Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)
– Они идут, – без вступления начал говорить офицер. – Мы отбили два наката, но дальше… Дальше будет хуже. Мы сожгли двух «Рапторов» и кучу мелочи, включая летающую, но они подтягивают «Бастионы». Нам нечего им противопоставить. Машины сошли с ума. Они убивают все, что движется, пристияжь кормит трупами больших ботов… Ад. Ад, который создали мы сами. Боеприпасы почти кончились. Связи нет. Подкреплений не будет. Мы одни.
Помещение сотряс взрыв, камера дернулась, а в кадр упал кусок штукатурки. Офицер вздрогнул, резко обернулся, но потом снова повернулся и приблизился к камере.
– Мы держимся из последних сил. Но, если не произойдет чуда… – он сглотнул и замолчал, чтобы через несколько секунд продолжить вновь.
– Если эта запись когда‑нибудь дойдет до людей… Помните: пятнадцатая мотострелковая стояла до конца, – офицер запнулся, вздохнул…
– Оля… Сашка… Если вы живы, если каким‑то чудом увидите это… – голос офицера сорвался, и он закончил, почти шепотом: – Я люблю вас.
Снова грохот. Теперь слышны крики в коридоре: «Прорыв! По третьему сектору!» Офицер вскочил, его лицо осветила вспышка за кадром. На секунду промелькнул страх, но тут же сменился решимостью. Откуда‑то из‑за кадра появился автомат с подствольником, офицер сжал цевье так, что побелели пальцы.
– Мехи… Они внутри периметра. Мне надо идти. Мы не сдадимся. И… Да поможет нам Бог… Если он выжил в этой мясорубке.
Он посмотрел прямо в камеру. В этот момент что‑то взорвалось совсем близко, камеру тряхнуло, и изображение исчезло.
В боксе стояла мертвая тишина. Лишь ветер играл разболтавшейся черепицей да кто‑то нервно втянул воздух сквозь зубы. Я ощутил, как внутренности стянуло холодом. То, что мы нашли – не просто дневник офицера. Это чужая смерть, увековеченная в металлическом яйце. Смерть тех, кто до последнего помнил про слова «долг» и «честь», и бился, прикрывая гражданских. Смерть героев.
Лиса отвела взгляд в сторону, будто не хотела, чтобы кто‑то увидел заблестевшие глаза. Гром медленно опустился на корточки и провел ладонью по бороде, бормоча что‑то под нос. Ворон, обняв себя двумя руками, мерно покачивался из стороны в сторону. Я шагнул вперед, забрал инфодамп и сунул его в подсумок, туда, где уже лежал его близнец, подобранный в институте связи.
– Так, – голос сел, и мне пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить. – Сеанс окончен. Предыдущие файлы, если они там есть, посмотрим потом. А сейчас навьючиваемся и валим. Эти парни погибли смертью героев, а мы, если будем тупить, закончим в котелках каннибалов. Лично мне хочется, чтоб обо мне после смерти тоже кто‑то всплакнул. А вот чужой сытой отрыжкой быть не хочется. Так что быстренько распределили взрывчатку и погнали отсюда, пока к нам гости не пришли!
Как ни странно, спорить со мной никто не стал. Взрывчатка быстро распределилась по рюкзакам, мы покинули бокс и исчесзли в предрассветной мгле.
А за спиной мусорный ветер продолжал завывать среди остовов сожженной бронетехники, будто плакивая павших героев.
Глава 13
Мы лежали на крыше многоэтажки, укрывшись за парапетом, и молча смотрели вниз. Гром с Лисой передавали друг другу бинокль, мне, с помощью Симбы, и так неплохо видно было. Впереди, в распадке, лежал отдельный квартал – элитный район новостроек, тот, который «эко» с высотками‑башнями и широкими проспектами. Теперь – все то же, что и везде: пустые коробки домов с выбитыми окнами, заросшие дворы, перекосившиеся остовы детских площадок. С виду – обычные руины. Таких по Москве тысячи. Но мои спутники почему‑то всерьез напряглись. И я пока не совсем понимал, почему.
Добираться сюда было еще тем удовольствием. Сначала петляли по узким переулкам, обходя подозрительные здания и дворы. Дважды разворачивались назад, когда «Скат» засекал уж слишком много сигнатур впереди. Потом, когда уже вышли на заранее проложенный маршрут, едва не влипли в зону Искажения – воздух дрожал, свет искривлялся, даже бетон казался мягким, как пластилин. Пришлось делать крюк, оставляя за спиной этот кусок ада, и только под утро мы выбрались к этому месту.
– Если двигаться быстро и аккуратно, пройти можно, – задумчиво проговорила Лиса, рассматривая район в бинокль. – Через дома, под крышами, не привлекая внимания…
– Ночи ждать будем? – когда дело касалось пути следования, Гром с проводницей не спорил… Ну, практически. За некоторыми исключениями.
– Бессмысленно, – качнула головой Лиса. – У них – тепловизоры, датчики объема, движения и еще леший знает, чего. У нас – только наши глаза. Идти надо днем. Хоть немного уравняем условия.
Я не выдержал.
– Друзья, я, конечно, прошу прощения, но не могли бы вы меня просвятить на тему опасности данного участка пути? Потому что визуально он ну ничем не отличается от тех, через которые мы уже проходили. Квартал и квартал…
Гром даже ухмыльнулся, хотя и криво:
– «Просто квартал»… Вот это ты сейчас сказал.
Лиса не улыбалась. Она молча ткнула пальцем в планшет, обвела весь квадрат яркой линией и сказала:
– Это не просто квартал. Это Полигон.
– В смысле? – я прищурился.
– В прямом. Испытательный полигон Эдема. Любой новый дрон, любая новая железяка, любая мерзкая хрень, какая только может прийти ему в его кремниевые мозги, сначала появляется тут. Появляется, тестируется, обкатывается… Мы понятия не имеем, с чем можем здесь столкнуться. Да, биомехова здесь не будет, только дроны. Вот только от этого совсем не легче.
Лиса добавила:
– Возможно, под сектором стоит автоматическая фабрика. Мелкая, не завод, но достаточно, чтобы клепать тестовые партии. Предположить заранее, что мы там встретим, невозможно. От обычных дронов до… Хрен его знает, пикирующих циркулярок. Видели и такие. Камикадзе, ракетные дроны, лазерные, с ловчими сетями, с кислотными баками… Все, что только можно сконструировать. Каждая железка тут – эксперимент.
– Ага, – буркнул Гром. – Все подряд в одном котле. Свалка прототипов. И если уж повстречался – то вряд ли вернешься рассказать, с чем именно.
Я снова взглянул на квартал. Тишина. Обычные серые высотки. Лужи на асфальте. Ничего особенного. Но теперь, после их слов, каждое пятно света, каждая антенна на крыше казались глазом, смотрящим прямо в нас.
– То есть, – протянул я, – нам нужно пройти через испытательный полигон Эдема и остаться живыми.
– Именно, – кивнула Лиса. – И не дай бог нас заметят…
Я зябко поежился.
– Ребят… а может, ну его в баню, а? Обойдём?
Лиса скривилась, развернула планшет и ткнула пальцем в карту.
– Обойти? Куда? – она провела линию вправо. – Вот сюда? Видишь зеленое пятно? Это не парк и не сады. Это Роща. Та самая. Взбудораженная после нашего прошлого визита и с очень злым Лешим. Хочется туда?
Я глянул туда, куда она указывала. Действительно, справа зелеными стенами вздымался гигантский массив деревьев, и даже отсюда казалось, что он ждет и дышит. Я поморщился.
– Ладно, – пробормотал я. – В Рощу действительно не хочется. А слева?
– Слева – зона Искажения, – Лиса ткнула пальцем в другой сектор карты. – Мертвая зона, в котором сама реальность ведет себя, как алкаш под кайфом. Там и без мутантов хватит радостей, чтоб концы отдать. А конкретно в этой еще и радиационное пятно такое, что даже твой, – она ткнула в меня пальцем, – костюм не спасет.
– Прекрасно, – я развел руками. – То есть у нас три дороги, и две из них ведут в ад.
– Почему же? – усмехнулась Лиса. – В ад ведут все три. Только, если идти по этой, хоть какие‑то шансы имеются.
– А если вернуться? – мне все еще не хотелось тупо совать голову в пасть Эдему. Особенно учитывая, что я находился в его черном списке.
– Если бы мы шли по моему маршруту изначально, можно было бы обойти сектор с запасом. Но кому‑то, – Лиса метнула раздраженный взгляд в сторону Грома, – позарез понадобилась взрывчатка. И вот мы здесь. Если сейчас начнем петлять, потеряем сутки. И это в том случае, если не встретим на обратном пути тех же каннибалов. Так что вариантов у нас нет.