Муж моей подруги (СИ)

Я передала Элю ее отцу, и она сразу же залилась слезами. Я увидела, как на лице Володи появилось разочарование, и, отворачиваясь, почувствовала иррациональный прилив удовольствия: я нравилась Эле.
Я помогла Рите забраться в ванну, помыла ее, вытерла и одела на нее пижамку. Мы вместе лежали в постели, болтали и слушали звуки, которые издавали разные Степановы, разбредаясь по дому.
  
Поцеловав свою дочь на ночь, я завела стирку и принялась за уборку на кухне. Володя неплохо справился с мытьем посуды, но плита была забрызгана всем, чем только можно. Я усердно драила все вокруг как из необходимости держаться подальше от шума на втором этаже, так и из желания привести дом в порядок.
Затем я приняла душ, натянула халат и отправилась развешивать белье.
Дверь спальни Степановых была приоткрыта. Я услышала, как Кира и Володя спорят, но не могла разобрать их слов.
Я оставила белье в тазике и побежала в свою спальню. Мы разберемся с ним позже. Мои мысли путались. Я закрыла дверь, отгородившись от суматохи остального дома, взбила подушки и устроилась в постели.
Я вздрогнула и проснулась. Было темно. Я посмотрела на часы у кровати. Без десяти час. Дверь моей спальни открывалась с тихим скрипом.
— Ритусь, тебе чего не спится?
В комнату вошел Володя.
Я начала присаживаться, но он несколькими короткими шагами пересек комнату, откинул одеяло и забрался в постель рядом со мной. Во мне вспыхнуло вожделение. Его тело было горячим, большим и пахло солью.
— Это не очень хорошая идея, — прошептала я.
В ответ он положил руку мне на щеку и стал изучать мое лицо.
— Юля, — сказал он.
Это были все его слова. Все, что ему нужно было сказать. Я обхватила его руками и притянула к себе. Простыни шелестели под нами, когда мы двигались. Мы не издавали ни единого звука. Это было прекрасно, настойчиво и так быстро, что я не кончила, но это не имело значения. Ощущение мужского тела в своих объятиях было достаточным удовольствием. После этого он обнял меня, и некоторое время мы лежали так. Я почувствовала, как его дыхание стало медленным и ровным.
— Володя, — прошептала я. — Ты не можешь здесь спать.
— Я не сплю, — сказал он.
Он погладил мои волосы рукой, а затем встал и вышел из спальни.
Я лежала, уставившись в окно. Ночное небо было иссиня-черным, полным звезд.
На следующее утро я собрала наши с Ритой вещи и за чашкой кофе сказала Кире, что мы возвращаемся в Краснодар.
У Киры были темные круги под глазами. Эля уже поправилась и с аппетитом ела.
— Это мы должны уехать, — сказала она. — Это твой дом. Мы захватили его, как орда варваров.
Я посмотрела ей прямо в глаза. Что она знала? О чем она догадалась?
— Нет, мне нужно вернуться в Краснодар и как-то помочь Максиму. Я должна что-то сделать. Я должна привезти его сюда, ему нужно отдохнуть от работы. Если потребуется, я притащу его сюда силой.
Кира пожелала мне удачи, я поцеловала ее в лоб, взяла свои сумки, позвала дочь, и мы направились к двери.
  
Глава 30
 
Лето 2014 года
Неужели тело работает как машина, как часы, как сложнейший механизм? Неужели оно включается и выключается нажатием какой-то кнопки? Иногда кажется, что так и есть. Как еще объяснить полное отсутствие уверенности в себе до того, как я переспала с Володей, и абсолютную уверенность, которую я почувствовала после? Мое тело казалось таким ничтожным, что в глубине души я не винила Максима за то, что он не любил меня, за то, что обвинял меня, за то, что презирал меня. Но после того, как я переспала с Володей, я с огромной уверенностью поняла, что люблю Максима, что я могла бы заставить Максима полюбить меня, что я могла бы заставить Максима подарить мне еще одного ребенка — ребенка, который родился бы живым и здоровым. Я не знала, откуда берется энергия, но она появилась, и этого было достаточно.
Мы с Ритой вернулись в Краснодар ранним вечером, завезли наши сумки домой и отправились в магазин. По дороге домой мы проезжали мимо редакции газеты, и Рита закричала:
— Мамочка, вон папина машина!
Я посмотрела на часы. Было начало девятого.
— Давай навестим папу! — предложила Рита.
— Хорошая идея.
Я свернула на стоянку и припарковалась рядом с машиной моего мужа.
Дверь была не заперта. Мы вошли. Вокруг было пусто, весь зал был погружен в темноту.
— Я знаю, где он! — прошептала мне Рита. — Давай удивим его! — Она помчалась прочь от меня, зигзагами огибая столы, к двери в другом конце офиса, за которой была маленькая кухонька для работников. Прежде чем я успела подумать о том, чтобы остановить ее, она распахнула дверь и воскликнула: — Привет, папочка!
Максим стоял там, обнимая молодую блондинку.
— Папочка, папочка, папочка! — закричала Рита, бросаясь к его ногам.
Блондинка повернулась и улыбнулась Рите. Она была потрясающе красивая. Максим выглядел испуганным, дезориентированным, как внезапно протрезвевший алкоголик.
— О, привет!
Он присел на корточки и поднял ее на руки.
Рита обвила тонкими ручками шею отца и крепко прижалась к нему.
— Папа, мама водила меня в ресторан! И она купила мне розового пони! А у Эли был понос! Когда ты приедешь в Сочи?
Максим рассмеялся, и от того, как он посмотрел на свою дочь, по моему телу разлилась волна нежности: он любил ее. Он действительно любил ее.
— Ты хочешь, чтобы я приехал в Сочи посмотреть на понос Эли? — спросил он весело.
— Нет, папочка, — хихикнула Рита.
Молодой блондинке было не по себе. Она стояла по стойке «смирно», не понимая, что делать.
Я ждала прямо за дверью.
— Виктория, познакомьтесь, — сказал Максим. — Это моя дочь Рита.
— Привет, Рита, — сказала Виктория, улыбаясь. — Красивое платье.
— А я Юлия, — сказала я, делая шаг вперед. — Жена Максима.
— Здравствуйте. — Ее улыбка была натянутой.
— Виктория — наш новый сотрудник, — сказал мне Максим. — Она только что закончила университет.
На мне были спортивные штаны и кофта — свободная, удобная одежда для поездок. Виктория была одета в обтягивающую блузку, юбку-карандаш и неуклюжие черные туфли на высоком каблуке. Ее талия была шириной примерно с мое запястье. Ее грудь была высокой и упругой.
— Я надеюсь, Вам понравится работать в газете, — сказала я Виктории.
— Уверена, что да — ответила она, все еще улыбаясь.
Рита взяла лицо отца в свои ладони и повернула его к себе.
— Я скучала по тебе, папочка, — сказала она. — Мама не умеет плавать с маской и трубкой, как ты, а еще она не несет меня с пляжа на ручках, если я устаю. Без тебя не весело. — Слезы заблестели на кончиках ее ресниц, когда она погладила его по подбородку.
— Ну не грусти, малышка, мы все исправим, — пообещал Максим. Он посадил дочь к себе на плечи.
Рита взвизгнула и вцепилась ему в волосы.
— Я купила помидоры, — зачем-то сказала я.
— И ягодки! — добавила Рита.
Виктория сказала:
— Думаю, мне лучше уйти. Приятно было познакомиться с Вами. До свидания.
— Мы с Митей собрали пазл из ста кусочков! — завопила Рита, когда мы вышли на улицу. — Можно я поеду с тобой, папочка?
За исключением цвета волос, Рита выглядела как ее отец. Когда она станет старше, возможно, ее волосы потемнеют; тогда она будет выглядеть точь-в-точь как он. Я всегда знала, что Рита любила меня, но своего отца она просто боготворила.
Возможно, Максиму было нужно именно это простое, невинное обожание. Или, возможно, ему нужно было резко погрузиться в непосредственный мир ребенка, для которого важно только здесь и сейчас. Максим и Рита были почти неразлучны в тот вечер — шутили, разговаривали, ели, мыли посуду. Она сидела у него на коленях, пока они смотрели телевизор. Когда она начала засыпать, Максим отнес ее в постель, прочитал сказку и поцеловал на ночь.