Колодец Смерти

— Не слишком устали? — начала Луиза в качестве вступления.
— Я совершенно вымотан. Конечно, смена часовых поясов, но главное — потеря Давида, — сказал он изменившимся голосом. — Это так…
Он остановился, и эти слова повисли в воздухе. Луиза дала ему время взять себя в руки.
— Дениза, моя невестка, сказала мне, что Магид Айед тоже убит, — продолжил он с недоверием. — И якобы два эти убийства связаны!
  
Луиза позволила себе кратко изложить дело и его возможную связь с лицеем Богоматери Всех Скорбящих. Она закончила, подчеркнув важность ответов, которые ждет от него, и перешла к сути дела:
— Буквы «НЧС» что-нибудь говорят вам?
— НЧС?
Луиза кивнула. Мужчина на минуту задумался и ответил:
— Сожалею, но нет.
— Вы уверены?
— Да. А что? Эти буквы как-то связаны с убийством моего брата? Что они означают? Это важно?
— А Клару Жубер вы знали? — уклонилась Луиза от ответа.
— Клара Жубер… Это имя мне знакомо, подождите, я пытаюсь вспомнить… Ах, да! Я был в лицее ее ШК… э-э… ее школьным куратором, — пояснил он. — Она училась во втором классе, а я — в выпускном, и поэтому должен был помочь ей освоиться. Но опять же, какое это имеет отношение к Давиду? — спросил он недоуменно.
— Вы были ее школьным куратором. Больше ничего?
— Больше ничего. А почему вы спрашиваете?
— А Валериану Дюкуинг знали?
— Кого?
— Валериану Дюкуинг.
— Нет… Не думаю, что я ее знаю. А теперь, может, объясните мне, что все это значит?
Луиза вздохнула, чтобы скрыть раздражение. Александр Шаффер ни на секунду не замешкался, а ведь он только что солгал ей. Если она хотела добиться от него правды, ей нужно было вывести его из равновесия.
— Ваш брат Давид, скорее всего, стал объектом мести, — начала она атаку. — Мести, которая связывает его с Магидом Айедом и Валерианой Дюкуинг, спасшейся чудом… Как я уже упоминала, общее, что есть у всех трех жертв, — учеба в лицее Богоматери Всех Скорбящих в 2001–2002 учебном году. Но я не сообщаю вам ничего нового, вы ведь там тоже учились, — забросила она пробный шар.
Александр Шаффер вжался в спинку стула и уставился в пол. Луиза терпеливо ждала, когда он поднимет голову. Поскольку жандарм не отводила от него настойчивого взгляда, он тяжело вздохнул, развел руками и спросил:
— Чья месть? За что? То, что вы рассказываете, совершенно непонятно.
— Правда?
— Да. Правда, — повторил он, глядя ей прямо в глаза.
Она подождала несколько секунд и продолжила спокойным, подчеркнуто холодным тоном:
— Показания Валерианы Дюкуинг и заключение патологоанатомов позволили нам установить, что убийца действовал очень методично.
И Луиза пустилась в такое подробное описание действий убийцы, его изощренности, его садизма, что Шаффер не мог сдержать себя и задрожал от ужаса. Его глаза наполнились слезами, но Луиза решила не щадить его и продолжила.
Когда она остановилась на особенностях кляпа-шарика, который не дает жертве издать крик, Шаффер перебил ее:
— Простите! Вы решили описать мне мучения моего брата в деталях?
— Если это поможет вам понять, в чем заключается ваш интерес, почему бы и нет?
— О каком интересе вы толкуете, черт возьми?!
— Вы живы, месье, и в ваших интересах таким и оставаться, не правда ли?
Шаффер словно потерял дар речи; он нервно провел руками по лицу и спросил:
— Вы утверждаете, что моя жизнь в опасности?
— Да, я действительно так думаю. И еще я думаю, что вы и сами это знаете.
— Вы думаете? — спросил он пренебрежительно. — В таком случае делайте вашу работу и обеспечьте мне охрану, мадам! А еще лучше — арестуйте виновного!
Луиза не ответила на провокацию. Если Шаффер боится за свою жизнь, быть может, ей удастся выбить из него признания. Поэтому она выдержала долгую паузу, а потом решила продолжать:
— Вопреки вашим утверждениям, а также утверждениям вашего брата и госпожи Дюкуинг, в лицее вы все были членами одной группы.
— Что, простите?
— По средам днем вы собирались, чтобы «поиграть», — заявила Луиза с таким видом, словно обладала доказательствами.
Шаффер смотрел на нее с изумлением и страхом.
— Кроме того, Клара Жубер тоже была членом вашего кружка, — добавила она для верности. — Прежде чем исчезнуть навсегда.
— Не могу понять, о чем вы говорите, — с излишней поспешностью возразил он.
— А я могу понять только одну причину, которая вынуждает вас лгать: отрицая существование вашей развеселой компании, вы пытаетесь скрыть что-то серьезное. Какое-то событие, связанное с исчезновением Клары, в котором и сегодня вас можно обвинить… Событие, которое стало известно и убийце.
Шаффер молчал, но его пальцы нервно постукивали по столу.
Луиза не дала ему передышки:
— Событие, которое ваш брат тоже предпочел скрыть от моего коллеги, когда тот приехал его допросить. И каков результат, а? Так что я спрашиваю вас, месье: много ли он выиграл от своей лжи?
Бледный, с покрасневшими глазами и безвольно полуоткрытым ртом, Шаффер, казалось, вот-вот сдастся.
— Ну же, месье! Расскажите мне о вашем тайном клане, об испытаниях, которые вы назначали! — пошла она ва-банк. — Вроде первого побега Клары, например?
Шаффер напрягся, глубоко вздохнул и парировал:
— Вы… говорите бог знает что! Я даже не знал толком эту девушку!
Луиза схватила реестр выдачи велосипедов и положила перед ним.
— Каждую среду, весь 2001–2002 учебный год, в любую погоду — будь то дождь, ветер или снег — пять подростков брали напрокат велосипеды. Хотите, назову вам имена?
— Спасибо не надо, я догадываюсь по допросу, который вы мне учинили!
— Вам не кажется странным, что весь год по средам в списке появляются пять одних и тех же имен?
— Это ничего не доказывает, и вы сами это знаете! — огрызнулся Шаффер.
— Ничего не доказывает? Неужели? Тогда какое объяснение…
— Магид, Давид и я катались на велосипедах по средам примерно с двух до четырех часов! — прервал он ее. — У нас были амбиции, впереди — спортивная карьера, и мы тренировались, чтобы достичь своих целей. Может, так же обстояло дело и у этих двух старшеклассниц? А может, они ездили на свидание со своими парнями? А есть еще тысяча других причин, откуда я могу их знать?!
Он замолчал, с вызовом глядя на Луизу. Но у Луизы больше не было патронов, и он это понял. Резким тоном Шаффер заявил:
— Я пришел сюда по своей воле в надежде помочь вам найти убийцу моего брата. А вместо этого выслушиваю ваши обвинения во лжи о какой-то развеселой компании, — процитировал он ее слова. — Итак, скажите, мадам, если у вас хоть одно доказательство, чтобы обвинять меня? Вы в чем-то меня подозреваете, и если да, то в чем конкретно? Может, я должен вызвать своего адвоката?
— Напрасно вы так реагируете, — разочарованно ответила Луиза. — Подумайте об Айеде и о вашем брате. Возможно, они остались бы живы, если бы сказали правду.
Шаффер зло прищурился.
— Они остались бы живы, если бы какой-то психопат не убил их! И это подводит меня к вопросу: и где ваше расследование? Есть у вас хоть один подозреваемый?
Луиза понимала, что, ответив, она сама себе выстрелит в ногу. Однако ложь — это одно, а умолчание — совсем другое.
— Как раз сегодня мы задержали подозреваемого.
Шаффер выпрямился и удивленно посмотрел на нее.
— Кто он?
— Отец Клары Жубер. Что, кстати, подтверждает мои слова: почему этот человек напал на вашего брата, Магида Айеда и Валериану Дюкуинг, если они не были связаны с его дочерью, не объясните мне?
— Я не знаю, что в голове у этого господина, но его мотивы никогда не оправдают его преступлений!
  
— Я и не утверждала обратного.
— Дениза упомянула человека, которого вы арестовали, а потом отпустили. Почему?
— Он не мог убить вашего брата.
— Значит, с него сняты все подозрения?
Луиза нарочно замешкалась с ответом.
— Он останется под строгим наблюдением. Я не имею права сказать вам больше.