И звезды блуждали во тьме (ЛП)

— Что такое? — шепнул Арчи другу.
— Я здесь был, — ответил Оливер. — Я знаю это место.
— Как? — спросила Афина.
— Мне это снилось, — ответил Оливер.
Чарльз Лэнгдон наконец спустился на пол темного подвала. Единственным источником света здесь был слабый отблеск, падающий сверху от лестницы. Чарльз чем-то зашуршал; в темноте вспыхнула головка спички. В руке он держал керосиновую лампу; он поднес спичку к фитилю. Когда свет лампы разгорелся, подвал обрел четкие очертания. Это была просторная комната, окруженная каменными стенами. Пол был земляным, плотно утрамбованным, а его поверхность была завалена всяким хламом: старыми, разваливающимися картонными коробками; промокшими стопками газет. Там, необъяснимым образом свисая со стропила, высилась башня из пустых бутылок из-под отбеливателя, связанных вместе.
  
— Простите за беспорядок, — сказал Лэнгдон.
— Я подожду наверху, — заявила Меган, уже начиная разворачиваться.
— Нет, нам нужно держаться вместе, — отрезал Крис.
Меган обменялась взглядом с братом, закатила глаза и продолжила спуск в подвал. — До чего же здесь стрёмно, — бросила она.
— Что этот тип несёт? — прошипел Макс Арчи. Он отвел его в сторону за лестничный пролет.
— Не знаю, — ответил Арчи. — Какую-то дичь.
— Будем за ним приглядывать, — сказал Макс. — Кто знает, что у него на уме. Может, он какой-нибудь детоубийца или типа того.
Но теперь уже Оливер вел группу. Он выглядел измученным, как человек, пытающийся вспомнить слово или имя, которое вертится на кончике языка. Он бормотал звуки, неразборчивые звуки, блуждая по земляному полу подвала. Он шевелил пальцами, массировал виски. Он беспорядочно шагал по заваленному хламом полу. Лэнгдон следовал за ним тенью, высоко держа фонарь и пристально наблюдая за мальчиком, пока тот пробирался через подвал.
— Что происходит? — спросила Афина.
Лэнгдон шикнул на неё. — Не вмешивайся! — прошипел он. — Дай мальчику найти Путь.
Афина смерила мужчину гневным взглядом. Она подошла к Оливеру и спросила: — Олли, поговори со мной. В чем дело? Ты в порядке?
— Я видел это, — произнес Оливер, и его речь на мгновение стала членораздельной. — Оно привело меня сюда. Зебра. Кирпичи. Кирпичи.
— Кирпичи? — переспросила Афина. — О чем ты?
— Ты про эти кирпичи? — раздался голос Макса; он стоял у груды кирпичей в углу комнаты. Они были навалены у стены так, словно здесь что-то обрушилось — хотя никаких следов сноса не было видно.
Глаза Оливера блеснули. — Да, — сказал он. — Это те самые кирпичи. Из моего сна.
Лицо Чарльза Лэнгдона просветлело в сиянии керосиновой лампы. Он быстро поставил фонарь на старый, покосившийся стул и начал раскидывать кирпичи. Один едва не приземлился Арчи на ногу.
— Эй! — крикнул он. — Осторожнее!
— Ну конечно! — приговаривал Чарльз Лэнгдон. — Так просто. Спрятано в углу. Груда кирпичей. А я-то искал потайные двери и задраенные люки. Уф! — Последний звук он издал, отбросив очередной кирпич из кучи. Он неловко выпрямился и начал массировать поясницу.
— Давайте мы поможем, — сказал Крис, и они принялись раскидывать кирпичи. Вскоре они перенесли всю кучу в другую часть подвала. Когда место было расчищено, Лэнгдон взял фонарь и направил его в опустевший угол.
— Я… — начал Макс, не желая разрушать энтузиазм старика. — Я ничего не вижу.
— Но оно должно быть здесь, — сказал Чарльз. — Мальчик! — Он умоляюще посмотрел на Оливера. — Это то, что ты видел?
— Всё как в тумане, — ответил Оливер. Он подошел к углу и начал ощупывать грязную каменную кладку фундамента дома. У Арчи внутри всё екнуло. Ему было страшно, он был сбит с толку. Казалось, что в этот момент от их действий внезапно стало зависеть слишком многое.
И тут Оливер произнес: — Этот камень — он шатается. — Он запустил пальцы в серый раствор между камнями. С кажущейся легкостью ему удалось вытащить камень, открыв темное отверстие в стене фундамента.
Лэнгдон бросился к нему. — Что там?
— Там проход, — сказал Оливер, заглядывая внутрь. — Дайте мне фонарь.
Лэнгдон передал Оливеру свет; тот поднес его к проделанному отверстию. — Да, — подтвердил он. — Здесь какой-то туннель.
Лэнгдон рассмеялся. — Это правда! — воскликнул он. — Всё правда. Путь, Путь! Живо, дети! Нам пора!
С этими словами мужчина начал поспешно вынимать камни вокруг отверстия. Ребята принялись помогать, все шестеро выстроились в ряд, передавая камни из рук в руки. Вскоре они проделали проем размером с небольшую дверь. Все они прекратили работу, завороженно глядя на него. Это было поразительно: тьма, казалось, вытекала наружу — будто они вскрыли вход в мавзолей, который долгое время был запечатан.
Возможно, когда-то в не столь отдаленном прошлом мыс уходил далеко в океан. Но земля претерпевает стремительные изменения, и береговая линия размывалась, пядь за пядью, пока не хватило одного лишь вгрызающегося ковша огромной дизельной машины, чтобы обнажить разлом, ведущий в лабиринт внутри скалы. Эти две силы — природа и человек — работают в тандеме, сводя на нет труды самых благонамеренных людей. Лагг отмечает это, наблюдая за тем, как его братья пробираются через туннели. Он на мгновение задумывается, что запишет это в свой блокнот, чтобы сохранить как еще одну крупицу понимания этого странного и прекрасного места. Он так мало помнит о той, другой жизни, когда они приходили сюда раньше. Снова в поисках той вещи. Тогда он был поражен красотой этого места, но у него не было времени зафиксировать свои наблюдения.
На этот раз он пришел подготовленным. Он взял с собой блокнот.
И действительно, он заметил сразу по прибытии, что местность выглядит совсем иначе. Стало больше построек. Стало больше людей. Дороги больше не состояли из грязи и гравия, а были покрыты какой-то твердой черной субстанцией, которая, как он позже узнал, называется асфальтом. Он сделал пометку об этом. Средства передвижения людей тоже изменились: если раньше их возили животные в своего рода симбиотических отношениях, то теперь их возили машины. Конструкции со сложными механическими частями. Это устранило потребность в животном. С момента своего возвращения он не видел ни одного из этих ездовых животных и поражался человеческой изобретательности. Поистине, это был замечательный народ.
Но теперь его зовет из темноты брат. — Быстрее, Брат, — говорит Тофф. — Почему ты медлишь?
— Я задумался, — отвечает Лагг.
Тофф бросает взгляд через плечо, чтобы убедиться, что Варт его не слышит. — Сейчас не время для раздумий, Брат, — тихо говорит он. — Ты и так достаточно разозлил Варта.
— Да, — отвечает Лагг. — Да, Брат.
В туннелях темно, но они видят. Темнота не мешает им. Они — часть темноты.
Лагг видит Варта впереди, видит движение его тела. Туннели тесные и холодные; здесь сухо, сухостью гробницы. Пока он идет, Лагг чувствует, как его тело слабеет. Он чувствует боль в суставах. Чувствует усталость в глазах. Он зовет: — Брат!
— Да? — раздраженно откликается Варт.
— Ты чувствуешь это? — спрашивает он.
— Да, — отвечает Варт.
— Я чувствую это. Перемену, — говорит Лагг. — Старение.
— Мы близки, Брат, — говорит Тофф.
— Да, мы близки, — говорит Варт.
Варт резко останавливается; он поднимает руку. Тофф и Лагг замирают за его спиной. — Слушайте, — говорит Варт, и его голос переходит в яростное шипение.
Лагг прислушивается. Он слышит голоса. Детские голоса.
— Как это возможно? — спрашивает Тофф, широко раскрыв глаза. Он стар, как Варт, как Тофф. Теперь они невообразимо стары. Они древние.
  
— Они нашли другой путь, — говорит Варт.
— Есть другой путь? — спрашивает Тофф. — Всё это время? Другой путь?
— Медлить больше нельзя, Брат, — говорит Варт. — Ты должен остановить их. И ты тоже, Брат. — Он смотрит на Лагга.
— Что нам с ними сделать? — спрашивает Лагг.
— Вы должны их убить, — говорит Варт.