Муж моей подруги (СИ)

Володя спрашивает:
— А если я окажусь носителем этого гена?
— Тогда есть вероятность, что Митя и Эля тоже являются носителями этого гена.
— Не верю, — плачет Кира.
Я поспешно говорю:
— Кира, у них не может развиться муковисцидоз, если только ты тоже не носитель этого гена. Я не знаю, смогу ли я объяснить это внятно. Я с трудом могу переварить все это сама. Но мы должны все выяснить. Если Митя и Эля действительно являются носителями этого гена, и они вступят в брак с кем-то, кто также является носителем этого гена, у их детей будет шанс заболеть муковисцидозом.
  
Кира закрывает лицо обеими руками. В комнате воцаряется напряженная тишина.
Через некоторое время Володя все же говори.
— Возможно, у Максима этот ген есть, а у меня нет.
— Правильно.
Кира поднимает голову.
— Значит, Максим должен сдать анализы. Если у него он есть, то у Володи нет.
— Не обязательно. Я думала об этом весь день, Кира. Дело в том, что, если Максим действительно является носителем гена, все еще есть вероятность, что Володя также является носителем этого гена. Если так, то Митя и Эля могут тоже могут быть носителями. Я бы не простила себя, если бы не настояла на анализах.
— Давай проясним кое-что, — медленно произносит Кира. — Если Володя является носителем этого гена, а Максим — нет, тогда Володя — отец Вани.
Я отвечаю:
— И если Максим является носителем этого гена, а Володя — нет, тогда Максим — отец Вани. Но если они оба являются носителями этого гена, тогда мы проведем тесты ДНК, чтобы узнать наверняка.
— Тебе следовало поговорить со мной об этом наедине, — говорит Володя.
— Да уж, — замечает Кира глухим голосом. Она не смотрит на него. — Тогда вы с Юлей могли бы сохранить еще один секрет от меня и Максима.
— Кира...
— Давай разберемся. — Кира загибает пальцы, считая. — Ты говоришь мне, что у тебя был роман с моим мужем семь лет назад, и фиг знает, сколько раз за лето с тех пор...
— С тех пор ни разу, клянусь, — говорю я ей.
Она издает отрывистый смешок.
— Во-вторых, есть шанс, что Ваня — сын не Максима, а Володи. В-третьих, двое моих детей могут быть носителями гена муковисцидоза, и их дети могут быть в группе риска.
— И, в-четвертых, Кира, — тихо говорю я, — единственное, что мы знаем наверняка. У Вани муковисцидоз.
Володя спрашивает:
— Как нам сдать анализы?
Я отвечаю ему:
— Это просто. Вы идете в больницу. Там берут мазок изо рта. Это занимает тридцать секунд. Результаты будут через две или три недели.
— Две или три недели, — вторит Кира.
— Ваня ничего об этом не знает. Пока не знает.
— Бедный маленький мальчик, — шепчет Кира. Она поднимает на меня глаза. — А что, если Володя — его отец? Что ты тогда будешь делать?
— Я не знаю. Я не могу загадывать так далеко вперед. Мы должны молиться, чтобы Максим был его биологическим отцом. Если это так, то, возможно, с Володей все в порядке. Когда он сдаст анализы, мы поймем, что ваши дети здоровы.
Лицо Киры осунулось и побледнело.
— Знаешь, я могу понять, почему ты спишь с Володей. Чего я не понимаю, так это как ты могла скрывать это от меня все эти годы. Как ты могла лгать мне?
Я пристально смотрю на Киру.
— Думаю, я довольно хорошо научилась врать, — говорю я.
В воздухе повисает мертвая тишина, как будто из комнаты внезапно исчез кислород. Кира ощетинивается.
— Ты мне угрожаешь?
— Я не это имела в виду.
Володя спрашивает:
— Угрожаешь?
Кира встает. Она вся дрожит. Сквозь шок прорвался гнев.
— Мне все равно. Ты можешь рассказать Володе о Кирилле. Ты можешь рассказать ему о моих маленьких летних увлечениях. Ты можешь рассказать ему все секреты, которыми я когда-либо делилась с тобой. — Она смеется, и в то же время в ее глазах выступают слезы. — Насколько я понимаю, ты уже это сделала!
— Кира. — Я протягиваю руку. — Я ничего ему не говорила.
— Что не говорила? — строго спрашивает Володя.
— Я думала, что могу тебе доверять! — Кира плачет, глядя на меня. — Я думала, ты моя лучшая подруга.
— Кира...
— А ты! — Она набрасывается на своего мужа. — Ты всегда пытался заставить меня быть не той, кто я есть. Ты всегда хотел, чтобы я притворялась какой-то картонной куклой. Как ты мог требовать всего этого от меня и параллельно спать с ней?
— Это было не постоянно, Кира. Это случилось всего дважды.
— Ты был таким напыщенным! Таким претенциозным! Таким лицемерным! Вы оба! Я сравнивала себя с тобой, я пыталась соответствовать тебе, и все это время вы оба были лжецами и предателями!
— Всего два раза, Кира.
Кира оглядывает комнату безумным взглядом. Мне кажется, она ищет, чем бы в нас швырнуть. Она совершенно удивляет меня, когда объявляет:
— Я ухожу. — Она пересекает гостиную.
— Кира, — говорю я разумно, — уже поздно.
Она не отвечает.
Володя спрашивает:
— А как же дети?
Она поворачивается к нему.
— Ты в состоянии позаботиться о них.
— Но что мне им сказать?
— Скажи им, что я уехала к Кириллу, — говорит она и выбегает из комнаты.
Володя следует за ней, оставляя меня одну.
Двадцать минут спустя, незадолго до полуночи, к дому подъезжает такси. Кира спускается по лестнице, держа по чемодану в каждой руке. Володя следует за ней; он выглядит опустошенным, больным. Он оставляет дверь открытой и выходит за ней на улицу. Володя что-то говорит Кире. Она мрачно отвечает. Хлопает дверца машины. Такси отъезжает от дома.
Володя возвращается в дом, тихо закрывая за собой дверь. Мы смотрим друг на друга, не зная, что сказать. Его глаза полны печали, замешательства и чего-то еще... Беспокойства? Привязанности? Если он попытается обнять меня в попытке утешить, я умру от стыда.
— Юля, в какую ужасную переделку мы попали.
Он приближается ко мне.
Даже разговаривать с ним подобным образом кажется предательством по отношению к Кире и Максиму. Я могу выдавить и себя только:
— Мы не можем...
Он останавливается как вкопанный. Кивает, кашляет.
— Я уеду утром.
Слезы градом катятся по моему лицу.
— Хорошо.
— Если ты хочешь, чтобы я взял с собой Митю и Элю, я это сделаю.
— Оставь их. Так будет лучше для них.
— Я сдам анализы как можно скорее.
— Спасибо.
— Мне жаль, что так все получилось.
— Я знаю.
— Ты хочешь...
Его лоб морщится от боли и недоумения. Он не знает, что предложить. Но его глаза ищут мои глаза.
Я смотрю на этого мужчину. Даже сейчас, в этот ужасный момент, когда все мое существо пропитано отвращением к себе, мои глаза наслаждаются его видом.
— Мне нужно поспать, — говорю я.
— Да, конечно.
Я отворачиваюсь и бегу вверх по лестнице, спеша к необходимому забвению, к безмолвной, отупляющей темноте.
  
Глава 33
 
Лето 2014 года
Я никогда не узнаю, что произошло между Максимом и очаровательной юной Викторией. Я спрашивала его. Он резко ответил: «Что ты пристала, ничего не было!» Его лицо вспыхнуло, он не смотрел мне в глаза. Что-то точно произошло, пусть даже только в его воображении. И, что бы это ни было, это вернуло его к жизни.
То же самое произошло и со мной. Без сомнения, моя короткая связь с Володей была своего рода подарком, напоминающим мне о радостях жизни. Внезапно я увидела, каким замечательным был мой муж, какой бесконечно удивительной была моя дочь. Я не видела их ясно последние несколько месяцев; они были отделены от меня завесой горя. Теперь я хотела любить их так, как они того заслуживали.
Возможно, Виктория сделала то же самое для Максима. Конечно, я ревновала, и, если я позволила бы себе слишком долго размышлять о его возможной неверности, я впала бы в ярость. Но я бы лучше предпочла, чтобы Максим был неверен, чем погрузился в отчаяние.
  
Та ночь, когда я соблазнила собственного мужа, положила начало новому этапу наших отношений. Как будто мы влюблялись друг в друга заново.