Муж моей подруги (СИ)
Эля была хорошим ребенком. Она спала всю ночь. У нее никогда не было колик. Она смотрела на мир спокойными темно-синими глазами, которые, казалось, понимали и одобряли все, что она видела.
— Кофе готов.
В комнату вошла Кира. В ушах у нее были бриллиантовые серьги; Володя подарил их ей на рождение Эли.
— Отлично.
Я встала и пошла на кухню. Я налила себе кофе, добавила сахар и молоко и уставилась на ассортимент выпечки на столе. После рождения Эли мы с Кирой проводили вместе очень мало времени. Мне было трудно находиться рядом с ее ребенком; она понимала.
Но с момента рождения и смерти моего ребенка прошло три месяца. Мне нужна была моя подруга. Я скучала по ней. Я должна была восстановить равновесие, чтобы не потерять ее.
Я вернулась в гостиную и обнаружила Киру сидящей на диване рядом с моей дочерью и Элей. Я опустилась в кресло напротив них.
— Великолепный денек.
Я подобрала под себя ноги и откинулась на спинку кресла.
— Да, — сказала она. — Но я уже так устала.
Она нарисовала восьмерку на животе своей дочери.
— Я тоже устала, — сказала Рита, глядя на Киру с обожанием в глазах.
— Я нашел!
Митя с грохотом спустился по лестнице. Его короткие каштановые волосы торчали в разные стороны. На нем была красная майка, которая свисала до колен. В руке он держал флакон лака для ногтей.
— Чудесно, — сказала Кира. Она улыбнулась мне. — Митя хочет покрасить мне ногти на ногах.
— Хочешь, я? — спросила я.
— Нет! — Митя был настроен решительно. — Я сам.
Эля издала забавный звук, и все рассмеялись.
— Эля срыгнула, — гордо объявила Рита.
— Она хороший ребенок, — сказала я. — Спала всю ночь.
— Да. Она маленькая куколка. — Кира наклонилась к своей малышке и проворковала: — Ты маленькая куколка, да, Эля? Мамина маленькая куколка.
Эля булькнула и задрожала от радости.
Кира посмотрела на меня.
— Ты не будешь булочку с маком?
— Я не хочу есть.
— Я уже съела одну. Она очень вкусная.
— Ты можешь взять еще одну, если хочешь.
— Ты уверена?
— Конечно.
Кира начала подниматься, затем посмотрела вниз на свою правую ногу. Митя был сосредоточен; прикусив губу, он осторожно просовывал подушечки для педикюра между ее пальцами.
— Думаю, я подожду.
— Я принесу, — сказала я.
— Нет, я принесу! — отчаянно закричала Рита. Она посмотрела на Киру. — Ты возьмешь Элю?
— Спасибо, милая, — сказала Кира и взяла дочь на руки. — Кто самая красивая девочка на всем белом свете? — спросила она, покрывая поцелуями лицо Эли.
Рита побежала на кухню и вернулась с булочкой на тарелке.
— Держи.
— Спасибо. Поставь тарелку на диван с этой стороны, потом сядь рядом со мной с другой стороны и возьми Элю на ручки, чтобы я могла поесть, хорошо?
Рита с радостью подчинилась. Эля была абсолютно довольна тем, что ее перекладывали с рук на руки. Кира вздохнула и откусила кусочек от своей булочки. Ее сын сидел у ее ног, осторожно покрывая лаком ее ногти.
Я сказала:
— Ну что, Рита, давай позавтракаем, а потом пойдем на пляж.
Моя дочь бросила на меня осторожный взгляд. Она придвинулась ближе к Кире.
— А ты пойдешь? — спросила она у Киры.
— Не сегодня. — Кира зевнула. — Вчера был такой трудный день. Я хочу посидеть дома.
Я провела пальцем по краю своей кружки.
— Я тоже хочу, — сказала моя дочь. Она склонилась над малышкой, покачала головой из стороны в сторону, так что ее кудряшки защекотали личико малышки, и пропела: «Жили у бабуси два веселых гуся…» Эля радостно помахала рукой.
— Но разве ты не хочешь пойти на пляж? — спросила я у Риты.
Она не подняла на меня глаза. Ее плечи под бело-розовой пижамой передернулись.
— Не хочу.
— Митя, хочешь поплавать?
Митя склонился над ногами матери.
— Нет.
Эля начала суетиться. Ее лицо покраснело, и в ее бульканье прорвались тихие всхлипывания.
Лицо Киры просияло.
— Сейчас буду ее кормить. — Она сунула палец в подгузник дочери. — Сухой. Мне нужна пеленка.
— Я принесу, — воскликнула Рита.
— Пеленки в верхнем ящике. Принеси мне заодно влажные салфетки. Они мне скоро понадобятся.
Прикусив язык и сосредоточившись, Рита осторожно передала ребенка Кире, затем вприпрыжку поднялась по лестнице.
Митя сказал:
— Вот так, мам! Нравится?
Кира внимательно изучала свои красные ногти на ногах.
— Идеально, Митюш. Спасибо.
Митя забрался на диван, прижался к матери и скорчил сестре рожицу. Эля что-то проворковала и потянулась к нему, совершенно очарованная. Затем ее лицо снова вспыхнуло, она откинула голову назад и заплакала по-настоящему.
— Она голодная.
— Вот пеленка!
Рита вприпрыжку вернулась в комнату.
Кира положила пеленку на плечо, расстегнула рубашку и лифчик. Она поднесла грудь ко рту дочери, поправила ее руку и ноги. Рита сидела сбоку, следя за каждым движением широко раскрытыми глазами. Митя тоже придвинулся поближе к матери, протянул палец и ухмыльнулся, когда Эля сжала его в кулаке. Они сидели вчетвером, полностью поглощенные моментом.
Я встала и пошла наверх. Никто не заметил моего исчезновения.
Глава 24
Лето 2014 года
Через неделю Володя приехал навестить свою семью, а я вернулась в Краснодар. Максим позвонил и сказал, что он так занят, что не сможет приехать в Сочи; он попытается приехать в следующие выходные.
Его голос по телефону был озабоченным и вялым.
Моя собственная неделя выдалась одинокой. Кира, Эля, Митя и Рита объединились в нечто вроде улья с ребенком в центре. Дважды я брала Митю и Риту с собой на пляж, пока Кира и Эля дремали, но, когда мы возвращались домой, они убегали от меня к малышке.
Я знаю, что в кормящей матери есть что-то притягательное. Рита была очарована. В глубине души я была рада. Я хотела, чтобы Рита увидела… Почувствовала, как прекрасно материнство, чтобы она захотела иметь детей. Возможно, у нее не будет шанса пройти через это вместе со мной. У меня, возможно, никогда не будет другого ребенка. Конечно, не будет, если Максим продолжит оставаться таким безразличным.
Вероятно, виной тому была необычная жара того лета, или влажность, которая давила на город, или, может быть, это были детские чары, но семилетние дети были странно ленивы и с удовольствием лежали на полу, уставившись на Элю. Поэтому, когда я сказала, что хочу поехать в Краснодар к Максиму и оставить Риту с Володей и Кирой, моя подруга с радостью согласилась.
И Рита тоже.
Я немного загорела и хорошо отдохнула, лежа на солнышке и читая, в то время как Рита тусовалась с Элей и ее бандой. Путешествовать в одиночестве было одно удовольствие; я без перерыва слушала музыку в наушниках. К тому времени, когда я приехала домой, я была расслаблена, полна надежд и даже горела желанием продолжать жить.
Квартира был пуста. Я знала, что так и будет. Я знала, что Максим будет на работе. Я планировала принять душ, приготовить ужин и вернуть его к жизни.
В гостиной было немного пыльно, и вид у нее был заброшенный. Я прошла в нашу спальню и застыла там, ошеломленная. Пол, стол и стулья были завалены пивными бутылками и всяким мусором. Максим всегда был аккуратным человеком. Даже в хаосе своего офиса он знал, где находится каждый предмет. Но это... Эта комната…
Максим знал, что я приеду. У него было время навести порядок, пройтись по комнате с мусорным пакетом, но он этого не сделал. Эта комната была посланием. Но что это было за послание? «Мне все равно»?
Постельное белье было смято, грязная одежда, накопившаяся за неделю, устилала пол.
Это был не Максим. Даже в институте он не был таким неряшливым. Я была зла и встревожена. Сначала я постирала одежду, затем прошлась по дому, собирая мусор. Я пропылесосила пол, накрыла на стол и приняла душ. Я надела красивое платье, подчеркивающее мой загар и фигуру, которую я восстановила за последние три месяца.