Колодец Смерти

— Добрый день, мадам. Луиза Комон, следственная группа из Тарба.
Женщина ограничилась кивком и посторонилась, пропуская гостью в дом. Луиза увидела то, что и ожидала увидеть. Сдержанный, классический интерьер; дом, обставленный и декорированный вещами, неподвластными времени. Мари-Клер Дюкуинг провела ее в гостиную и произнесла свои первые слова:
— Садитесь, прошу вас. Я заварила чай, — добавила она, указывая на стоящий на низком столике поднос, — но могу предложить вам и кофе.
  
— Ни то, ни другое, спасибо.
Пожилая дама села в кресло напротив и медленно, с некоторой жеманностью налила себе чашку чая. Затем она подняла голову и вопросительно взглянула на Луизу.
— Мадам, я приехала к вам в связи с расследованием, открытым в прошлую пятницу, оно касается нападения на вашу дочь.
Реакция последовала мгновенно. Лицо матери сразу постарело. Значит, ее не предупредили.
— Нападение! На Валериану! Что с ней?!
— С ней все в порядке, не беспокойтесь.
Луиза отметила выражение облегчения на лице женщины, за которым тут же последовало сухое замечание, призванное скрыть ее подлинные чувства.
— Я ничего не знала, поскольку у меня больше нет никакой связи с дочерью. Точнее, с ее прошлогоднего дня рождения.
Луиза мысленно сделала подсчет и уточнила:
— Вскоре после ее ухода из Института судебно-медицинской экспертизы, да?
— Верно. Отношения с Валерианой и так были очень натянутыми, а это ее решение окончательно разрушило взаимопонимание между нами… Моя дочь всегда была сложной, — добавила она с видимым недовольством. — У нее взрывной характер, и это делает ее эгоистичной и бесчувственной по отношению к другим. Я не уверена, что она верно оценивает последствия своего поведения с окружающими… А что за нападение? — вдруг спросила она, без всякой связи с предыдущей своей репликой.
Луиза колебалась. Этой женщине, которая, несмотря на все усилия казаться безразличной, не могла скрыть свое волнение, она не была готова описывать в подробностях несостоявшееся убийство. Если кто-то и должен рассказать ей об этом, то, скорее, сама дочь, а не она, жандарм. С другой стороны, нельзя было не ответить. Поэтому Луиза выбрала смягченный вариант.
— Неизвестный мужчина ворвался в дом вашей дочери. Падая, Валериана опрокинула цветочный горшок, и он разбился. Она отделалась несколькими ушибами и порезом предплечья.
— Наверное, он пытался ее ограбить, — нерешительно сказала женщина, словно пытаясь себя успокоить. — Тем более эта ферма стоит в лесу, вдали от всего, Валериана сама этого хотела!
Луиза понимающе кивнула, как бы соглашаясь, и перевела разговор на другую тему:
— У вас есть какое-нибудь объяснение тому, что могло стать причиной ее решения уволиться?
— Ни малейшего. Уже тогда разговор с Валерианой о чем бы то ни было оборачивался сущим мучением. Она ничего мне не рассказывала и всегда держала дистанцию. У нее очень скрытная натура, если не сказать замкнутая. Когда она объявила, что уволилась, я выложила все, что думаю о ее непоследовательности. И на этом все кончилось.
— Вы поругались?
— Я бы так не сказала. Знаете, Валериана легко обходится без ссор! Она просто встала, ушла и больше не возвращалась.
Это звучало как критика, но в голосе слышалась материнская досада.
— Я поняла, что ваши отношения с дочерью были бурными, а что насчет отца?
— Валериана росла талантливым ребенком. Даже слишком. Эдмон очень трепетно к ней относился, и у него развилось докучливое желание от всего ее оберегать. Он прощал ей все, постоянно находя ей оправдания, мирясь с ее причудами. Вначале он говорил, что это возрастное. Потом — что это мимолетные прихоти, которые пройдут. Позже это стало называться ее индивидуальностью. В общем, вы понимаете.
— Что вы конкретно имеете в виду?
— Да ее депрессивный характер! В конце концов, вы же видели Валериану? — раздраженно сказала она. — От нее за версту несет кладбищем!.. Нет, нам следовало реагировать, не пускать ее в эту темную вселенную, отправить к психиатру, пока было еще не поздно. А вместо этого она погрузилась в свой зловещий мир, выбрав специальность судмедэксперта! Вы понимаете, какая это мерзость? Судмедэксперт! Женщина!
При этих словах Луизу разобрал нервный смех, который она ловко скрыла, закашлявшись. Мари-Клер Дюкуинг подождала, когда закончится приступ жандармского кашля, и заключила:
— Эдмон слишком ей попустительствовал, и вот вам результат, увы… Профессиональная карьера перечеркнута, одинокая жизнь без намерения найти себе пару и завести семью, да еще ее нелепая одежда, которая препятствует каким-либо серьезным отношениям… Вы же видели ее! — добавила она, досадливо морщась. — Разве можно так безвкусно одеваться?
Луиза, которая видела судмедэксперта только на больничной койке, предпочла уклониться от ответа:
— А какие у нее отношения с братом?
Пожилая женщина дернула плечом, показывая, что ей почти нечего сказать.
— У них вообще нет ничего общего, если хотите знать. У Ромена все шло гладко. Он человек уравновешенный, у него прочное положение, он женат, отец троих детей. С сестрой у него никогда не было близких отношений. Ему тоже было трудно ее понять.
— Ясно… А вы не знаете, поддерживает ли Валериана с кем-нибудь дружеские связи?
— Насколько я знаю, нет. Моя дочь — настоящая отшельница, она никогда меня ни с кем не знакомила и, кажется, даже никогда никого не упоминала… кроме, может быть, одной девочки из школы, к которой она пару раз ездила на выходные… Впрочем, это же было бог знает когда! Я этого не понимаю. Никакого общения! Это ведь тоже очень странно, вам не кажется?
По крайней мере, в этом вопросе Луиза была согласна. Она кивнула и продолжила:
— Буквы «НЧС» вам говорят что-нибудь? «НЧС/1» — если быть точным.
— Это аббревиатура?
— Не могу вам сказать.
— Знаете, вы застали меня врасплох… Прямо сейчас в голову ничего не приходит.
Луиза закрыла блокнот, поблагодарила хозяйку, и та проводила ее к выходу. Уже стоя на пороге, жандарм внезапно вспомнила:
— Кстати, я хотела вас спросить: почему Валериана проучилась только один год в лицее в Андае?
— Ах, это! Подростковая прихоть! Было время, когда наша дочь занималась плаванием, представляете? У нее были очень хорошие результаты на региональном уровне, и она нацеливалась на чемпионат Франции. Что скрывать, мы с Эдмоном опасались, что эти амбиции отвлекут ее от учебы, но наша дочь держалась твердо, она хотела поступить на спортивные курсы высокого уровня. Мы в конце концов сдались и выбрали лицей Богоматери Всех Скорбящих, в котором была секция плавания и высокие стандарты обучения. Но через год Валериана бросила школу… Думаю, это единственный раз, когда я полностью одобрила решение своей дочери! — заключила она без всякой иронии.
 – 7 – 
 Страх усилился 
Магид Айед, как всегда, быстрым и решительным шагом вышел из лифта, легким кивком поприветствовал администраторшу и направился прямо к кабинету Лизы, своей секретарши. Молодая женщина отпросилась на вторую половину дня и теперь собирала вещи. При виде патрона она подняла голову.
— А, месье Айед! Я как раз надеялась увидеться с вами перед уходом.
— Значит, ваши надежды оправдались, — отозвался шеф, подмигнув ей.
Лиза проигнорировала его обольстительную улыбку и принялась деловито излагать:
— Звонила мэтр Вакье: она подтверждает вашу встречу в 16:00. И просит, чтобы все документы по сделке были полностью оформлены. Они все здесь, — добавила она, протягивая ему конверт. — Ваш отец оставил сообщение: семейное собрание в эти выходные пройдет все-таки у вашего кузена Али, а не у родителей.
  
— Он объяснил почему?
Лиза слегка пожала плечами.
— К сожалению, нет. Хотите, чтобы я перезвонила ему завтра?
— Да нет, забудьте, спасибо. Я сам с ним поговорю. Что-то еще?