И звезды блуждали во тьме (ЛП)
— Ого, — выдохнула Синтия. — Хорошая явка. Отличная акция.
— Паркуйся здесь, дорогая, — сказал Джордан. — Вряд ли мы найдем место дальше.
Синтия вырулила на обочину и припарковала «Рэббит» позади зеленого фургона-кемпера. Она высунула голову в окно и поприветствовала четверых человек, идущих к пляжу. Оливер узнал их — это были Эдлеры, они жили в нескольких кварталах от него. Кэти Эдлер, дочь Майка и Джины, прошлым летом ходила вместе с Оливером в художественный лагерь. Ей было десять.
— Ну и толпа собралась, а? — сказал Майк, узнав Синтию.
— Вся власть народу! — выкрикнул Джордан, выбираясь с пассажирского сиденья.
— А где Афина? — спросила Кэти, заглядывая в машину.
— Она в походе, но мы похитили её друга, — ответила Синтия.
— О, привет, Оливер, — сказала Кэти.
Оливер был слишком отвлечен, чтобы ответить. Он смотрел вперед на дорогу, наблюдая, как она петляет к океану, исчезая за холмом и спускаясь к пляжу. Наконец он произнес: — Привет, Кэти.
Она странно посмотрела на него. — Ты в порядке? Выглядишь не очень.
— Пойдемте, ребят, — позвала Джина. — Спустимся все вместе.
У подножия серпантина, там, где грунтовка выходила на песок, перед защитным заграждением собралось добрых полтора десятка человек всех возрастов. Многие держали самодельные плакаты. Завидев Квестов, толпа тут же окружила их.
— Я приехала так быстро, как смогла, — сказала одна женщина, размахивая охапкой свежесрезанных цветов. — Цветы для всех, в знак солидарности.
Оливер тем временем отделился от Квестов и подошел к забору. Он вцепился пальцами в сетку и уставился на открывшуюся перед ним картину. То, что еще недавно было заброшенной стройкой, теперь гудело от активности. Бульдозер отталкивал обломки от скалы, а экскаватор вгрызался в хрупкую породу утеса. Расщелина в стене расширялась. Оливер почувствовал позыв к рвоте. Он прижал руку ко рту и заставил это чувство отступить. Они должны остановить работы. Неужели они не понимают, что выкапывают?
Разве он сам знал?
Я здесь, Оливер.
Всего на площадке копошилось около десяти рабочих — те, кто не управлял тяжелой техникой, сновали по территории с деловым видом. На них были ярко-желтые светоотражающие жилеты и поношенные белые каски. Группа мужчин склонилась над капотом работающего на холостом ходу грузовика, изучая пачку чертежей. На двери машины красовался трафаретный логотип «Кумс Констракшн». Казалось, никто не обращал ни малейшего внимания на протестующих, собиравшихся по ту сторону забора.
Внезапно за спиной Оливера толпа разразилась кричалкой: «ОСТАВЬТЕ МЫС ДИКИМ! ОСТАВЬТЕ МЫС ДИКИМ!» Оливер оглянулся: люди плотно окружили его, а Джордан и Синтия дирижировали хором. Только тогда рабочие соизволили заметить протестующих.
— ОСТАВЬТЕ МЫС ДИКИМ!
Оливер увидел, как силуэт в кабине грузовика медленно повернул голову на шум толпы. Мальчик почувствовал, как его обдает холодом; если бы не люди вокруг, он решил бы, что это дыхание океана. Но холод, казалось, исходил со стороны суши. От утеса.
Дверь грузовика открылась, и из кабины вышел Питер Кумс, отец Арчи. На нем была синяя рабочая рубашка и джинсы, сапоги были залеплены грязью. Он посмотрел на толпу у забора; он посмотрел прямо на Оливера.
Он улыбнулся.
Оливер почувствовал, как подается назад; он плечами вжался в грудь женщины, стоявшей прямо за ним. Он схватился за забор, чтобы не упасть, не сводя глаз с Питера Кумса, с его улыбки. Оливер не узнавал в этой улыбке отца своего лучшего друга. Она была слишком широкой — на какую-то неуловимую, микроскопическую долю шире, чем нужно для человеческого лица. Тонкое, едва заметное изменение — из тех, что ловишь краем глаза. Мужчина пошел к забору, к Оливеру, с этой неподвижной ухмылкой, прорезавшей его лицо, словно зубастый красный надрез.
— ХВАТИТ РАЗРУШЕНИЙ! — взревела новая кричалка вокруг, и звуки будто ударили Оливера по ушам. Этот шум был форменным насилием. Фронтальный погрузчик с грохотом обрушил ковш на склон, отправляя очередную порцию земли и камней на пляж. Трещина обнажилась еще сильнее; тьма изнутри поползла наружу.
— ПРЕКРАТИТЕ СТРОЙКУ!
Питер Кумс, казалось, вовсе не собирался вступать в спор с протестующими; нет, он был нацелен на Оливера, он шел прямо к нему. Улыбка не сходила с его лица.
— ХВАТИТ РАЗРУШЕНИЙ!
Оливер попытался отступить, но почувствовал, как напирающая сзади толпа толкает его вперед, прижимая к сетке. Питер продолжал идти.
— ПРЕКРАТИТЕ СТРОЙКУ!
Оливер почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Фронтальный погрузчик продолжал скрести скалу, прорезая в камне рваные полосы,
полоски зебры,
вырывая землю, обломки, песок и наносную породу, которые тысячелетиями вбивались в это место силами океана, ветра и дождя. Силами, которые похоронили то, что лежало под ними, под этим мысом.
Надо было оставить его скрытым.
И внезапно Оливер почувствовал себя очень одиноким. Несмотря на то что он был зажат между плечами протестующих, оглушен запахом их тел, их жаром, он чувствовал себя изолированным, брошенным. Он видел приближающегося отца Арчи, видел угрозу на его лице; слышал неистовые крики людей вокруг. Ему не к кому было обратиться. Некому доверять.
Никому, кроме друзей.
— ХВАТИТ РАЗРУШЕНИЙ!
С неимоверным усилием Оливер изо всех сил оттолкнулся от ячеек забора, бросаясь назад в толпу. Ему удалось проскользнуть в щель между двумя людьми, вырываясь из давки. Он почувствовал, как теряет равновесие, и едва не упал, но чья-то твердая рука вовремя его подхватила. Он поднял глаза — это была Синтия Квест.
— Оливер, — позвала она, — ты в порядке?
— Мне нужно найти их, — выдохнул он, задыхаясь. — Я должен им сказать.
— Кого найти?
— Моих друзей. Я должен их найти.
С этими словами он вырвал руку из хватки Синтии и стал проталкиваться сквозь оставшихся людей в толпе. Среди этого хаоса, среди скрежета техники на пляже и неумолимого скандирования протестующих, Оливер бегом бросился вверх по дороге, прочь от берега, к лесу. К своим друзьям.
Глава 10
ВТОРНИК
Костер догорел.
Черная лента дыма тянулась от последнего полена внутри каменного кольца. Где-то в далекой пелене деревьев запела птица. Трое друзей окружили Оливера полумесяцем — они были словно живое укрытие, каждый склонился к нему. Когда его рассказ закончился, какое-то время все молчали.
— Нам нужно вернуться, — сказал наконец Арчи.
— И что делать? — спросил Крис.
— Мы должны их остановить, — ответил Оливер. Голос его звучал изможденно. — Они не могут продолжать работу. Они не могут копать дальше.
— Думаешь, они станут нас слушать? — спросил Крис. — И что мы им скажем — что дохлая зебра велела нам прекратить стройку? Это сработает просто на ура.
— Крис, — осадил его Арчи. — Остынь на секунду.
— Арчи, почему бы тебе не поговорить с отцом? — предложила Афина. — Может, ты сможешь его убедить.
Оливер посмотрел на Арчи с ужасом. Арчи заметил это и сказал: — Я мог бы попробовать. Не уверен, что из этого выйдет толк.
— Он не в себе, — прошептал Оливер. — Клянусь. Я клянусь, с ним что-то не так.
— Что именно — что он как-то странно тебе улыбнулся? Да брось, Олли, — сказал Крис. — Всё это, что ты видишь — это страшно, но это не по-настоящему. У тебя был припадок. Ты лежал в больнице…
— Я знаю, что я видел, — тихо проговорил Оливер.
— Ты был в больнице, — продолжал Крис. — Тебя там продержали две ночи. Наверное, у тебя было сотрясение. Тебе не кажется, что это самое логичное объяснение?
— Не знаю, Крис, — вставил Арчи. В животе у него снова завязался узел. — А как быть с тем, что видел я? Что насчет Биргитты?
Оливер поднял глаза на друга. — К-кого? — заикнулся он.
— Он видел ту леди, Биргитту Вудли, — сказал Крис, будто стараясь выложить информацию раньше Арчи, надеясь, что так она потеряет часть своей странности. — В лесу. Она заблудилась.