Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)
– Нет, – наконец сказал Рокот. – Не собираемся.
– Вот и отлично.
Если повезет – на базе даже горячая вода есть. И кровать за мной еще закреплена…
Кажется, я заслужил право хотя бы на короткую передышку.
Я натянул шлем, щелкнул застежками, и, перехватив винтовку поудобнее, бодро зашагал в сторону базы.
Точка невозврата
Глава 1
Мы разделились, когда до оврага оставалось метров пятьсот. Отряд рассеялся по округе, страхуя меня. Рокот присел слева, за остатками бетонного забора, Молот – справа, в тени какого‑то полуразрушенного сарая. Вьюга устроилась где‑то позади, на возвышении, откуда простреливалась вся округа. Я их не видел, но знал, что они на местах. И, зная это, мне было как‑то спокойнее. Не то, чтоб люди Рокота стали мне большими друзьями, но и врагами они больше не были. Как метко выразился Рокот – мы в одной лодке. А значит – союзники. Может быть, временные, но союзники, объединенные общей целью…
И общим врагом.
Странно, как быстро все может измениться. Еще недавно эти люди охотились на меня, пытались захватить и уволочь в штаб‑квартиру «ГенТек», а теперь мы шли вместе, прикрывали друг другу спины, делились водой и патронами. Жизнь в руинах быстро расставляет приоритеты. Когда за тобой гонится полсотни риперов, а единственный путь к спасению лежит через живой лес с его чудовищами – личные счеты как‑то отходят на второй план.
Я добрался до края оврага и присел за кустами, осматривая местность.
– Ждите здесь, – негромко проговорил я в рацию. – Я схожу на разведку. Если через полчаса не вернусь – действуйте по обстановке.
– Может, лучше вместе? – голос Рокота звучал напряженно. – Мало ли что там.
– Нет. Пока не надо. Неправильно поймут. И, в лучшем случае не откроют, в худшем – разберут из крупняка. Ну, или хотя бы попытаются.
Спорить Рокот не стал. Дураком он не был, и понимал расклад не хуже меня. Троица в черных экзокостюмах, с шевронами ГенТека и повадками элитного спецназа – не те люди, в компании которых стоит появляться в окрестностях убежища выживших, которых корпорация регулярно пыталась уничтожить. Там и у меня‑то кредит доверия не сказать, чтоб безумно высок, но ко мне, хотя бы, сейчас не относятся, как к врагу. Сначала нужно поговорить с Севером, объяснить ситуацию, представить бывших врагов как новых союзников. А потом уже знакомить.
Расстались мы с Севером неплохо. И очень хотелось верить, что моим словам он внял. А значит, не станет возражать против свежей крови. Три опытных бойца серьезно укрепят обороноспособность убежища и повысят шансы на выживание. А о том, что задерживаться надолго мы здесь не собираемся, можно пока что и не упоминать.
Да и информация, которой я планировал поделиться с Севером, была бесценной в этих обстоятельствах. Оружие и экипировка из схронов Плесецкого, конечно, не превратит партизанов‑выживальщиков в бойцов специального назначения, но значительно усилит их. Особенно если облачать в экзоброню не всех подряд, а выборочно. Людей с боевым опытом, уже показавших, на что они способны. Правда, эту информацию я выдам только в одном случае: если Север согласится с моим планом. Я не собирался заниматься благотворительностью, мне нужны были союзники для решающей атаки на «ГенТек». И, если Север не согласится, я найду, кому предложить этот вариант.
– Принял, – отозвался Рокот после паузы. – Ждем. Но если что – мы рядом.
– Я на позиции, – это Вьюга. Голос ровный, профессиональный. – Контролирую подходы. Если что – прикрою.
– Аналогично, – буркнул Молот. – Только давай без геройства, ладно? Надоело уже трупы таскать.
Я усмехнулся. За время пути Молот оттаял – насколько вообще мог оттаять этот угрюмый громила. Он по‑прежнему ворчал, по‑прежнему смотрел исподлобья, но в его ворчании появилось что‑то почти дружеское. Или мне просто хотелось так думать.
– Постараюсь, – ответил я и отключил рацию.
Перехватил винтовку поудобнее, и двинулся вперед, оставив отряд позади.
Местность была знакомой – я проходил здесь совсем недавно, когда впервые шел к убежищу вместе с Лисой и остальными. Да и потом, когда возвращался к ангару с техникой. Тот же пустырь, те же руины, та же унылая серость постапокалиптического пейзажа. Развалины каких‑то складов слева – бетонные коробки с провалившимися крышами, заросшие бурьяном, остов сгоревшего, непонятно как сюда попавшего грузовика справа – ржавый скелет, в кабине которого давно свили гнездо какие‑то птицы. Впереди – заросший кустарником склон, за которым начинался овраг…
Все то же самое. И все – другое.
Я не мог понять, что именно изменилось, но что‑то было не так. Что‑то неуловимое, на грани восприятия. Будто воздух стал гуще, будто тени – темнее, будто сама атмосфера этого места пропиталась чем‑то нехорошим…
Блин, да что за бред? Это на меня так Роща подействовала, что ли?
– Симба, сканирование периметра.
– Выполняю, шеф. Биосигнатуры в радиусе ста метров – отсутствуют. Механоиды – не обнаружены. Электромагнитная активность – минимальная, соответствует фоновым значениям.
Я нахмурился.
Биосигнатуры отсутствуют?
Здесь, у самого входа в убежище, должны быть часовые. Скрытая «фишка». Люди, замаскированные среди руин и контролирующие подходы к оврагу. Я помнил, как Симба засек их в прошлый раз – четыре тепловые сигнатуры, статичные, затаившиеся в укрытиях. Часовые, готовые поднять тревогу при малейшем подозрительном движении.
Сейчас – ничего.
Может, сменили позиции? Отошли глубже, ближе к входу в тоннель? Или усилили маскировку настолько, что даже Симба не мог их засечь?
Или…
Я отогнал нехорошую мысль и продолжил движение. Но рука сама собой крепче сжала цевье винтовки.
Я шел осторожно, держась ближе к укрытиям, готовый в любой момент прыгнуть в сторону. Периодически я останавливался, прислушивался. Ничего. Только ветер шуршит в сухой траве да где‑то далеко, за развалинами, каркает ворона. Одинокий, тоскливый звук, от которого становилось еще тревожнее.
До оврага оставалось метров пятьдесят, когда я заметил первую странность.
Куст у края склона. Обычный куст – какая‑то колючая дрянь, названия которой я не знал. Он был примят, несколько веток обломаны, словно по нему прошлось что‑то тяжелое. Я присел рядом и осмотрел повреждения. Хм.
Я, конечно, не эксперт, но, кажется, повреждениям пара дней, не больше. Срезы еще не успели потемнеть, на сломах – капли засохшего сока.
И следы. На земле, рядом с кустом – глубокие отпечатки. Не человеческие. Слишком большие, слишком тяжелые. С очень характерной конфигурацией.
Рипер.
Твою мать.
Я выпрямился и внимательно посмотрел на овраг, в глубине которого скрывался дренажный коллектор, ведущий к входу в убежище. Неужели сбылись мои мрачные пророчества? Неужели механоиды отыскали‑таки убежище выживших? Так далеко от Москвы, так далеко от базы… Если твари оказались здесь, значит, шли они сюда целенаправленно. Случайный патруль сюда не забредет. Так что…
Ладно. Нечего каркать, надо сначала посмотреть все своими глазами.
– Продолжаю движение, – пробормотал я. – Симба, максимальная бдительность. Докладывай о любых аномалиях.
– Принял, шеф.
Я подошел к краю оврага и начал спуск.
Склон был таким же, как я помнил. Крутой, осыпающийся, поросший жестким колючим кустарником. Приходилось хвататься за ветки, за корни, за выступающие камни. Под ногами съезжала влажная глина, мелкие камешки катились вниз, звонко стуча друг о друга. Вот только теперь я видел следы, даже не присматриваясь. Много следов. Они шли от склона к коллектору, протоптав вниз целую дорожку, оставив после себя сломанные кусты и вывороченные булыжники. Сердце заныло. Дерьмо. Кажется, я уже знаю, что увижу, когда дойду до места. Твою мать, ну как так‑то?
