Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)
Я стоял посреди обслуживающего отсека, из которого выбрался через аварийный люк, и ждал, пока Симба разберется с маршрутом. Ныло и болело все — плечи, грудная клетка, суставы. А еще, действие волшебного кулеша, которым меня накормил охотник, кажется, закончилось, и мне постепенно опять становилось… Скажем так, не по себе. И если тошноту я еще мог как-то загнать поглубже, не обращая на нее внимания, то вот общее состояние оставляло, мягко говоря, желать лучшего. Вот только раскисать было некогда. Пока я не доберусь до медблока, легче мне не станет. А если я раскисну — то до медблока я не доберусь. Семь бед, один ответ, в общем. Одежда липла к телу, в ботинках хлюпала вода. Пальцы дрожали — то ли от холода, то ли от стресса, то ли от смеси того и другого. Я чувствовал себя человеком, которого только что пережевала и выплюнула сама Система — и, в глобальном смысле, где-то так и было.
Сделав шаг в сторону, я скинул рюкзак и опустился на корточки, облокотившись о сырую стену. Сырость тут была почти осязаемой — словно станция потела страхом. Воздух пах ржавчиной, электричеством и чем-то кислым, отдаленно напоминающим гнилые фрукты. Может, остатками прежнего мира. Может — тем, что этот мир вырастил взамен.
Я скинул куртку и принялся ее отжимать. Теплее в ней от этого не станет, но хотя бы уберу демаскирующий фактор — вода с меня до сих пор лилась ручьями при каждом движении. Потом настал черед штанов. Сняв ботинки, я вылил из них воду и снова экипировался в сырую, неприятно холодящую одежду.
Итак, что у нас по потерям? В безвозвратные однозначно списываем фонарь. Его сорвало с головы и унесло в турбину где-то на моменте кувыркания в ласковых объятиях водосброса. Очень не к месту, если честно. Сейчас бы он мне пригодился. Здесь, конечно, посветлее, чем в тоннелях метро, но это в машинном зале, где, сквозь узкие окошки под самой крышей пробивался тусклый свет луны, и я мог хоть что-то видеть, особенно — с помощью Симбы. Но мне ведь еще по всей станции бродить… Хорошо, если просто ноги переломаю…
Больше я в ходе своего безумного заплыва, вроде как, ничего не потерял. Ну, не считая безвозвратно утраченного чувства прекрасного. А еще… Пожалуй, я больше никогда не полезу купаться в воду, в которой не видно дна. Ни в реку, ни в озеро, ни, уж тем более, в болото. Ну и, полагаю, скрытно проникать на территории охраняемых объектов через водосбросы я тоже больше не стану. Не лежит душа. Не мое это, как выяснилось. Пусть даже с другой стороны обещают рай со шведской линией и бесплатный вай-фай. Ни за какие коврижки.
Я сплюнул в сторону и посмотрел на свое отражение в темной луже под ногами. В ответ из нее глянул кто-то уставший, злой и по уши в говне. В прямом и переносном смысле.
— Ну, не утонул — и то хлеб, — пробурчал я, вставая. — Симба! Ну что там с маршрутом? Я бы с удовольствием отдохнул тут подольше, но боюсь на это у нас совсем нет времени. Или ты там завис, железяка?
Вместо ответа перед глазами снова появилась трехмерная схема станции, с точкой и стрелочкой, как в навигаторе. Стрелочкой, судя по расположению, был я сам, точкой — конечная цель маршрута. Я посмотрел на нее с плохо скрываемой тоской. Нас разделяла не просто бесчисленная череда залов и отсеков, но и несколько уровней — ядро, чем бы оно ни было, находилось гораздо ниже уровня земли. М-да. Нет, если внутри станции никого нет, и охрана периметра — единственные ее обитатели, вопросов нет, увеселительная прогулка. Но я-то знаю, что это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Так а маршрут-то где, Симба? — не увидев уже привычной пунктирной линии, переспросил я. Что-то тупить мой электронный помощник начал, не отсырел ли часом?
— Построение маршрута невозможно, — отрапортовал Симба. — Реальная конфигурация станции не совпадает с план-схемой. Требуется подключение к инженерным системам станции для актуализации данных.
— Ты серьезно? — я хмыкнул. — Вот так просто постучимся к ним в серверную, и скажем, мол, ребят, постойте в сторонке, нам тут приконнектиться надо? А может сразу коды удаленного доступа к ядру попросим? Ну, чтоб ноги не бить, да по станции не шляться?
— Вместе с информационным пакетом получены таблицы доступа верхнего уровня к инженерным системам станции. При прямом подключении к внутренним системам есть вероятность подключения к системам безопасности станции.
Так, стоп…
— Погоди, железяка, — начал я вкрадчиво. — То есть, помимо схемы, ты получил еще что-то?
— Ответ утвердительный. Информационный пакет, помимо план-схемы станции содержал таблицы доступа верхнего уровня…
— К инженерным системам станции, ага, — довольно резко оборвал его я. — Это я помню. То есть, ты получил от Эдема еще какие-то файлы, и мне об этом не сказал, правильно понимаю?
— Ответ утвердительный… — мне показалось, или интонации Симбы звучали… Заискивающе? Как будто ассистент только сейчас понял, что лажанул?
— Послушай, железяка, — закипая, начал я. — Если ты еще хотя бы раз попробуешь от меня утаить что-то важное, если ты хоть раз «забудешь» то-то, что тебе передал твой гребаный Эдем… Клянусь, я найду способ тебя из своей башки выковырять и всунуть кому-нибудь другому. Будешь, вон, риперам ассистировать. Вкурил?
— В случае извлечения микросхемы ассистента из коры головного мозга, с вероятностью в двеяносто девять процентов носителя ждет гибель, — пробормотал Симба. — Моя задача — хранить и защищать, а, следовательно, я не могу допустить такого исхода.
— Ну вот и не выделывайся тогда, — буркнул я. — Храни и, мать его, защищай. Ты меня понял?
— Директива актуализирована, — нет, ну мне точно не показалось, голос ассистента звучал виновато! Так, глядишь, и разговаривать скоро начнет по-человечески…
— Ладно, — буркнул я, разминая шею и поудобнее перехватывая топор. — Что там насчет доступа, повтори еще раз.
— Предоставленный уровень доступа предполагает потенциальную возможность подключения к внутренним системам станции: камерам наблюдения, закрытым шлюзам, элементам охраны и контроля. Возможно — даже к резервным системам энергоснабжения.
Хм. Звучит интересно.
— И что для этого нужно?
— Для активации требуется физическое подключение. Необходимо отыскать ближайший инженерный блок и осуществить синхронизацию. Только после этого доступ может быть подтвержден или отклонен.
— Ага. То есть все это — теоретически, — протянул я. — Понял. И куда нам для этого двигать?
— По имеющейся информации на текущем уровне расположен узел технического обслуживания. Согласно старым схемам — это инженерный блок третьего уровня. С высокой вероятностью, точка доступа сохранена.
— Ну, значит пошли посмотрим, — хмыкнул я. — А то я тут уже подмерзать без движения начал. Веди!
В интерфейсе возникла пунктирная линия, ведущая к нужному блоку, я сориентировался, и не спеша пошел вперед. Блин, вот уж действительно «пойди туда — не знаю, куда, синхронизируй то — не знаю, что»… Как меня задолбали уже эти загадки…
А станция где-то в глубине продолжала дышать, скрипеть и хлюпать, будто огромный зверь, вспавший в спячку.
Нужно бы постараться ее не разбудить…
* * *Проход через машинный зал оказался задачей не из легких. И не потому, что там кто-то ждал — Симба молчал, а, значит, здесь никого не было. Просто машинный зал был… огромным.
Я остановился посредине, огляделся и присвистнул. Потолок терялся в темноте, где-то наверху угадывались кран-балки и старые прожектора, стены покрыты пятнами ржавчины и грибком, трубы тянулись по ним, как корни мертвого дерева. Повсюду торчали кабельные лотки, закопченные, с выдранными секциями, и исписанные краской техников, от которых остались, пожалуй, только эти надписи.
Но главное — турбины.
Громадные цилиндры, покрытые оплавленным металлом, заросшими краской маркировками и слоем времени. В шахтах, уходящих в пол, все еще стояла вода — в некоторых до сих пор булькало, словно станция не до конца сдалась. Их массивные обода и обмотки торчали, как кости зверя, которого раздели и бросили гнить. Кое-где между турбин валялись старые каски, лопаты, проломленные щиты. Откуда — не ясно. И лучше, наверное, не знать.