Ресторан «У Винсента»

[7] Андерсон да Силва (р. 1975) — бразильский боец смешанных единоборств (ММА), один из самых известных и уважаемых бойцов в истории UFC.
02
Завидев лица гостей с первого столика, Чоннан зачастила:
— Ой, господин Ли Сучхан, это вы? — И добавила, покосившись на Эчжин: — Должно быть, вы пришли на свидание с супругой.
— К-к-кто вы? — дрожащим голосом спросил Сучхан, не отрывая глаз от направленного на него дула пистолета.
  
— Тринадцать лет назад вы были классным руководителем моей дочери. Может, помните? Пак Ёнчжу. Женская старшая школа Намуна.
— А, ну конечно, конечно! — обрадовался Сучхан. — Всех я, может, и не назову, но вот Ёнчжу помню прекрасно.
Чоннан заметила, что испуганный взгляд Сучхана переместился на вторую руку Пинсына, которая лежала на ее плече.
— Он прекрасный молодой человек. Мы с ним отлично ладим. Ему было тяжело, вот он и совершил небольшую ошибку, с кем не бывает? Все мы ошибаемся, верно? Мы должны его выслушать, и тогда нам удастся выйти отсюда целыми и невредимыми, с улыбками на лице. Тем более вы здесь с супругой, не так ли? — Обернувшись к Пинсыну, она продолжила: — Я ведь права? Сама я рано потеряла мужа. Когда вижу супругов, которые вместе уже много лет, слезы на глаза наворачиваются. Любо-дорого посмотреть. Вы согласны, Пинсын?
Пинсын кивнул. Сучхан молниеносно обнял Эчжин за плечи, притянул к себе и затараторил:
— Мы с моей супругой дали клятву, что проведем вместе всю жизнь, до последнего вздоха! И даже умрем в одно время и в один день, если придется! — Эчжин растерялась и дернула плечом, пытаясь освободиться от его хватки, но Сучхан вцепился еще крепче. — Моя жена всегда была очень стеснительна, а с возрастом и того пуще!
Чоннан с улыбкой сказала:
— Вот оно что, а вы и выглядите теперь иначе. Прежде вы всегда одевались так нарядно и роскошно, а сейчас совсем скромница. Вы кажетесь более расслабленной, чем раньше, госпожа. Приятно смотреть. В прошлом вы были, конечно, красавицей, но такой резкой и вспыльчивой...
Пинсын крепко стиснул зубы. Он ведь слышал из кухни все, о чем разговаривали эти двое. Неужели Чоннан не понимает? Пинсыну захотелось немедленно застрелить беззастенчиво лгущего мужчину, но его беспокоило, что об этом подумает Чоннан. Если он будет стрелять в кого попало, она может разочароваться в нем. А ведь Чоннан пыталась понять его чувства, да и Мими она нравится. Пинсыну было сложно смириться с тем, что он держит в руках пистолет, он страдал и испытывал страх. Еще и поэтому ему хотелось разделить свою ношу с Чоннан. Казалось, эта невозмутимая женщина одним махом может привести все в порядок и сделать так, будто этого хаоса не было и в помине.
Пинсын прошептал на ухо Чоннан:
— Если человек нагло врет, я могу его застрелить?
Да и женщина, которую прижимал к себе этот мужчина, была не лучше. Оба ужасно не нравились Пинсыну.
Тем временем Сучхан продолжал изворачиваться:
— Вон оно что, вы видели мою супругу! Ну разумеется, ведь Намун такой маленький, а до появления района Сохён был и того меньше. Его же и городом-то стали называть совсем недавно, а ведь раньше мы постоянно сталкивались на улице и с детишками, и с их родителями. То на рынке около дома, то в ресторане рядом со школой.
Сучхан еще крепче обнял Эчжин.
Чоннан кивнула:
— Да, вы правы. Но мы встречались еще и на моей работе, хотя ваша супруга вряд ли меня помнит. — Несколько поколебавшись, она продолжила: — На первом родительском собрании в школе вы без умолку говорили о своей жене. Даже фотографии показывали. Такая уж она у вас утонченная, стройная и элегантная. Мне даже стыдно стало за саму себя. Я тогда спрашивала себя: зачем он это делает? Сначала решила, что вы просто хотите похвастаться красавицей-женой, но потом до меня дошло. Вы хотели помешать матерям сдружиться между собой. Хотели показать деревенским мамашам, что отличаетесь от них. — Чоннан обернулась к Пинсыну, словно ища поддержки. — Тогда ведь жизнь не была такой хорошей. Все жили бедно и выглядели как нищие, зато работать учителем было более-менее выгодно, потому-то вы и смотрели на нас свысока.
Сучхан вытаращил глаза от удивления. На самом деле он пускал в ход фотографии жены, чтобы завоевать популярность среди мамочек.
— Ваша супруга и не подозревала, что я знаю ее, поэтому и вела себя так в ресторане, где я работала. Она считала, что еда после нее не должна достаться никому, и специально перемешивала нетронутые гарниры или бросала салфетки, в которые высморкалась, прямо в тарелку с едой. Возмущалась, что у нее пропал аппетит, потому что столик обслуживает слишком толстая женщина. — Чоннан ткнула пальцем в Эчжин. — А ты и не подозревала, что сама состаришься вот так. Неужели это ты? Как человек может так измениться?
Чоннан всем телом развернулась к Пинсыну:
— Вы же понимаете меня, правда? Вам тоже известно, что за едой люди ведут себя хуже всего. Их истинный облик выходит наружу. Есть те, кто во время еды выплескивает из себя все дерьмо. Вот она именно такая, потому-то я ее и запомнила. Как же она меня доставала! А ведь она была завсегдатаем в том ресторане, где я работала.
— Похоже, у нее много накопилось на душе, согласны?
Голос Мими заполнил сознание Пинсына. Он машинально кивнул.
— Люди часто ошибочно полагают, что полезны только уникальные образцы. Что ценность имеют только образцы, демонстрирующие результаты, которые не могут показать другие испытуемые. Это неправда. Это ложная теория, придуманная для того, чтобы держать простых людей под контролем.
Пинсын слушал Мими, наблюдая за тем, как Сучхан закрывает рукой рот Эчжин.
— Но я-то знаю. Отсутствие образцов, которые находятся за пределами допустимой погрешности, не играет никакой роли. Мы ведь тщательно проводили эксперимент и до сих пор ни разу не допустили ни единой ошибки, верно? А теперь нам осталось лишь успешно завершить последний этап и ликвидировать испорченные образцы. Так что вряд ли стоит сожалеть о людях за этим столиком. Поэтому...
— Можно их убрать? — Пинсын, не отдавая себя отчета, выкрикнул этот вопрос вслух.
Все застыли и удивленно уставились на него. Интересно, может ли Мими «видеть» эту сцену? Пинсын не знал.
— Почему нет? Это лишь два человека, выходящие за пределы допустимой погрешности.
— Но ведь она не его настоящая жена! Это все ложь! Вранье! — опять закричал Пинсын, не осознавая, что отвечает Мими вслух.
Чоннан и Эчжин мигом сообразили, что происходит неладное. Сучхан, всю жизнь считавший себя тонким психологом, явно переоценил собственные возможности.
— Ой? Как ты узнал, парень?
Эчжин быстро отскочила от Сучхана, протараторив:
— Этот человек лжет! Я не его жена! *
Как только тени матери и опасного незнакомца скрылись из виду, Ёнчжу выбралась из-за стола и на цыпочках начала красться к столику номер три. Она двигалась в противоположном направлении от выхода. На двери висел колокольчик, поэтому выбраться незаметно ей бы все равно не удалось.
Хотя мать вышла в коридор, выстрела не последовало. Это могло означать только одно: она нащупала у преступника слабое место. Ёнчжу собиралась попросить помощи у людей за другим столиком.
Медленно продвигаясь вперед гусиным шагом, девушка выбралась в коридор и вдруг увидела две пятки, торчащие из соседнего закутка. Ёнчжу сделала еще несколько шажков. Что она надеялась увидеть? Хотела посмотреть, что за неудачники трясутся от страха по соседству с ней? Возможно.
Но вот чего она точно не ожидала увидеть, так это трагедии, возникшей по вине самих заложников. *
  
Сана была уверена, что с Ючжин все в порядке, ведь не зря она продолжает моргать и шевелить лицевыми мышцами. Ну, допустим, у нее пропал голос. Ничего страшного, это психологическая реакция на шок. Пройдет, если немного полечить. Избивая ребят в школе, Ючжин и сама часто приговаривала: «Ну что ты дергаешься? Скоро все пройдет. Да заткнись ты наконец! Сказала же, не очкуй. Хватит реветь, сука. Да не больно тебе, я же знаю».