Колодец Смерти

— Когда вода поднялась до горла, он пробормотал: «Ты сейчас умрешь, Валериана». Можете себе представить! Этот тип был там, он хотел видеть мою смерть! А главное, он хотел смотреть, как я умираю!
— Успокойтесь, мадам! Я понимаю вас, но все уже позади, — мягко сказала Луиза. — Что произошло после того, как он вам это сказал?
— Сразу после этих слов он прервался, потому что Антони начал меня звать. Я почувствовала его волнение и торопливые движения… Он явно этого не ожидал, он не знал, что делать. И я сказала себе: «Сейчас он макнет тебя головой в воду и утопит!»
  
— Представляю, как тяжело вам это рассказывать, но нужно идти до конца… Дышите глубоко. Вы справитесь?
Дюкуинг фыркнула, нервно кивнула и продолжила:
— Когда голос Антони послышался у входа, этот тип сначала выбежал из туалетной комнаты. Он сделал несколько шагов по коридору, а потом, видно, передумал и вернулся. Он стал шарить повсюду, как будто собирая свои вещи. А потом я услышала звук застегиваемой молнии. Он сделал шаг ко мне, и я увидела краем глаза его руку. И тут… я подумала… я правда подумала, что он сейчас макнет меня головой в воду, — шепотом повторила женщина. — Но в этот момент снова послышался голос Антони, на этот раз из глубины коридора. Он кричал, что вызвал полицию. И тут нападавший решил скрыться. Он выбежал из туалетной комнаты. Прошло несколько секунд. Я услышала, как хлопнула дверь. Со стороны спальни. Но признаюсь вам, что тогда для меня важнее всего было не соскользнуть на дно ванны. Я пыталась напрячь мышцы, чтобы сохранить прежнее положение тела, хотя оно начинало покачиваться, потому что вода уже достигла рта и угрожала залить ноздри.
Луиза представила себе эту сцену: неотвратимость момента, когда вода хлынет в легкие, ужас, возрастающий с каждой секундой, и одновременно — безумная надежда, которую Провидение подарило ей, прислав юного развозчика. Рукопашный бой между Танатосом[1] и Мойрами[2] под невозмутимым взглядом Хроноса[3].
— Спустя некоторое время, которое показалось мне бесконечным, я снова услышала голос Антони, прямо за дверью. Он крикнул, а потом вошел. Еще немного и…
Луиза закончила записывать в полной тишине, прерываемой только шуршанием шариковой ручки по бумаге. Собираясь задать вопросы, необходимые на этом этапе, она подняла голову:
— Госпожа Дюкуинг, я зафиксировала, что нападавший был в капюшоне, но нет ли у вас хоть какого-нибудь предположения, кто это мог быть?
— Нет, — ответила та без колебаний.
— Вы узнали его голос?
— Нет. «Ты сейчас умрешь, Валериана» он сказал шепотом… Невозможно узнать голос по шепоту.
— Может, какой-то акцент?
Дюкуинг покачала головой.
— Кажется, нет… Иначе я бы заметила.
— Ладно. Вы можете подробно описать мне этого человека? Внешность? Телосложение? Одежда?
— Рост примерно метр восемьдесят… Худощавый… и очень подвижный. На нем были черные спортивные штаны «Адидас». Это я запомнила из-за трех белых полос на штанине сбоку. Больше ничего.
— И на голове у него был капюшон? — уточнила Луиза.
— Да. Что-то вроде шерстяной балаклавы черного цвета. Я видела только глаза.
— Вы заметили, какого они цвета?
Дюкуинг на мгновение задумалась и покачала головой.
— К сожалению, нет, все произошло слишком быстро.
— Понятно…
— А! Я вспомнила еще одну деталь! Я лежала в ванне, и, когда он двинулся ко мне, я увидела, что он в перчатках.
— В кожаных?
— Нет, в перчатках из латекса.
Луиза сделала пометку в блокноте и подняла голову.
— В вашем окружении есть мужчина, чей рост и вид соответствуют этому описанию?
Валериана Дюкуинг ошеломленно взглянула на Луизу.
Та сочла необходимым пояснить:
— Он постарался скрыть свое лицо. Он шепотом произнес ваше имя. Может быть, это было неслучайно.
— Этот сумасшедший планировал меня убить! Какая ему разница, если я его узнаю! — возразила молодая женщина.
— Конечно, но, если бы вы его узнали, могли обратиться к нему по имени, попытаться договориться, сыграть на каких-нибудь чувствительных струнах.
При этих словах во взгляде молодой женщины отразилась тревога. От волнения на глаза навернулись слезы. Срывающимся голосом она все-таки попыталась ответить:
— Я… Нет, мне действительно кажется, что я его не знаю…
— Все-таки прошу вас, попробуйте мысленно перебрать мужчин в вашем окружении.
На лице жертвы возникла кислая улыбка.
— Поверьте мне, вы идете по ложному пути. В моем окружении почти никого. С родственниками очень сложные и натянутые отношения. Друзей нет… Ко мне никто не приезжает, я живу отшельницей. У меня есть только Бальто, мой верный кокер-спаниель, и мне этого достаточно! — заключила она с некоторым вызовом.
Луиза вспомнила начало их разговора. Женщина вернется к себе домой одна, на такси. После такого жестокого нападения это казалось неправдоподобным. Луиза мысленно отметила, что надо бы поинтересоваться эмоциональной и коммуникативной стороной жизни Дюкуинг.
— Хорошо. Но ведь речь может идти, например, о коллеге?
— У меня нет коллег. Я прервала свою профессиональную деятельность восемнадцать месяцев назад. Все эти мертвецы… Я больше не могла, нужно было остановиться.
Луиза внимательно наблюдала за бывшим судмедэкспертом. Та говорила потухшим голосом, и выражение ее лица было бесконечно грустным.
— Я все-таки позволю себе повторить вопрос. Перед своим увольнением вы пять лет работали в IML[4] в Бордо; кто-нибудь из ваших бывших коллег соответствует описанию нападавшего?
Молодая женщина размышляла, кусая губы, потом ответила:
— Нет, не думаю.
— Понятно. Недавно вы сказали, что выходили на прогулку. Вы не видели кого-нибудь, кто вел себя подозрительно? Может быть, шел за вами, наблюдал издали или даже подходил к вам?
— Нет-нет, ничего такого я не видела, — ответила Дюкуинг с видимым усилием напрягая память.
— А в эти последние дни? Вы ничего не заметили?
Жертва погрузилась в воспоминания, молча кусая губы. Прошло немало времени, прежде чем она ответила:
— Простите, но мне ничего не приходит в голову.
— А вам знакома машина цвета «голубой металлик»?
— У того, кто на меня напал, была машина цвета «голубой металлик»?
— Да, это очень вероятно. Антони Лопез заметил такую машину, припаркованную на обочине дороги, ведущей к вашему дому.
— Это не может быть простым совпадением! — убежденно отозвалась молодая женщина. — Никто не ездит по этой дороге, она ведет только к моему дому. — Она замолкла и медленно покачала головой. — Простите, сколько я ни роюсь в памяти, никак не могу вспомнить ничего конкретного о машине цвета «голубой металлик».
— Не страшно. Но запомните эту деталь — нередко случается, что спустя время вдруг всплывает какое-нибудь незначительное обстоятельство.
Женщина кивнула.
— Хорошо. Сейчас я должна задать вам один деликатный вопрос и прошу вас как следует подумать, прежде чем отвечать.
— Слушаю.
— По вашему мнению, кто-то может ненавидеть вас?
— Ненавидеть меня? — повторила Дюкуинг озадаченно.
Она выглядела растерянной. Обняла себя за плечи, как будто охваченная нестерпимым холодом.
— Я правда не знаю, кто может меня ненавидеть. Я ни с кем не общаюсь, так что…
И снова у Луизы мелькнула мысль — как же одинока Валериана Дюкуинг!
Жандарм кивнула и решила задать последний вопрос:
— Что вы можете сказать по поводу граффити, оставленного преступником на плитке вашей ванной?
— Граффити?
— А вы его не видели? Он написал: «НЧС/1».
В глазах Дюкуинг мелькнул страх, и после короткой паузы она произнесла бесцветным голосом:
  
— Нет, мне это ни о чем не говорит.
Луиза заметила капельки пота на внезапно побелевшем лице жертвы и легкое подергивание век.
— Вы уверены?
— Абсолютно! — отрезала Валериана Дюкуинг.
 – 4 –