Колодец Смерти

— Ты же тут, рядом с нами, Алекс, как же тут бояться, что ты упадешь с высоты? — спокойно отвечает она ему.
Александр садится рядом с ней как ни в чем не бывало, но она почти уверена, что по его лицу пробежала тень.
— Послушай, Клара, — шепчет он ей, улыбаясь, — ты мне нравишься, и я тебе нравлюсь…
— Чего? — усмехается она, слегка переигрывая. — Ты бредишь?
— Давай, скажи мне прямо сейчас, глядя в глаза, что ничего ко мне не чувствуешь.
  
— Так и есть, Алекс. И потом, ты же знаешь, что у меня есть виды на кое-кого другого.
— Да ну, опять ты про Шабана?
— Да, а что? Если он не ходит по крышам, как идиот, то, может, потому что уже вышел из этого возраста!
— Он учитель, Клара, это исключено!
— Посмотрим!
И не дожидаясь того момента, когда ей будет уже не под силу себя контролировать, она присоединяется к остальным. Через минуту под взрыв всеобщего веселья заканчивается видео с Дюкло.
— Эй, Алекс, спускайся! Мы ждем тебя со шляпой! — возбужденно кричит Магид, угрожающе глядя на Клару.
***
Александр наклоняется и подбирает бумажный шарик, ближе всего лежащий к его ботинку. Он разглаживает его и показывает группе. На нем написано «Алекс». Магид с трудом сдерживает проклятия, а Клара снова может дышать. «Сегодня ты ускользнула, но это неизбежно произойдет, рано или поздно», — говорит она себе.
— Окей. Раз выбор пал на меня, я назначаю испытание Кларе.
Проходят секунды, и, лукаво улыбнувшись, он наносит удар:
— Клара, ты должна разбить машину Шабана. Ну что, слабо́?
 – 33 – 
 Я мог бы наведаться к этому парню 
Жюльен Келлер проанализировал всю информацию, которую он собрал. В нем ожило знакомое и волнующее чувство, что он взял след, горячий след. Несмотря на длиннющий список вопросов, все еще не имеющих ответов. Он позвонил Леа, но попал на автоответчик.
— Это Жюльен. Я составил на Брока обзор в первом приближении. Хотел бы как можно быстрее передать вам его. Держите меня в курсе.
Через несколько секунд на экране появилось сообщение:
«Мы будем через тридцать минут. Свари кофе, пжл».
Келлер встал, потянулся и занялся кофеваркой. Затем вернулся к компьютеру и в оставшееся время шарил по интернету в поисках дополнительных разъяснений на тему японской культуры, которая была ему так же знакома, как приготовление традиционного багета — едоку суши. Поглощенный поисками, он не замечал, как бегут минуты, и очнулся, только когда открылась дверь и вошли коллеги. Хмурые лица обеих женщин не ускользнули от его внимания, и он сразу спросил:
— Все в порядке?
— Ну, если не считать головокружительных ощущений, когда тебя с завязанными глазами запускают по бобслейной трассе со скоростью сто двадцать километров час…
— Да, все так и было, — согласилась Леа, и в ее голосе было столько же усталости, сколько смеха.
Келлер улыбнулся, спрашивая себя, когда и каким образом эти женщины заключили пакт о перемирии. «Неважно, но лучше так», — сказал он себе. Он встал и включил кофеварку.
— Может, сообщите мне все вкратце и по порядку?
Леа шумно вздохнула и начала рассказывать о том, что им удалось узнать за день. Когда она закончила, Келлер нахмурился.
— Значит, Тибо Брока подвергался травле? Интересно! Может ли это быть мотивом спустя двадцать лет?
— А что, этот парень подходит под описание? — живо отозвалась Леа.
— Да, и не только в этом!
Келлер прервался, чтобы налить три чашки кофе, затем сел, повернувшись к коллегам.
— Тибо Брока. Тридцать пять лет. Мастер бонсая, проживает в Эскиуле, Беарн, с декабря 2012 года.
— Специалист по выращиванию бонсая?
— Да. В Японии сдерживание роста дерева и выращивание в определенной форме восходит к древнему искусству, и те, кто успешно им владеет, называются «мастерами бонсая».
— Брока зарабатывает этим на жизнь?
Келлер кивнул:
— У него есть оранжерея и большой сад, в которых он священнодействует. Его деревца экспортируются во многие страны, и цена некоторых достигала двенадцати тысяч евро.
— Ах вот так!
— Избавлю вас от подробностей, скажу лишь, что Брока уехал из Андая после второго класса и доучивался в лицее Сен-Винсен де-Поль, частном заведении в Баньер-де-Бигорра. В восемнадцать лет, получив степень бакалавра, он уезжает из Франции. Увлеченный японской культурой, он поселяется в Сайтаме, недалеко от Токио, чтобы учиться у Масахико Кимуры, мастера бонсая, который, в свою очередь, брал уроки у великого Мотосуке Амано, считающегося гуру этого искусства. Брока состоит на обучении у Кимуры в течение десяти лет. Параллельно он занимается иайдо, боевым искусством, исключающим физического противника и направленным на умение владеть мечом с помощью ката[25] и кодифицированных техник, способствующих совершенствованию жеста и, следовательно, себя самого.
— Что касается боевых искусств, я бы предположила, скорее, сумо, — пошутила Луиза. — По нашей информации, Тибо Брока страдал ожирением.
Келлер развернул к коллегам экран своего компьютера, на котором худощавый, атлетического сложения мужчина стоит с маленькими ножницами в руке перед деревцем бонсай.
— Брока в 2011 году в саду Кимуры в Сайтаме, — пояснил он. — Это фото я нашел в интернете после нескольких часов поиска. На своем сайте Брока демонстрирует лишь свои творения, а себя почти никогда не показывает.
— Поразительное преображение! — удивилась Луиза, вспомнив фотографию в школьном досье.
— Результат иайдо? Насколько мне известно, это очень требовательная дисциплина.
— Как и все боевые искусства, наверное?
— Да, ты права, — признал Жюльен. — В любом случае отъезд Брока в Японию инициирует обучение двум очень трудным искусствам: иайдо и бонсай. Нашему герою было необходимо радикально изменить жизнь, и он это сделал.
— Очевидно, так, — согласилась Леа. — Что о нем еще есть?
— Я покопался в этой истории с перевязанными жертвами, и мои поиски навели меня на древнее японское искусство под названием «кинбаку», — объяснил Келлер, снова поворачивая экран к коллегам. На экране появились изображения женщин, связанных искусно переплетенными шнурами.
— Как видите, — продолжал Жюльен, — искусство кинбаку состоит в том, чтобы обездвижить жертву с целью наказать ее или подчинить. Сегодня оно широко используется в БДСМ, но не только в сексуальных целях, совсем нет, и называется по-разному — в зависимости от контекста использования.
— Думаешь, Брока мог обучиться этому во время пребывания в Японии?
— В качестве гипотезы — а почему нет?
— Вот только наши жертвы были обездвижены не веревками, — возразила Луиза, — а при помощи бандажного мешка улучшенной конструкции. Поэтому мы не можем считать способ обездвиживания почерком преступника.
— Ммм… я согласна с Луизой, — подхватила Леа. — Чтобы пустить в дело бандажный мешок, готовый к эксплуатации, убийце не нужны познания в?..
— Кинбаку, — подсказал Келлер.
— Да. Все, что нужно сделать этому психу, это затянуть потуже ремни, и дело в шляпе. Обездвиживание — его метод работы, но используемое им средство не говорит о каком-то особом опыте.
Келлер согласился, неопределенно пожав плечами, и продолжил свой доклад:
— Похоже, он испытывает отвращение к цифровому миру. Полное отсутствие в социальных сетях. Нет мобильного телефона, только стационарный.
— Нет мобильного, ты уверен?
— Во всяком случае, не существует абонента с таким именем. И на его сайте в интернете тоже нет номера мобильной связи. В то же время это плохо вяжется с его образом жизни!
  
— То есть?
— Я позвонил коллегам в Эскиуле, чтобы получить некоторую информацию. Брока живет уединенно. Настоящим отшельником. Он холост, детей нет, и жандармы описывают его как человека замкнутого, хотя среди местных у него неплохая репутация.