Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)

Нет, не просто заброшен – это я бы понял. Но здесь было другое.
Дома не обветшали. Они были разрушены. Целенаправленно, жестоко, некоторые – до основания.
Первый коттедж, мимо которого мы прошли, выглядел так, будто в него врезался грузовик. Стена проломлена, крыша просела, внутренности вывалились наружу – мебель, техника, какие‑то тряпки. Но следов грузовика не было. Никаких следов вообще. Просто – дыра в стене, и все.
  
– Что за черт? – пробормотал Гром.
Хороший вопрос.
Мы двинулись дальше, и картина становилась все страннее.
Следующий дом – двухэтажный, когда‑то наверняка красивый – был расколот пополам. Буквально. Будто великан взял топор и рубанул сверху вниз. Две половины здания разъехались в стороны, обнажив внутренности: комнаты, лестницы, даже картины на стенах – все это висело, накренившись под невозможными углами.
Еще дальше – воронка. Прямо посреди улицы. Метров пять в диаметре, глубокая. Асфальт вокруг вздыблен, растрескался. Рядом – остов машины, смятый в лепешку.
– Бомбежка? – предположил Молот.
Я покачал головой.
– Не похоже.
При бомбежке – осколочные повреждения, выбитые стекла, характерные следы ударной волны. Здесь ничего этого не было. Разрушения выглядели… механическими. Будто что‑то огромное прошлось по поселку и крушило все на своем пути.
Но что? И зачем?
Рокот поднял руку, останавливая отряд.
– Рассредоточиться. Двигаемся парами, дистанция – десять метров. Оружие наготове.
Никто не спорил. Все чувствовали – здесь что‑то очень, очень неправильное.
Мы двинулись дальше, ощетинившись стволами. Я шел с Рокотом, Гэл – рядом, прижимаясь к моей ноге. Пес нервничал, то и дело рычал, скалил зубы. Ему здесь не нравилось. Мне тоже.
Поселок разворачивался вокруг нас картинами бессмысленного разрушения.
Детская площадка – вернее, то, что от нее осталось. Качели, горка, песочница – все смято, раздавлено, вдавлено в землю. Будто по площадке проехался каток.
Бассейн за одним из домов. В него что‑то упало – сверху, судя по характеру разрушений. Бетонные стенки треснули, вода давно высохла, на дне – какой‑то хлам и битая плитка.
Машина на подъездной дорожке. Черный дорогой внедорожник. Вдавлен в асфальт так, что от него осталась только плоская железная лепешка. Сверху – вмятина. Глубокая, четкая. Будто на машину наступили.
Наступили.
Я остановился, разглядывая вмятину. Что‑то шевельнулось в голове, какая‑то мысль… Но не успела оформиться.
– Антей, – негромко позвал Рокот. – Смотри.
Он указывал на землю. Я подошел, присмотрелся.
След.
Вмятина в асфальте, глубокая, четкая. И форма странная – не круглая, не квадратная. Скорее… три вытянутых углубления, расходящихся из одной точки.
Как отпечаток лапы.
Гигантской лапы.
– Какого хрена? – прошептал Молот за моей спиной.
Я не ответил. Смотрел на след и пытался осознать то, что видел. Существо, которое оставило такой отпечаток, должно быть размером с… С дом? Больше?
«Шеф», – голос Симбы в голове. – «Анализ следа указывает на объект массой не менее семидесяти тонн. Конфигурация отпечатка похожа на отпечатки тяжелого робота типа „Бастион“, но немного не совпадает форма. Я затрудняюсь идентифицировать объект».
Бастион? Только этого не хватало…
– Свежий? – спросил я вслух.
Рокот присел, потрогал край вмятины.
– Да хрен его знает, я не следопыт.
К нам скользнула Лиса, присела, потрогала края…
– Недели две‑три, – сказала она. – Может, месяц. Не больше.
Ну, месяц – это обнадеживает. Кто бы тут ни бродил, сейчас он, наверняка, уже далеко…
Наверное.
Ночевать в поселке желание отпало. Причем, кажется, у всех.
– Уходим, – скомандовал я. – Быстро. И тихо.
Возражений не было.
Мы двинулись через поселок – уже не осторожным шагом, а быстрой, почти бесшумной перебежкой. От укрытия к укрытию, от дома к дому. Выход был уже близко – я видел впереди очередной пролом в заборе, а за ним – снова лес.
И тут Гэл остановился.
Пес замер посреди улицы, вздыбил шерсть на загривке… Уши прижаты, хвост поджат. Из пасти донеслось низкое, утробное рычание. Не предупреждение. Страх.
Пес боялся.
Твою мать.
– Тихо, – прошептал я. – Тихо, мальчик. Что там?
Гэл не ответил. Только рычал – тихо, жалобно – и пятился назад.
И тут я услышал.
Сначала – едва различимо, на грани восприятия. Низкий, утробный гул. Не рев зверя, не вой мотора. Что‑то другое. Механическое – и в то же время органическое. Будто огромный механизм дышал.
А потом по земле что‑то гулко ударило.
Еще удар. И еще. Ритмично. Размеренно.
Шаги.
Приближающиеся  шаги.
«Внимание», – голос Симбы стал резким, тревожным. – «Фиксирую массивный объект. Масса – ориентировочно восемьдесят‑сто тонн. Дистанция – пятьсот метров. Приближается».
Сто тонн. Сто гребаных тонн…
– Что это? – выдохнул Шило. – Что это за хрень⁈
Никто не ответил. Все смотрели в одну сторону – туда, откуда доносились шаги. Туда, где между домами что‑то двигалось.
Сначала я увидел тень – огромную, размытую. Потом – силуэт. Что‑то поднялось над крышами, заслоняя серое небо. Массивное, угловатое, неправильное…
Нечто выбралось из‑за домов в конце улицы, и я понял, что ничего подобного раньше не видел.
«Идентификация невозможна», – сообщил Симба. – «Объект не соответствует известным образцам».
Ну да. Еще бы он соответствовал…
– Внимание, отряд, – проговорил я негромко, активировав рацию. – Шило, Лиса, Серый – ищите укрытие. Всем остальным – приготовиться к бою.
Твою мать. Опять вляпались!
  
Глава 12
 
Через несколько секунд неведомая тварь обрела очертания, и я даже завис на несколько секунд, пытаясь понять, как назвать или хотя бы идентифицировать ЭТО.
Здоровенная туша возвышалась над крышами домов – огромная, нелепая, пугающая. Шесть ног – толстых, сегментированных, явно позаимствованных у какой‑то строительной техники – несли массивный корпус, обшитый… Чем? Да всем подряд. Чего там только не было. Куски брони от «Рапторов», листы строительной стали, крышки люков, какие‑то решетки, даже дорожные знаки – все это было наварено внахлест, криво, с торчащими швами и оголенными проводами. Лоскутное одеяло из металлолома, сваренное безумным сварщиком, провалившимся в бездну алкогольного делирия.
У неведомой хтони была и стрела – длинная, метров десять, не меньше. На конце болтался бетонобойный шар, покрытый вмятинами и бурыми пятнами. М‑да… Понятно теперь, откуда воронки в асфальте и проломленные стены…
С каждого бока кошмарного механоида торчало по большому манипулятору с бурами, пилами и захватами, способными смять легковушку в комок. Клешни гигантского краба, блин. И тоже – от какого‑то донора. Конструкцией шагающего карьерного экскаватора, которым, судя по всему, и была, так сказать, в девичестве, эта тварь, подобные модификации явно не предусмотрены. И ведь это еще цветочки. А ягодки…
«Ягодками» были риперы.
– Сон разума порождает чудовищ, – пробормотал я себе под нос.
По бортам твари были приварены корпуса риперов – штук пять или шесть. Как паразиты на китовой туше. Некоторые выглядели мертвыми – просто куски металла, вросшие в общую конструкцию. Но не все. Минимум двое из них шевелились. Дергались, водили оптикой из стороны в сторону, скребли лапами по броне… Провода от риперов уходили куда‑то внутрь корпуса – видимо, мелкие механоиды работали, как сенсорный узел. Или как запасной мозг. Или хрен знает как что…
Внешний вид твари навеивал непонятно откуда взявшиеся ассоциации с мифической химерой – и антураж схожий. Тоже опустошенные земли вокруг. Вот только становиться местным Беллеферонтом у меня не было никакого желания. Как и у остальных, полагаю.
  
«Анализ объекта», – голос Симбы звучал… растерянно? О как. С ним такое редко случается. – «Неизвестный механоид. База – предположительно, шагающий карьерный экскаватор или строительная платформа. Масса – около девяноста тонн. Вооружение: ударный инструмент на стреле, спаренная турель от механоида класса „Раптор“, плазменные излучатели по бортам. Манипуляторы также представляют опасность. Бронирование – кустарное, неоднородное. Слабые места – сварные швы, стыки, оголенные узлы».