Игра желаний: Преданность (ЛП)

У меня вырывается смешок.
Я уже собираюсь ответить, когда чьи-то руки хватают меня за талию и отрывают от земли. Веселое выражение лица Тимоса меня успокаивает: будь я в опасности, он бы уже выхватил оба пистолета.
— Пошли танцевать, именинница! — вопит Эрос мне прямо в ухо.
Я не успеваю возразить, и мне не хватает решимости вырваться из его хватки. Пытаюсь взглядом просить помощи у своего телохранителя, но тот лишь кивает, подбадривая меня: — Развлекайся с друзьями.
  
Всё так же не выпуская меня из рук, Эрос тащит меня в центр танцпола к моему брату, который с упоением целует темнокожую девушку с волосами, выбеленными до белизны. Когда он отрывается и видит меня, то отстраняет её как ни в чем не бывало и притягивает меня к себе.
Люди замечают моё присутствие и подступают ближе. Музыка становится громче, и, несмотря на то что мы под открытым небом, я начинаю потеть как сумасшедшая. В воздухе разлито веселье, здесь полно молодежи, пришедшей только ради того, чтобы отпраздновать наш день рождения; мой брат во всё горло орет песни на испанском, коверкая произношение, а Эрос щелкает нас на камеру, вульгарно хохоча.
Гермес то и дело спотыкается, рискуя грохнуться. Эрос каждый раз спасает его в последний момент и перехватывает так, чтобы он не наваливался на меня слишком сильно. Даже будучи пьяным, он умудряется заботиться о Герме как только я умею. Иногда мне хочется, чтобы Кронос усыновил и его тоже. Чтобы он был одним из наших братьев по закону.
— С днем рождения, любовь моя! — кричит Эрос, заметив мой пристальный взгляд. — Желаю тебе прожить так еще тысячу лет!
Я улыбаюсь. — Говорят «сто»!
Эрос улыбается в ответ и подходит ко мне, на мгновение оставив Герма. — Я знаю. Но ты такая сокровище, что заслуживаешь гораздо больше.
Он целует меня в лоб, и на секунду я чувствую себя абсолютно счастливой. Если бы только мысли не возвращались постоянно к убийствам (или предполагаемым самоубийствам), к моим хрупким отношениям с Тимосом и к Кроносу, который помыкает моей жизнью.
Тела становятся слишком близко, моё личное пространство перестает существовать. Сколько бы я ни пыталась отстраниться и отодвинуть людей, этого всегда мало. Мне становится дурно. Я никогда не страдала клаустрофобией, но это уже чересчур.
Я ныряю за спину Гермеса, который сейчас танцует уже совсем непристойно с какой-то блондинкой, и прокладываю себе путь сквозь толпу. Кто-то узнает меня и пытается окликнуть, но я извиняюсь и ускоряю шаг. Еще секунда — и я упаду в обморок.
Оказаться вне давки — это как вынырнуть из воды после нескольких минут задержки дыхания. Делаю жадный вдох, пытаясь вобрать в себя как можно больше кислорода. Прижимаю руку к груди и забиваюсь в угол лабиринта, подальше от всех и от огней.
Замечаю Хайдеса, Аполлона и Афину на противоположной стороне. Они пьют и переговариваются. Наверняка стебут каждого присутствующего здесь. Включая Гермеса и Эроса.
— Афродита?
Я едва не вскрикиваю от испуга. Диана, затянутая в белое облегающее платьице, стоит рядом со мной с дружелюбной улыбкой. Она одна из моих танцовщиц в клубе.
— Игры готовы. Хочешь подойти поближе, пока твои братья предупреждают гостей?
Мне нужно найти Тимоса.
Куда он подевался? Здесь слишком много людей, и кажется, свет приглушили сильнее, чем раньше. Почему?
— Афродита? Ты идешь? — настаивает Диана.
Что-то не так. Я знаю её, не очень хорошо, но лгунья она паршивая. Либо я стала параноиком и на самом деле она просто хочет, чтобы я пришла на игры пораньше, избежав толпы гостей, которая двинется разом, либо я — умная главная героиня, и я почуяла опасность.
Я делаю вид, что ничего не подозреваю. — Да, конечно. Дай мне только секунду. Мне нужно кое-что сделать.
— Что именно? — тут же спрашивает она. Такая навязчивость подозрительна. — Можешь сделать это позже, Афродита.
Я медлю, чувствуя, как дурное предчувствие леденит кровь в жилах. Внезапно мне становится холодно, будто температура резко упала ниже нуля.
У меня даже нет с собой телефона. Я оставила его в кармане брюк Тимоса, раз уж он и так таскался за мной повсюду, не отходя ни на шаг. Надеюсь, он уже меня ищет.
— Нет, Диана, подожди всего…
Пистолет упирается мне в живот. Я замираю. Диана придвигается ближе, закрывая сцену своим телом.
— Я сказала — пошли со мной, Афродита. Почему ты не можешь просто подчиниться? — шипит она сквозь зубы. — Шевелись, живо!
— А иначе что, Диана? Застрелишь меня?
Сомневаюсь, что киллер хочет прикончить меня прямо сейчас. Если предположить, что за всем этим стоит именно он.
— Иначе здесь умрут все. Тебе этого достаточно?
Ладно, а вот это меня уже пугает.
Я поднимаю руки, сдаваясь, и она опускает пистолет. Толкает меня в спину, заставляя углубиться в коридоры лабиринта. Она продолжает держать оружие наготове у моей поясницы.
— Это ты — убийца?
Она издает короткий смешок. — Тебе это кажется хотя бы отдаленно возможным? Я — одна из жертв, Афродита. Если я не приведу тебя «поиграть», он меня убьет. Так он сказал.
— Ладно. Всё будет хорошо, Диана, не волнуйся.
— Чушь, — отрезает она, и её голос дрожит. Спустя мгновение она бормочет себе под нос: — Не стоило мне соглашаться здесь работать.
Я не хочу сыпать соль на рану, поэтому молчу и не озвучиваю свои мысли. А именно: да, не стоило.
С опозданием я замечаю, что мы идем не по тем дорожкам, что отмечены огнями, помогающими гостям найти выход. Она заводит меня в самую глубь.
Здесь нас никто не найдет.
Тимос — уж точно.
Может, кому-то из братьев это и под силу, хотя я не уверена на сто процентов.
Сворачиваю налево и понимаю: прогулка окончена.
От того, что я вижу перед собой, меня тянет вырвать.
Стоит квадратный столик, два стула друг против друга. На столе — два бокала для коктейлей с розовой жидкостью внутри. Они абсолютно идентичны.
Но самое страшное — это то, что свисает с живой изгороди прямо передо мной, чуть поодаль от стола. Человеческие лица. Лоскуты кожи, с которых еще капает кровь, с носами и ртами, но без глаз.
Я с трудом сдерживаю рвотный позыв и отворачиваюсь. Ноги стали ватными, голова кружится. Не думаю, что когда-нибудь смогу развидеть эти срезанные лица.
Диана оставляет меня и садится с одной стороны стола, перед бокалом. Она сидит спиной к изгороди. — Садись.
Хотя ноги почти не слушаются приказов, мне удается занять место. Девушка берет бокалы за тонкие ножки и выравнивает их, подвигая ближе ко мне.
— Слушай меня внимательно, Афродита. — У неё дрожит голос. — Мы должны сыграть в игру.
— Это ведь не праздничная игра, я полагаю?
Она качает головой и делает глубокий вдох. — Это — «Зелья Медеи».
Я выгибаю бровь. Медея в мифологии — фигура, которую не стоит недооценивать. Прославившаяся своими снадобьями и ядами, она имеет за плечами долгую историю. Жрица Гекаты, известной богини темных искусств, и племянница Цирцеи, которая тоже была на «ты» с зельями. Медея — одна из величайших экспертов в этом деле: её знания могли исцелять, обманывать, омолаживать или убивать, а её сюжеты всегда пропитаны местью.
Словом, вводные данные так себе.
— Ты должна выбрать один из двух напитков. Один — мне, другой — тебе.
— Почему выбирать должна я? Какие правила?
— В один из них подмешан мощный галлюциноген, другой — обычный коктейль. Выпив их, мы должны найти дорогу назад к празднику и предупредить всех, чтобы эвакуировать лабиринт. У одной из нас будет больше шансов, если она выпьет нормальный напиток. У другой… чуть меньше.
Но это еще не всё.
  
— У нас есть пятнадцать минут, чтобы выбрать и найти путь, прежде чем вход в лабиринт будет заблокирован, а всё по периметру подожгут, убивая всех, кто остался внутри.
Глава 19. БОЛЬ…
Когда Ясон предал Медею, чтобы жениться на Главке, Медея задумала страшную месть: она взяла платье и корону, пропитала их ядовитым веществом и отправила принцессе в качестве свадебного подарка. Как только Главка надела наряд, яд начал сжигать её плоть. Креонт, пытаясь спасти её, обнял дочь, но сам пропитался ядом и умер вместе с ней.