Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)

– Прямо, к воротам! – закричал я, быстро просмотрев маршрут. – Потом еще один цех, два уровня вверх и аварийный выход! За мной, быстрее!
– Все слышали? – выкрикнул Рокот, снова меняя магазин. – Молот, на тебе новичок, Вьюга, чистишь по ходу, мы с Антеем прикрываем! Пошли, БЕГОМ!
Молот выпрямился и одним движением забросил бессознательное тело на спину, придерживая его рукой. Во второй появился короткий дробовик: пулемет здоровяка сгинул, во время крушения, и нам сильно повезло, что сетники, не заморачиваясь, сунули пленников в коконы с тем оружием, что было на них.
  
Мы ринулись к выходу.
Впереди коротко хлопала винтовка Вьюги, иногда солидно гавкал дробовик Молота. Мы с Рокотом держались сзади, отсекая преследователей очередями. Сирены выли. Жар нарастал – воздух становился горячим. Шипение в трубах усиливалось. Запах химикатов становился едким, невыносимым – щипало глаза, першило в горле. Красные огни мигали все быстрее.
Таймер:
2:45… 2:44… 2:43…
Мы бежали между рядами биореакторов. Огромные цилиндры стояли с обеих сторон, создавая коридор. Сетники лезли отовсюду – из‑за реакторов, из боковых проходов, сверху по трубам.
Мы просто сметали их стеной огня.
Гильзы сыпались на пол звенящим дождем. Кровь разбрызгивалась по стенкам реакторов. Трупы сетников оставались позади – мы не останавливались, просто бежали вперед, переступая через мертвых тварей.
Впереди показались ворота. За ними – еще один цех.
– Туда! – крикнул я.
Молот первым влетел в проем, и тут же разразился бранью.
– Что там? – выкрикнул Рокот.
– Сейчас сам увидишь, – буркнул тот, не сбавляя хода.
Мы вбежали следом, я быстро окинул взглядом цех и практически слово в слово повторил тираду Молота.
От пола до потолка стены цеха состояли из резервуаров. Сотни резервуаров, может быть даже тысячи. Индивидуальные колбы, расположенные рядами – как соты в улье, как ячейки в морге. Каждая колба размером с гроб. Каждая заполнена мутной зеленоватой жидкостью.
И в каждой виднелся человеческий силуэт.
Люди.
Вернее, то, что когда‑то должно было стать людьми.
Я на бегу окинул взглядом ближайшие резервуары. В одном – человек с тремя руками и головой, разделенной надвое вертикальной бороздой. В другом – тело без конечностей, зато с десятком глаз, разбросанных по всему корпусу. В третьем – близнецы, сросшиеся спинами, с общими внутренностями, видимыми сквозь прозрачную кожу.
Уродства. Сплошные уродства. Целые стены мутантов в банках.
Музей кошмаров. Выставка достижений генетического хозяйства.
Твою мать… Вот это дерьмо…
– Какого хрена… – пробормотал я на бегу. – Зачем это все?
Мы бежали вдоль стены резервуаров. Колбы мелькали по сторонам – в каждой новый экспонат, один страшнее другого.
– Судя по технической документации, – отозвался Симба, – изначально это должны были быть обычные клоны. Стандартные человеческие тела для производственных нужд. Но система управления получила повреждения. Возможно из‑за катастрофы, возможно, позже – в результате деградации оборудования. Генетические шаблоны искажены. Производственный цикл нарушен. Фабрика продолжает штамповать клонов по инерции, но каждый выходит с критическими дефектами… Производство вышло из‑под контроля Эдема, начало гнать брак. Вероятно, именно поэтому Рокоту поступило задание по уничтожению фабрики.
Да уж.
Я пробежал мимо резервуара с особо мерзким экземпляром – человек без кожи, мышцы наружу, весь в опухолях размером с кулак. Глаза – открыты. Смотрит прямо на меня сквозь мутное стекло…
Я отвел взгляд. Прости, друг. Скоро тебе станет полегче. Мы об этом позаботились.
– Зачем вообще нужны клоны? – мысленно спросил я у Симбы просто чтобы отвлечься. – Еще и в таких количествах?
– Предположительно, в изначальном плане Эдема клоны предназначались для восстановительных работ после войны. Рабочая сила. Расчистка завалов, ремонт инфраструктуры, восстановление производства. Дешевая, послушная, расходная.
Мы добежали до конца стены. Свернули за угол. Еще одна стена резервуаров – бесконечная, уходящая в темноту.
– Логично, – буркнул я. – Рабы из пробирки. А сетники с гексаподами? Они на работяг не похожи…
– Судя по извлеченным файлам, сетники изначально проектировались как малогабаритные адаптивные ремонтники, – менторским тоном продолжил Симба. – Способные перемещаться в труднодоступных зонах инфраструктуры. Вентиляция, канализация, кабельные тоннели. Полезные твари, в общем.
– И?
– После разрушения систем управления, воздействия радиации, биологического оружия, возможно, еще каких‑то факторов, первоначальная форма изменилась. Сетники стали новым видом, частично разумным, агрессивным и очень быстро размножающимся.
Я перепрыгнул через обломок трубы, не сбавляя скорости. Чуть не поскользнулся на какой‑то дряни с трудом удержав равновесие, побежал дальше. В этом цеху было относительно спокойно. Время от времени грохал дробовик Молота или хлопала винтовка Вьюги, в остальном – тишина и покой.
– А гексаподы?
– Планировались как универсальные охранники периметра. Что‑то вроде улучшенных геллхаундов.
– Получилось хреново.
– Согласен, шеф. Результат далек от проектных характеристик.
Я даже хмыкнул на бегу. Симба овладел постиронией? Невероятно.
Впрочем, мне очень быстро стало не до дискуссий.
Сирены изменили тон. Теперь это был сплошной вой – без пауз, без перерывов. Один бесконечный крик умирающей фабрики. Жар усиливался, трубы исторгали громкое шипение, будто гигантская змея ползла где‑то в стенах. Красные огни мигали так быстро, что рябило в глазах.
Мы продолжали мчать вдоль резервуаров. Впереди, наконец, показался выход из цеха – широкий проем, через который можно было на танке заехать. Судя по карте, сразу за ним должна быть лестница, ведущая к аварийному выходу.
– Уже близко! – выкрикнул я. – Поднажмем!
И тут ожили динамики.
По всему цеху, по всей фабрике громыхнул синтетический голос. Механический, без эмоций, равнодушный:
– ВНИМАНИЕ. НАЧИНАЕТСЯ ПРОЦЕДУРА ИЗОЛЯЦИИ ОБЪЕКТА. АВАРИЙНОЕ ЗАКРЫТИЕ ВСЕХ ШЛЮЗОВ. ГЕРМЕТИЗАЦИЯ СЕКЦИЙ.
– Твою мать! – выдохнул Рокот.
И в этот момент впереди начали опускаться ворота. Толстая стальная створка, сантиметров тридцать толщиной, медленно, но неотвратимо, как гильотина в замедленной съемке, ползла вниз.
– ВПЕРЕД! – заорал я.
Группа рванула на максимальной скорости.
Молот, невзирая на габариты, несся, как легкий танк прорыва, покрывая расстояние гигантскими скачками, новичок у него на плече подпрыгивал при каждом шаге. За ним – Вьюга. Легкая, быстрая, грациозная. Мы с Рокотом топали сзади. Щель с каждой секундой становилась все уже.
И тут в интерфейсе вспыхнул сигнал опасности.
Я оглянулся. Сразу четыре гексапода, выскочив из зала с резервуарами, неслись за нами стремительные прыжками. И уже сейчас было понятно, что они догонят нас прежде, чем мы успеем выскочить из закрывающейся западни.
– Рокот! Сзади!
– Отсекаем!
Мы резко затормозили, и, развернувшись, открыли огонь.
Я высадил длинную очередь по первому гексаподу. Крупнокалиберные пули рвали корпус твари, но это его не останавливало. Истекающий мутной кровью мутант пер вперед, подстегиваемый злостью и голодом. Я крепче вжал приклад в плечо, выбрал упреждение… Есть! Короткая очередь развалила мутанту голову, и он запнулся, на полном ходу кувыркнувшись вперед. Я в этот момент уже перенес прицел на второго гексапода.
От первой очереди тварь ушла, сменив плоскость движения: легким прыжком гексапод переместился на стену, и сейчас пер вперед, прыгая прямо по контейнерам с мутантами. Выстрел… Еще… Очередь… Несколько конетейнеров получили пробоины, из них потекла зеленая жижа, а гексапод продолжал нестись на меня, каждый раз непостижимым образом уходя из‑под огня.
  
Ах ты зараза! Ну, ничего, сейчас я тебя…
Длинная очередь разнесла контейнер, на который должен был приземлиться гексапод, и, вместо того, чтобы оттолкнуться от прочного стекла, мутант наполовину провалился внутрь. Я оскалился и следующей очередью разворотил ему грудь, а потом и голову. Готов, собака такая!