И звезды блуждали во тьме (ЛП)

Вскоре он подошел к каменной стене. Он почувствовал непреодолимое желание прижать руки к холодным камням. Он запустил ногти в раствор между камнями и начал выламывать их, открывая дыру в стене. Когда он это сделал, в комнату начал врываться свет, ослепляя его. Выломав достаточно камней, он шагнул в проем и внезапно оказался в водопропускной трубе, проходившей под 101-м шоссе. Стоял яркий день, и солнце, казалось, висело высоко в небе, но бетонный тоннель был окутан тьмой. Там, на фоне света с другой стороны эстакады, показалась шаркающая фигура, которая, казалось, с трудом двигалась.
  
Оливер подошел ближе, в тень, отбрасываемую трубой. Его глаза привыкли к темноте. Он увидел зебру — то самое полуобглоданное существо, которое видел в больничном коридоре; она пыталась подняться на ноги. Животное оглянулось на него, его глаза были залиты кровью; оно медленно выпрямилось.
Зебра пошла прочь. Она на мгновение замерла, когда вышла на свет с другой стороны трубы; Оливер видел розовые окровавленные внутренности животного, свисающие из раны на брюхе. Она снова коротко оглянулась на него, прежде чем продолжить путь по тропе к лесной дороге. Она явно хотела, чтобы Оливер следовал за ней. И Оливер последовал.
Странно, но он чувствовал себя спокойным. Он не ожидал, что будет чувствовать себя именно так, но в этой зебре было что-то, что внушало утешение. Она была ему чем-то знакома, но в тумане сна Оливер не мог понять, откуда это чувство узнавания. Раньше он сомневался, но теперь знал: зебра — добрая. Она не желала зла ни ему, ни его друзьям. В каком-то смысле он инстинктивно понимал, что зебра существует в противовес тому злу, которое вырвалось в Сихэм через дыру в скале. И поэтому он шел за ней.
Они поднялись по тропе, которая вывела на гравий лесной дороги; зебра ждала на развилке, пока Оливер догонит её. Оливер обнаружил, что может идти только с одной скоростью, словно сон замедлял его, и зебра время от времени останавливалась, чтобы подождать Оливера. Примерно через милю Оливер рискнул задать животному вопрос.
— Куда мы идем? — спросил он.
Зебра остановилась и посмотрела на него своими грустными красными глазами, после чего просто продолжила путь. Она оставляла за собой темный кровавый след.
Солнце, казалось, неподвижно застыло в небе. День не двигался; воздух казался замершим.
Спустя некоторое время они добрались до места, где земля выравнивалась на участке вырубленного леса; дорога шла прямо через просеку к стене деревьев на другой стороне. Оливер, конечно, узнал это место — он ходил по этой дороге несколько раз с тех пор, как сошелся с Крисом и Арчи. Но теперь, здесь, что-то его остановило.
Зебра продолжала идти.
— Ты куда? — крикнул Оливер. — Подожди меня!
Она лишь на мгновение замерла у края леса и оглянулась на него. Эти безнадежные глаза, красные глаза. А потом животное исчезло, скрывшись в зарослях деревьев на другой стороне просеки.
Внезапно Оливер почувствовал, как две руки сильно схватили его за плечи. Он вскрикнул, когда его резко развернули лицом к захватчику. Это была женщина неопределенного возраста, лицо её было измазано грязью. На ней была грязная, плохо сидящая одежда, и от неё пахло костром и сигаретами.
— Где тела? — закричала женщина. Она отчаянно затрясла Оливера. И громко повторила: — ГДЕ ТЕЛА?
И тут Оливер проснулся.
В доме было тихо. Он приподнялся на локтях и оглядел комнату. Голос сестры больше не доносился из кухни; фургон электрика, видневшийся в окне, уехал. Он посмотрел на часы над газовым камином в углу комнаты — было уже пять часов. Как долго он спал? Потирая глаза, он прокрутил в голове свой сон, собирая воедино разрозненные детали, те крошечные тени образов, которые его бессознательное — или что-то еще — выставило перед ним.
Вспышка узнавания пронзила Оливера. Это было не просто дежавю. Он знал эту зебру. Он знал, откуда она взялась. Она пришла из его памяти.
Семейная поездка пять лет назад, когда Оливеру было восемь. Долгая дорога по 5-й магистрали в Лос-Анджелес, после развода, к родственникам матери. Сафари-парк по пути домой — своего рода зоопарк под открытым небом в поросших кустарником холмах северной Калифорнии. Это было сомнительное заведение, что было ясно по раскрашенным вручную выцветшим на солнце рекламным щитам у дороги. Оливер на заднем сиденье; его сестра Дженн — впереди; они оба хотели заехать туда, посмотреть на животных. Они проехали десять миль в сторону от магистрали к ветхим воротам на грунтовой дороге. Купили билеты в сувенирной лавке — небольшом обветшалом вагончике — и поехали по однополосной дороге через вольер. Эму несколько ярдов бежал за ними; гиппопотам принимал ванну в грязном пруду прямо у дороги. Животные, которых они видели, выглядели бледными и костлявыми. Оливер смотрел на них через защитное стекло закрытого окна. Казалось, им здесь не место. Животные безучастно провожали машину взглядом — безмолвные свидетели своего невольного заточения. А потом Оливер увидел зебру.
Она лежала на земле, окруженная небольшим прайдом львов. Они наткнулись на неё внезапно, только что обогнув холм. Дженн закрыла рот рукой, подавляя крик; Агнес ударила по тормозам и велела Оливеру закрыть глаза. Львы разошлись, расположившись поодаль, чтобы с ленивым любопытством наблюдать за семьей. Игнорируя приказ матери, Оливер вытянул шею над передними сиденьями и уставился на животное. Всё еще живая, зебра волокла свою полуобглоданную тушу по сухой траве, а темное пятно крови впитывалось в землю.
Мимо с ревом пронеслись четверо мужчин на квадроциклах, разогнав львиный прайд. Похоже, это были работники парка. Они были вооружены винтовками с оптическим прицелом; двое из них помчались за львами, а оставшиеся двое подошли к зебре. Понаблюдав за ней мгновение, они развернулись и подошли к машине. Агнес осторожно опустила стекло.
— Вынужден попросить вас ехать дальше, мэм, — сказал мужчина.
Агнес подчинилась просьбе, и через пятнадцать минут они уже вернулись на трассу, мчась на север, в сторону Орегона. Никто не проронил ни слова. Образ зебры навсегда запечатлелся в памяти Оливера.
И вот она снова здесь, пять лет спустя. В больничном коридоре в Харрисберге; в его сне — по ту сторону трубы под 101-м шоссе. Пытающаяся доползти до безопасности, пока кровь медленно вытекает из её тела пульсирующими лужами.
— Арчи, — произнес он внезапно и громко.
— Что такое, милый? — Это была его мама, которая только что вошла в дверь.
— Н-ничего, — ответил он. Теперь он отчетливо вспомнил тот фрагмент сна, где Арчи встретил Лиз Кумс в ванной. Он посмотрел на мать широко раскрытыми глазами.
— Что случилось? — спросила Агнес.
— Как… — начал он, — как ты себя чувствуешь?
— Я? Всё в порядке, солнышко. Ну, если не считать того, что я немного расстроена счетом, который мне выставил тот парень. Двести долларов за розетку? Да он издевается. — Она замолчала, глядя на сына. — Ты в порядке?
Взгляд Оливера поплыл; он молча уставился в пол. — Не знаю, — ответил он.
Агнес присела на диван рядом с Оливером. Она приложила тыльную сторону ладони к его лбу и нахмурилась. — Врач сказал, что пройдет несколько дней, прежде чем ты вернешься в норму, — произнесла она. Её рука скользнула со лба на его щеку. — Жара нет. Но ты дай мне знать, если почувствуешь себя хоть немного не так, ладно?
Прикосновение матери к его коже мгновенно успокоило. Оливер глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Хорошо, — сказал он. — Я в норме. Просто немного… уверен, это последствия того случая.
  
Агнес улыбнулась и встала. — Ладно, я в магазин «И-Джи-Эй» — есть пожелания на ужин?
— Мам? — спросил Оливер, проигнорировав вопрос.
— А?
— Будь осторожна, — сказал он.
Агнес посмотрела на сына, склонив голову, словно наблюдая за каким-то странным и таинственным существом. — Всегда, — ответила она с улыбкой. — Всегда.
***