Колодец Смерти

— Она вам сказала, где скрывалась всю эту неделю?
— По ее словам, «то здесь, то там», — объяснил Шаброль. — Знаете, я думал об этом. И полагаю, что девочка просто осталась в поезде. Наверное, она пряталась в туалете или в похожих местах, чтобы не попасться на глаза товарищам. Где она сошла, знает только она! Конечная станция поезда — Тулуза. Может, она поехала туда, потому что там у нее имелось пристанище? Во всяком случае, спустя неделю она снова, как по волшебству, появилась в лицее.
  
Это была совершенно непонятная история.
— Ну, а в июне? — спросила Луиза, борясь с настойчивым ощущением, что плывет по течению.
— Как вы понимаете, мы не стали поднимать на ноги экстренные службы спасения, — насмешливо заметил Шаброль. — Эта девчонка показала нам и свою находчивость, и свое нахальство. При обыске в интернате выяснилось, что ее рюкзак и бо́льшая часть вещей из шкафа исчезли, так же как и казенный велосипед.
— Какой велосипед?
— Вы же видели, где находится лицей? От него в одну сторону шесть километров до Андая, а в другую — семь километров до Сокоа. Поэтому, кроме маршрутных автобусов, которые учреждение предоставляет по средам вечером, имеется еще парк велосипедов, чтобы молодые люди могли передвигаться по окрестностям.
— Понятно. И что дальше?
— Велосипед нашли — он был аккуратно пристегнут к шлагбауму прямо перед андайским вокзалом. Конечно, мы объявили ее в розыск, но были уверены, что она скоро объявится, как после первого побега.
— Только этого не произошло.
— Увы, — согласился Шаброль. — И сегодня я знаю не больше, чем двадцать лет назад. — Случилось ли с ней что-то, или она окончательно удрала, поняв, каково это — сбежать?
— И с тех пор о ней ничего не было слышно?
— Нет. Клара Жубер так и осталась в числе несовершеннолетних, исчезнувших в 2002 году.
 – 29 – 
 В тесной комнатке казармы 
Чернильная темнота поглотила небо и очертания казармы Марака. Сидя у эркерного окна офицерской столовой, где жандармы заканчивали ужинать, Луиза смотрела невидящим взглядом на бледные ореолы света вокруг нескольких уличных фонарей, тщетно боровшихся с темнотой. Она вполуха слушала Леа, излагавшую Келлеру результаты их поездки в Баньер-де-Бигорр, размышляя о том, что расследование подбросило тучу новых вопросов, на которые нет ответов. Только услышав свое имя, она наконец переключила внимание на коллег.
— Луиза выдвинула гипотезу о ревнивом школьнике: тот, кто бросил Шабана на съедение жандармам, тот и разбил его машину.
— Но тот, кто разбил его машину, также написал «НЧС», — заметил Жюльен. — Значит, на сегодняшний день он — наш подозреваемый.
— Точно, — подтвердила Баденко. — И после просмотра протоколов баньерских жандармов у нас есть имя: Тибо Брока. Он рассказал жандармам, что у Клары была связь с учителем.
— Хорошо, но зачем этому Брока нападать теперь на Дюкуинг и Айеда?
— Вот это нам и нужно установить! — вмешалась Луиза. — Они дружили между собой?
— Давид Шаффер был очень близким другом Айеда, но Дюкуинг он не помнит, — ответил Келлер.
— Что касается медэксперта, то она утверждает, что не общалась с Айедом, — продолжила Баденко, явно разочарованная.
— Тогда, возможно, Брока — тот, кто знает их всех? — рискнула предположить Луиза.
— Возможно, да…
— В любом случае есть только один способ это выяснить: допросить этого субъекта. Что его связывало с Кларой? Есть ли какая-то связь между ним и Дюкуинг? Между ним и Айедом? Чем он занимается? Где живет? Достаточно ли у нас оснований его подозревать, учитывая имеющиеся показания свидетелей?
— Ты имеешь в виду показания доставщика пиццы о машине цвета «голубой металлик»?
— Да. И экспертизу отпечатков шин.
— Я могу встретиться с этим парнем, — предложил Келлер.
— Отлично, — согласилась Леа. — Поинтересуйся его биографией, выясни, чем он теперь занимается, а мы с Луизой займемся его жизнью в Богоматери Всех Скорбящих, почитаем его личное дело!
— И вытащим на свет дело Клары Жубер, — добавила Луиза.
Трое следователей смотрели друг на друга и многозначительно молчали. Предстоящие дни обещали быть напряженными. И Луиза с досадой подумала, что ей придется провести еще много ночей в тесной комнатке казармы.
***
Улыбаясь, Луиза положила телефон на подушку. Долгая беседа с Фаридом пошла ей на пользу. На сорок пять минут она заставила себя забыть о расследовании с его многочисленными белыми пятнами, чтобы найти душевный покой в уютной домашней повседневности. Фарид сообщил ей, что купил кошачью корзину, предполагая, что Омоко, свернувшись калачиком, будет спать в ней, как ангелочек. Радуясь своей покупке, он поймал животное и засунул его в корзину. Но Омоко не оценил мягкую люльку, тут же выскочил из нее и улегся на кровати. И пока Фарид разговаривал с Луизой, ему пришлось терпеть натиск кота, который упорно топтался у него на груди. Луиза даже слышала, как тот мурчит от удовольствия. «Что хочет кот, того хочет Бог, особенно если это мой кот», — заявила она своему бойфренду. И они дружно рассмеялись. А потом снова пошел этакий будничный разговор супругов о разных мелочах — Луизу всегда это тревожило, но сегодня казалось неизбежным. Она осознавала, что обмен банальностями усиливает ощущение соучастия и привязанности друг к другу…
С почти легким сердцем Луиза потушила свет. Она постаралась мысленно отмахнуться от мучивших ее вопросов, предпочитая сосредоточится мыслями на семейном очаге. Однако последний образ, который всплыл в ее затухающем сознании, когда она погружалась в сон, были розовые кружевные стринги с бабочкой из блесток.
 – 30 – 
 Его прошлые мучения стали похожи на гнойник 
— Алло, Давид? Давид, это ты?
— Да, я… Да… О, черт! Холод собачий, как же меня все достало! — крикнул он. — Эй, подожди, не клади трубку!
Александр отодвинул телефон от уха. Его брат все еще говорил — «Куда я ее сунул, эту куртку, блин? Что за хрень, мать твою!» — слишком громким, хриплым голосом, который он отлично знал. Продолжая сквернословить, Давид рылся вокруг себя, и шорох пластика вместе со звоном металла создавали неприятный звуковой фон.
— Ал-ло-о-о-о? Алло, братишка?.. Эй, ты здесь? Ты меня слышишь? Эй, Алекс, я с тобой говорю!
Грубость. Рваная речь. Невнятное изложение. Сварливая интонация. Удрученный Александр тяжело вздохнул.
— Давид, ты пьян, черт тебя побери!
— Что-о-о? Вовсе нет! С чего ты взял, твою мать?!
— Слышу по голосу. И это правда, Давид.
Последовало короткое молчание, после чего близнец заявил:
— Ну, допустим. А если и так? Твое-то какое собачье дело?
Его брат опять принялся за свое… После пятнадцати лет самоконтроля он все-таки сорвался, идиот! Волна отвращения захватила Александра, и он устремил взгляд в воды пролива Кука, который тянулся прямо перед его глазами… Голубое море колыхалось на солнце, и гуляющие по берегу радостно шумели, собираясь воспользоваться этим исключительным, безветренным днем.
— Во Франции сейчас 10 вечера, — сказал Александр, бросив взгляд на часы. — Не понимаю, ты дома, у себя?
— А-га! — отозвался Давид пьяным голосом.
— А где Дениза? Где дочка?
— Да конча-ай ты играть в папашу, мать твою! Я в гараже, можем поговорить споко-о-ойно, без поме-е-ех!
— Ты один? — настаивал Александр.
  
— Дениза ужинает в ресторане с коллегами…
А ты, ты не нашел ничего лучше, чем превратиться в полное ничтожество! Чертов братец, Давид, ты действительно неисправим!
— То есть она мне так сказала, но ты знаешь этих баб! — хмыкнул он. — Небось, пока я с тобой говорю, ее…
— А Кло? — оборвал его Алекс, не скрывая раздражения.