десять на десять, потолок – метров пять… По центру висит хрустальная люстра на цепи, половина подвесок отвалилась. Лестница на второй этаж – широкая, с резными перилами, посредине – истлевшая ковровая дорожка. Массивные деревянные панели на стенах размокли и местами отвалились. На панелях – портреты каких‑то людей, пейзажи. Под пыльными чехлами угадывается какая‑то мебель…
Ну, да. В целом, все вполне соответствует вкусам Плесецкого. Вообще, интересно, конечно – технократ, программист, нейробиолог, и вдруг – такое. Интересные вкусы у профессора, ничего не скажешь.
В воздухе пахло плесенью и сыростью, а пол скрипел под ногами.
Я прошел вглубь дома, осмотрелся. Заглянул в огромную гостиную, с роялем у окна, диванами и камином. Слева – кабинет. Письменный стол, кожаное кресло, и первые признаки технологий: сразу два монитора на столе и большая видеопанель на левой стене. На правой – портрет: мужчина средних лет, строгий костюм, властное лицо. Молодой Плесецкий? Или его отец? В принципе, черты схожие, но сейчас понять было сложно. Впрочем, ладно. Я сюда не картины рассматривать пришел.
Постепенно я обошел весь первый этаж – столовая с длинным столом, кухня с плитой и шкафами, еще пара комнат непонятного назначения. Нигде ничего полезного. Только пыль, мебель под чехлами, да разбитая посуда на полу.
– Симба, ты сумел что‑нибудь заметить? – обратился я к ассистенту.
– Сканирую, шеф, – отозвался тот. – Без «Ската» мои возможности ограничены, но я стараюсь. Под домом – полости. Полагаю, это подвал. Я бы начал поиски оттуда.
– Логично, – я кивнул. – Пойдем, посмотрим, как туда спуститься…
Я вернулся в холл, и далеко не сразу нашел дверь под лестницей – слишком уж узкой и неприметной она была. Толкнул ногой, дверь открылась. За ней показались бетонные ступени. Держа пистолет наготове и мысленно сетуя об отсутствии нормального фонаря, я медленно спустился вниз.