Колодец Смерти

— Ого, как ты строчишь! — замечает Валериана, выходя из ванной комнаты.
Клара машинально поднимает голову, но ее сознание еще не включилось. Так бывает, когда выходишь из воды. Тело, оказавшись в вертикальном положении, немного пошатывается, внезапно раздавленное земным притяжением. Гул в ушах заглушает все звуки снаружи. И в глазах все расплывается. Несколько секунд висишь между двумя мирами. А потом это прекращается. И вот ты снова здесь.
  
— Прости, я не хотела тебе мешать.
— Нет, все в порядке, не беспокойся! Даже наоборот, хорошо, что ты меня отвлекла, а то меня одолели какие-то дурацкие мысли.
Подруга не задает вопросов. Она такая — всегда молчит. Она знает, что Клара сама заговорит, если захочет. Валериана снимает полотенце, которым обернула голову, освобождая гриву каштановых волос. Она энергично трет их сухим полотенцем и проходится по длинным прядям до самых кончиков. Затем нащупывает баночку на кровати.
— Дай мне ее, — повелительно говорит Клара. — Садись, я сама все сделаю.
Валериана подчиняется и садится на край своей кровати. Клара перепрыгивает к ней и устраивается сзади, поджав ноги. Она открывает баночку, и в воздухе разливается цитрусовый аромат. Клара зачерпывает немного бальзама и начинает наносить его на поврежденные хлором волосы от корней до кончиков, одновременно распутывая пальцами узелки. Она не торопится. Ее рукам приятно шелковистое прикосновение волос. Запах Валерианы возвращает ее в детство — это запах детского мыла.
— Каково это — иметь брата? — неожиданно спрашивает она.
— Ну, такое…
— Я мечтала о брате или сестре.
— Твои родители не хотели еще одного ребенка?
Наступает недолгое молчание. Клара вздыхает:
— Моя мать умерла, когда мне было три года. А отец так больше и не женился.
— Ох, прости меня, Клара… Правда…
— Ты же не могла знать. Мама была альпинисткой. И сорвалась со скалы. Ее ничего не пугало, понимаешь? Такие женщины никогда не отступают. Отец говорит, что я на нее похожа, — добавляет она с оттенком гордости.
У Клары вырывается смешок, ей не хочется распространяться на эту тему. Ее мать — это икона. Она и сама уверена, что они похожи; иногда ей даже кажется, что мать живет внутри нее. Спокойным тоном она продолжает:
— Значит, иметь брата, это «ну, такое»?
— Может, это только кажется, что его недостает, а в реальности все иначе, — мягко усмехается Валериана.
— Ты думаешь?
— Конечно, у всех по-разному. Но у нас с Роменом никогда особой любви не было.
— Он похож на тебя?
— Ты имеешь в виду — внешне?
— Нет, характером.
Валериана фыркает.
— Ничего общего! Ромен говорит без умолку. И все время какую-то ерунду.
— Выпендривается?
— Нет… Он говорит, чтобы лучше спрятаться. Как, впрочем, многие люди.
У Клары неприятно сводит живот.
— И это срабатывает. Никто ничего не видит, — добавляет Валериана.
— Что, например?
— Ну… Он без ума от Софи, а встречается с Клеманс. При этом Софи — девушка его лучшего друга, так что видишь… И таких примеров сколько угодно.
— А ты немного ясновидящая, да? — шепчет Клара, уткнувшись подбородком в ямку между шеей и плечом Валерианы.
Та смеется. Ее смех всегда сдержанный, хрипловатый. «Благовоспитанный», — думает Клара.
— Знаешь что? У меня есть идея: давай поиграем. Садись напротив меня.
— Поиграем?
— Да.
Девочки садятся друг напротив друга. Валериана улыбается, поглядывая с хитрецой и любопытством на подругу. Клара хохочет, возбужденная своей идеей и перспективой побыть эксгибиционисткой.
— Так вот: догадайся, что я скрываю?
— Ха-ха… это слишком легко, ты сразу проиграешь!
Клара показывает ей язык.
— Предупреждаю, Клара: бывает, от других пытаются спрятать то, что больше всего хотели бы скрыть от себя.
— Что? Кончай свою философию, Лери, говори прямо!
— ОК. Ты серьезно запала на Александра Шаффера.
Клара таращит глаза и недоверчиво трясет головой. Падая на спину, она выпаливает с досадой:
— Да ты что, Валериана, он же отвратный парень! Отвратней некуда! Высокомерный, весь на понтах, хвастливый, фальшивый, как шоколадная медалька… и весь такой: «вообще-то я очень скромный и даже не думаю о том, что стоит мне щелкнуть пальцами, как все девчонки упадут передо мной на колени!» Фу-у-у-у! Терпеть не могу этого типа!!!
Валериана ложится рядом с подругой. Она молча смотрит в потолок. И ждет. Проходит долгая минута, и Клара глубоко вздыхает.
— Черт, Лери! Я не перестаю думать о нем, и меня это бесит! Когда мы в одной комнате, я не могу не смотреть на него! Это глупо, да? Как будто он меня околдовал! Что мне делать?
Валериана поворачивает голову и пристально смотрит Кларе в глаза.
— Он тоже пожирает тебя глазами.
— Серьезно?
— Думаю, ты это уже знаешь.
— Фу, какая ты скучная! Это обнадеживает… Но, видишь ли, проблема в том, что между нами словно идет какая-то игра… своего рода соревнование — кто кого соблазнит, понимаешь?
— Почему ты называешь это проблемой, если тебя именно это и привлекает?
Клара широко открывает глаза.
— О черт! Ты действительно ясновидящая!
Девушки дружно смеются.
— Клара, ты знаешь, в чем настоящая проблема?
— В чем?
— Это как в «Дон Жуане», которого мы сейчас проходим. Ты поняла, что если влюбишься в него, то больше не будет игры в обольщение, значит, и влечения больше не будет. И тогда — конец истории…
— Ну ты даешь! Да, проблема именно в этом! Но тогда что мне делать?
— …То, чего не делает ни одна девушка, — не поддаваться ему?
— Да, ты права: не поддаваться, даже если это трудно. Это сведет его с ума!
— Наверняка, — соглашается Валериана.
— И я бы даже развлеклась, заставив его ревновать.
— К кому, например?
— К Шабану. По-моему, я ему нравлюсь.
Валериана резко выпрямляется, как пружина.
— Шабан, учитель по физкультуре? Ты что, с ума сошла? Ему, может быть, года двадцать три, но он все-таки учитель, Клара!
— Вот именно! Оттого, что он учитель, мне нечего бояться, и я легко сорву Алексу крышу!
 – 21 – 
 Я всегда могу раздобыть какую-нибудь информацию 
Была суббота, 11 утра, когда Луиза вернулась домой. Едва она переступила порог, как восхитительный аромат защекотал ей ноздри. Это Фарид хлопотал у плиты. Она сняла пальто, оставила чемоданчик в прихожей и пошла прямо на кухню, откуда доносились звуки ритмичной музыки. Ее друг стоял у плиты с полотенцем через плечо и посыпал мускатным орехом содержимое кастрюли. С довольным и расслабленным видом он тихо насвистывал в унисон с радио, в то время как его руки без устали летали над плитой. Прислонившись к косяку, Луиза несколько долгих минут наблюдала за своим другом, и с ее лица не сходила нежная улыбка. Этот кусочек обычного бытия в ее собственном доме был настоящим бальзамом для души, наградой за суровую жизнь, которая до сих пор ее не щадила, и она наслаждалась каждой нотой этой совершенно новой для нее любовной мелодии, которую очень многие даже не слышат.
— А вот и ты, привет! — живо воскликнул Фарид, сняв кастрюлю с огня и, наконец, заметив Луизу.
Он подошел и поцеловал ее. Луиза прижалась к нему, положила голову на мускулистое плечо и вдохнула его запах так сильно, что у нее едва не закружилась голова — странная смесь мускуса и аромата еды. Она отстранилась.
— Как вкусно пахнет!
— Рагу из кота — в качестве мести повара, — рассмеялся он.
— Фарид!
— Признаюсь, я действительно подумывал об этом. Особенно в пять утра, когда я спал сном праведника, а его усики щекотали мне нос.
  
Луиза рассмеялась.
— Сообщаю тебе, что он у себя дома.
— Серьезно? Напомни мне отправить ему следующий счет за электричество!
Луиза заметила смесь мясного фарша с помидорами и зеленью, дымящийся соус бешамель и большое прямоугольное блюдо. Она широко открыла глаза: