И звезды блуждали во тьме (ЛП)

— Ш-ш-ш, — предупредила Афина и махнула им в сторону дороги, в кусты, чтобы лучше спрятаться.
В этот момент Броди вышел из машины — сальные волосы, татуированные руки. Он встал перед работающим на холостом ходу грузовиком и зажал сигарету губами. Закурив, он взмахом руки погасил спичку и бросил её на землю; он глубоко затянулся и поправил бейсболку, озираясь по сторонам.
  
— Броди, — прошептал Арчи. — Что он тут делает?
— Без понятия, — отозвался Крис.
Между Броди и Ли Новаком была какая-то дальняя родственная связь — Арчи думал, что, может, мать Броди была кузиной Ли, — потому что слышали, как Броди хвастался своими правами на оставшуюся землю Новаков. Мол, он когда-нибудь её застроит, распродаст весь лес и станет миллионером. Никто ему не верил. И всё же вот он здесь — припарковал грузовик на земле Ли и осматривает окрестности так, будто он тут хозяин.
Голова Броди дернулась вбок, и он посмотрел вверх на склон, туда, где затаились трое друзей.
— Чёрт, — прошептал Крис. — Не высовывайтесь. Меньше всего мне хочется сейчас связываться с Броди Тайком.
Они все пригнулись в придорожных сорняках и замерли; когда они снова выглянули, Броди нигде не было видно, хотя грузовик всё так же стоял перед складом.
— Пошли дальше, — сказал Арчи. — Не хочу, чтобы он нас здесь увидел.
Все согласились и, поднявшись, двинулись вверх по дороге, скрываясь из виду.
Было начало четвертого, когда они добрались до поляны.
На весенних каникулах они соорудили здесь шалаш рядом с обложенным камнями кострищем и с облегчением увидели, что он всё еще стоит, хотя пихтовые ветви, которыми они укрыли крышу, по большей части провалились внутрь. Они бросили рюкзаки у входа в постройку с общим зевком облегчения. Крис принялся проверять шалаш на прочность, откидывая сухие ветки и бросая их в пустое кострище.
— Нуждается в ремонте, — с гордостью сказал Крис, — но, похоже, держится еще молодцом.
Они пустили по кругу бурдюк с водой и разделили уже изрядно поредевший пакет с горпом — все M&M’s из него были выужены еще во время подъема. Крис достал из рюкзака фрисби, и они разошлись по поляне, перебрасываясь диском. Когда это им надоело, они принялись обустраивать лагерь: Крис прочесывал окрестный лес в поисках дров, а Афина с Арчи неуклюже сражались с установкой палатки, которую принес Арчи.
Так прошло несколько часов. Вскоре солнце начало клониться к горизонту. Тени деревьев удлинились, поползли по пустынной траве к лагерю, словно зазубренные когти; тени застали троих друзей на разных позициях у костра: Крис был занят розжигом, а Арчи помешивал кипящий котелок с рамэном на маленькой плитке. Афина полулежала в походном кресле, лениво делая набросок карандашом в блокноте.
— Как там наш рамэн? — спросила Афина, заложив карандаш за ухо.
— Всем известно, мадам, что лучший «Топ Рамэн» требует времени, — ответил Арчи.
— Ты настоящий ценитель, — отозвалась Афина.
— Для моих платежеспособных клиентов — только самое лучшее.
Закат был невыразительным; на небе не было ни облачка, которое могло бы отразить розовые оттенки уходящего солнца. Ярко-синий цвет медленно сменялся одним тоном за другим, пока с последним розовато-желтым всполохом на краю вечернего неба свет не погас, и высь не заполнилась звездами — дикой россыпью помех на черном фоне. Трое ребят ели лапшу и смотрели, как исчезает день, тихо переговариваясь.
Когда звезды окончательно вступили в свои права, Афина вскочила с кресла и исполнила нечто вроде торжественного танца вокруг костра в честь мерцающих светил.
Когда с посудой было покончено, а захваченный с собой маршмэллоу обжарен, Арчи взял книгу с рассказами о призраках и сел у огня, смахивая пепел с обложки, словно священник, готовящийся к святому обряду. — Вы готовы? — спросил он.
Все кивнули. — Выбери на этот раз что-нибудь пострашнее, — сказала Афина. Она и Крис прижались друг к другу по ту сторону костра от Арчи.
Арчи выбрал рассказ под названием «Ивы» Элджернона Блэквуда. Это была одна из самых длинных историй, но название звучало достаточно зловеще.
— «Оставив позади Вену, — начал Арчи, — и задолго до Будапешта, Дунай вступает в область необычайного одиночества и запустения…» — Это была история о двух мужчинах в походе на каноэ по диким местам Венгрии начала века, и двое слушателей Арчи завороженно внимали каждому слову до самого конца, хотя к тому моменту, как он закончил, было уже начало одиннадцатого. Как только он дочитал последнюю страницу, Крис указал на горизонт: — Ого, парни, гляньте!
Полная луна поднялась над деревьями, заливая поляну неземным сиянием, и трое друзей вскочили на ноги, пораженные внезапной переменой вокруг.
— О господи, — выдохнула Афина. — Вот это луна.
Крис с радостным криком выбежал на середину поляны. Он запрокинул голову и дико завыл, словно человек, чье кровавое превращение в волка было почти завершено. Арчи громко расхохотался. — Спасите его от самого себя! — закричал он.
— Он растерзает всю деревню! — вопила Афина, бросаясь вслед за Крисом. Все они с азартом включились в игру.
Лунный свет был таким ярким, будто кто-то включил в небе массивную сияющую лампу; поляна и окружающие деревья были видны как днем, но в призрачном сером цвете. Воздух был необычайно теплым; Арчи было приятно ощущать его кожей.
Крис первым поймал Арчи и притворился, что впивается зубами ему в шею. Следуя неписаным правилам игры, Арчи рухнул на землю с криком. Когда он поднялся, он тоже «трансформировался». Он присоединился к дикому буйству Криса, и вот они уже оба скакали по поляне. Афина смеялась и раз за разом ускользала из лап оборотней, но вскоре и она сдалась моменту. Она присоединилась к прыгающим мальчишкам, и теперь их было уже трое — три вервольфа, которым больше не на кого было охотиться, упивающихся своей дикостью и сиянием полной луны.
Их завывания превратились в песни, а прыжки — в танцы; они были уже не оборотнями, а восторженными гуляками. Они пели «Puttin’ on the Ritz» и «Walk Like an Egyptian», выстроившись в абсурдную шеренгу и вскидывая ноги, пока не повалились на ковер из травы, хохоча до слез.
Несмотря на белую луну, на небе высыпали звезды, протыкая темное полотно неба, словно светлячки. Афина начала показывать те, что знала, когда Крис внезапно заговорил.
— Я уезжаю, — сказал он.
— Что? — спросил Арчи, подавляя смешок. Сердце всё еще гулко стучало в груди после беготни.
— Я уезжаю, — повторил он. — Мы переезжаем. Моя семья.
Арчи посмотрел на друга. — Ты шутишь.
Крис промолчал. Арчи почувствовал, как в животе закипает гнев. Он сказал: — Чувак, кончай.
— Куда? — спросила Афина. Она каким-то образом почувствовала серьезность момента раньше Арчи. В бледном сиянии луны Арчи видел, как она сверлит Криса взглядом.
— В Огайо, наверное, — сказал Крис. — В Колумбус. Мама нашла работу.
— Как давно ты это знаешь? — спросил Арчи.
— С прошлой недели.
— С прошлой недели? — Арчи не верил своим ушам. Он поднялся с травы и сел, скрестив ноги, глядя на друга. — Почему ты ничего не сказал?
— Вот сейчас и говорю.
— Но… всю прошлую неделю — конец школы, поход к утесу, Оливер, всё это. И ты просто молчал?
— Почему Огайо? — спросила Афина.
Крис, всё еще лежа на спине, пожал плечами. — Наверное, из-за университета.
— Чувак… — снова начал Арчи, но Крис его перебил.
— Чувак, что? — Крис приподнялся на локте; теперь он отвечал Арчи таким же свирепым взглядом. — Ты думаешь, я хочу переезжать в Огайо? Думаешь, я хочу уезжать?
Арчи ошарашенно уставился на друга.
  
Крис продолжил: — Это будет только в конце августа. Мама уедет через пару недель, а папа, Меган и я приедем к ней в конце лета.
— По-моему, это просто эгоистично, вот и всё, — сказал Арчи. — Что ты ничего не сказал. В смысле, ты просто оставил нас в подвешенном состоянии.
— Прости, — сказал Крис.
— Ага, «прости» тут не поможет, — отрезал Арчи. Он встал и отошел от Криса и Афины на середину поляны.