И звезды блуждали во тьме (ЛП)

— Мне это не приходило в голову, — говорит Тофф.
Но тут слышится шум. Это транспортное средство, моторизованное средство, едущее по дороге. Тофф и Варт поворачиваются на звук. Вскоре прибывает машина. Это золотистый автомобиль, украшенный звездой. Средство передвижения условной власти в этой местности. Машина останавливается посреди дороги; с водительского места выходит человек.
  
— Их поймали? — спрашивает Варт.
Человек качает головой.
— Куда они делись? — спрашивает Тофф.
— В дом, — отвечает человек.
Тофф и Варт смотрят друг на друга. Варт говорит: — Значит, они в ловушке. Там они больше не причинят вреда.
Человек кивает и произносит: — Пойдемте на пляж.
— Что случилось? — спрашивает Варт.
— Они пробились, — говорит человек. — Они нашли путь.
Варт улыбается; Тофф улыбается. Лагг остается лежать навзничь в зарослях у дороги, глядя в небо.
— Оно чудесно, — тихо говорит он. Но его никто не слышит.
Там, у океана, груды известняка и сланцевого шлака, вырванные из чрева скалы, превратились из маленьких холмиков в исполинские кучи. Теперь они усеивают пляж на север и юг, подобно массивным муравейникам. Утес не узнать; береговая линия безвозвратно изменена вгрызающимися в нее машинами.
Прибывают Тофф, Лагг и Варт. Условная власть в золотистой машине со звездой везет их мимо главных ворот дома Лэнгдонов, где интернированы мешающие дети, вниз к пляжу. По прибытии их встречает зрелище лихорадочной деятельности, дыма, грязи и песка. Дыра стала больше. Они видят это еще до того, как переступают порог ограды из сетки-рабицы.
Машина замирает на песке. Дверь им открывает женщина в домашнем платье в цветочек. — Они пробились, — бесстрастно говорит она, пока они выходят на песок.
— Где? — спрашивает Варт. — Покажи нам, где.
На пляже толпится целая армия людей: они управляют техникой, разбирают массивные завалы щебня, усеивающего берег. Брешь в скале выросла; трое мужчин видят это мгновенно. Это возвышающийся над ними массивный разлом в породе. Установлены металлические опоры, чтобы проем не обрушился, пока орды рабочих входят и выходят из его зева, толкая тачки, полные камней и мусора, чтобы вывалить их в ожидающую кучу.
Трое — Варт, Тофф и Лагг — направляются к дыре; они встают у края. Внутри каверны установлены леса; прожекторы заливают глубину ослепительно белым светом. Безмолвные рабочие, вооруженные кирками и сверлами, кромсают породу далеко внизу. Трое мужчин спускаются по металлическим лестницам; на платформе их встречает человек по фамилии Кумс.
— Мы пробились, — говорит человек.
— Очень хорошо, — отвечает Варт. — Покажи нам.
Они следуют за человеком вниз по лестницам, мимо лесов, пока не оказываются на небольшом пятачке, вырубленном в скале. Там, прямо у ног мужчин — маленькое отверстие. Камень здесь обвалился, и Варт, опускаясь на колени, чувствует, как из дыры исходит затхлый, холодный воздух.
Он смотрит на своих товарищей. Улыбается. — Братья, — говорит он. — Мы близко. Мы очень близко.
Глава 19
В доме царила тишина, если не считать скрипа половиц под ногами шестерых ребят, вошедших в просторный вестибюль. Кто-то чихнул; пылинки разлетелись в лучах света, падавших из немногих видимых окон. Арчи почувствовал, как что-то коснулось его руки, и вздрогнул.
— Это всего лишь я, — услышал он голос Афины.
— Где-нибудь есть выключатель? — раздался голос Макса.
— В таком месте точно не может быть электричества, — сказала Меган.
Их глаза быстро привыкали к темноте дома; многие окна, которые годами атаковали городские дети, были заколочены фанерой.
— Я ищу… ой! — воскликнул Крис. Арчи взглянул на него. Тот посасывал палец. — Заноза, — пробормотал он.
— Вот он, — сказал Оливер, и внезапно комнату залил свет.
— Ого, — выдохнула Меган. — Кажется, я ошиблась.
Все шестеро притихли, разглядывая открывшуюся перед ними картину. Парадная лестница вела наверх от пола, устланного ветхим бордовым ковром; стопки газет и журналов возвышались над полом, точно маленькие небоскребы — город из хлама и обломков забытой жизни. Здесь стоял старый телевизор; там — груда деревянных стульев, беспорядочно наваленных друг на друга, словно акробатический номер, застывший во времени. Сами ступени служили своего рода полками: на каждой лежала стопка старых, потрепанных временем книг. Пыль была повсюду — каждая поверхность, каждый угол были укрыты густым слоем серого налета. Паутина, которую мог бы сплести гигантский паук, цеплялась за каждый угол, свисая со стен на сломанную мебель на полу.
— Наверное, они просто не отключают электричество, — сказал Арчи. — Я слышал, что все Лэнгдоны — последние из них — живут в Нью-Йорке или типа того.
Меган провела пальцем по участку стены рядом с дверью. Там скопился слой плесени, портивший цветочный узор обоев. Арчи наблюдал, как она изучает черное пятно на пальце, прежде чем поспешно вытереть его о джинсы. — Гадость, — бросила она.
— Как давно всё это в таком виде? — спросила Афина. — В смысле, здесь же вечность никто не жил.
Макс подошел к одному из окон, выходящих в заросший сорняками двор; он приложил ладонь к стеклу и сказал: — Они ушли. Они не пошли за нами.
— Их не пускает гексафойл, — сказал Оливер. — Это своего рода оберег. Символ.
— Почему же он нас не остановил? — спросил Макс.
— Мы же не из этих, — вставил Крис. — Очевидно же.
Макс проигнорировал его. — Мама меня прибьет, когда увидит машину. Она в хлам.
— У мамы сейчас есть заботы и посерьезнее, — отозвался Арчи.
— И долго мы тут будем торчать? — спросила Меган.
— Не знаю, — ответил Арчи. — Может, сможем улизнуть сегодня ночью.
— И куда потом? — спросила Афина.
На этот вопрос никто не ответил. Они начали расходиться, каждый потянулся к какому-нибудь скоплению хлама или заваленному вещами углу огромного вестибюля. Воздух пах затхлостью и теснотой; облака пыли взмывали при каждом шаге, словно они ступали по лунному ландшафту.
— Ребята, — позвал Крис, — сюда. — В свете единственной лампочки, свисающей с люстры, открылась новая комната — что-то вроде гостиной. Арчи последовал за остальными, изучая облезающие обои и полоски краски, свисающие с покоробленного от сырости потолка. На столе стоял старый проигрыватель, окруженный стопками древних виниловых пластинок. Арчи просмотрел их: Брамс, Шуберт, Лист. Конверты так покоробились и выцвели, что названия было почти не разобрать. Рядом на буфете фарфоровая ваза стояла между несколькими ящиками для бумаг. От букета остались лишь стебли давно рассыпавшихся цветов; серые лепестки усеивали пыль у основания вазы.
Меган прижалась к Максу; тот покровительственно обнял её за плечи. — Фу, — выдохнула Меган. — Не хочу я здесь оставаться, когда солнце сядет.
— Хочешь лучше оказаться там? — Крис кивнул в сторону двери.
Меган сердито зыркнула на брата, но ничего не сказала.
— Гляньте сюда, — позвал Оливер. Он прошел через гостиную и оказался в помещении, похожем на кухню. Арчи последовал за ним, нащупывая выключатель на дверном косяке. Он нашел его: старинную кнопку, которая зажгла лампочку в грязном потолочном плафоне. Кухня сохранилась на диво хорошо: в шкафчике рядом с раковиной на одной полке стояли ровные ряды изящных рюмок. Под ними — ряд одинаковых чайных чашек. Всё было покрыто тонким слоем пыли.
Над раковиной свисали изодранные занавески; к рамам были прибиты два куска фанеры, полностью закрывавшие солнце. Тени в комнате казались холодными и болезненными в тусклом свете.
  
— Ну и местечко, — донесся голос Афины из гостиной. Она заглядывала на кухню. Макс и Меган стояли за её спиной. Казалось, бешеная погоня от лагеря стала далеким воспоминанием, вытесненным тем фактом, что они находятся внутри дома Лэнгдонов — места, которое всю их жизнь существовало лишь в легендах.
— Скорее уж отрава, — добавила Меган, глядя на пятна грязи и плесени на линолеуме.