Муж моей подруги (СИ)
— Доброе утро, — говорю я дочери, целуя ее в щеку.
— Доброе утро, мам.
— Как ты себя чувствуешь, Ванюш?
Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, и позволяю своим губам задержаться на его лбу. Я почти уверена, что у него жар.
— Хорошо, — говорит он и разражается приступом кашля.
— Знаешь что? — говорю я небрежно, размешивая молоко и сахар в своем кофе. — Думаю, я оставлю тебя сегодня дома.
— Но папа собирается отвезти нас в школу! — протестует Ваня.
— Малыш, ты кашляешь. И ты очень плохо спал ночью.
— Мама, я хочу в школу!
— Лучше оставайся дома, дружок, — говорит Максим. — Тебе надо подлечиться.
— Если я не пойду в школу, можно мне прийти на суд сегодня? — спрашивает Ваня.
— Давай посмотрим, как ты будешь себя чувствовать, — отвечает Максим.
— Папа. Я не очень понимаю, — говорит Рита. — Почему активисты подали в суд на «Искру»? У нас в школе все учителя говорят об этом суде. Они говорят, что ты будешь выступать на нем как свидетель со стороны Павла Мартынова.
Максим отвечает ей и в то же время протягивает руку, чтобы пододвинуть стул Вани поближе к столу.
— Активисты считают, что земля досталась Заречному незаконно. Они утверждают, что участок должен принадлежать городу. Но это долгая история. Я тебе позже все подробно расскажу.
Рита внимательно наблюдает за своим отцом.
— Говорят, дядя Володя будет отстаивать интересы этих активистов.
— Дядя Володя? — спрашивает Ваня.
Максим не краснеет и не делает паузу.
— Верно. Дядя Володя.
Рита напирает.
— Ты злишься на него, папа?
Вот оно, думаю я, первое испытание, и, конечно, далеко не последнее. Ваня чувствует напряжение и переводит взгляд с сестры на отца.
— Нет, милая, я не сержусь на дядю Володю, — отвечает Максим. Он спокойно смотрит в глаза дочери и говорит с той взвешенной рассудительностью, за которую люди привыкли им восхищаться. — Дядя Володя — юрист. Это его работа — говорить от имени людей, которые его нанимают. Мы с ним можем расходиться во мнениях, но это бизнес, а не личное. Мы и раньше часто были по разные стороны баррикад. Возможно, ты слышала некоторые из наших споров о политике.
— Это немного странно, что ты на стороне корпорации.
— Да, обычно я придерживаюсь противоположной точки зрения в таких вопросах. Но я много изучал это дело и считаю, что строительство комплекса будет лучшим решением для большинства людей в городе. Если ты хочешь, чтобы я отвез тебя в школу, Рита, лучше поторопись. Я выхожу через пять минут.
— Папа? — Ваня ерзает на стуле. — Ты придешь домой сегодня вечером?
Максим смотрит на своего маленького мальчика.
— Да. Сразу после суда.
Ваня кивает, вполне удовлетворенный.
Дождь прекратился, но небо остается серым, и ветер раскачивает тяжелые ветви деревьев так, что они время от времени задевают окно. Когда Рита и Максим уходят, Ваня обмякает в кресле, как воздушный шарик, из которого вышел весь воздух.
— Малыш, мне надо измерить тебе температуру.
Он суетится, но я настаиваю и обнаруживаю, что температура подскочила до 38,8 градусов.
Я быстро одеваю Ваню, и мы едем в больницу. Мы покорно сидим в коридоре, в то время как другие дети чешутся, ноют, ворчат и скулят на руках у своих матерей. Люди с негативом смотрят на нас каждый раз, когда Ваня кашляет. Я знаю, что это раздражает; я виновато улыбаюсь и напоминаю ему прикрыть рот. Он сидит у меня на коленях, его кожа горячая. Мне страшно.
Глава 47
Осень 2021 года
Ваня хорошо помнит Алексея Борисовича и не уклоняется от различных навязчивых манипуляций доктора. Алексей Борисович ловкий и с чувством юмора, он гениально ладит с детьми, а также прекрасно ладит с матерями. Он спокоен и очень добр; кажется, будто он понимает и принимает все. Например, невротическую потребность родителей привести ребенка на прием из-за легкого кашля.
— Ну что, дружище, — говорит врач, — ты знаешь, что мы сегодня будем делать? Будем делать рентген грудной клетки!
— Будет больно? — спрашивает Ваня.
— Ты ничего не почувствуешь. Я обещаю. — Он смотрит на меня, сверкая очками. — У нас подозрение на воспаление легких, — весело говорит он, чтобы не напугать Ваню.
По лабиринту коридоров мы добираемся до кабинета лучевой диагностики. И снова терпеливо ждем. Ваня сидит у меня на коленях, не суетясь, его голова прожигает мне рубашку.
Алексей Борисович встречает нас после рентгена.
— Приятель, у меня есть для тебя новость. — В руке у него рентгеновский снимок. Он приседает, чтобы быть на одном уровне с Ваней. — Сегодня тебе нужно лечь в больницу.
— Я не хочу, — говорит Ваня, съежившись.
— Да ладно тебе, ты просто не знаешь, как это весело. Ты можешь валяться в постели и играть целый день. Послушай, я бы и сам хотел туда попасть.
— Я не хочу, — настаивает Ваня.
— Ну, ты видишь этот снимок, Ваня? Он говорит о том, что у тебя пневмония. Твои легкие перегружены. Я готов поспорить, что у тебя проблемы с дыханием. Я готов поспорить, что тебе очень тяжело дышать. Из-за этого ты постоянно чувствуешь усталость, тебе не хочется играть и ходить в школу. Единственный способ избавиться от этой проблемы — лечь в больницу, где тебе будут давать очень мощное лекарство, которое остановит воспаление легких. Понимаешь, о чем я говорю?
Ваня осторожно кивает.
— Давайте вернемся в мой кабинет, — говорит Алексей Борисович.
Ваня берет протянутую руку доктора и идет рядом с ним. Ошеломленная, я следую за ними. Как только мы усаживаемся в кабинете, появляется симпатичная молодая медсестра.
— Ваня? Пойдем со мной. Я забыла тебя взвесить.
Я тоже встаю, но доктор говорит:
— Вы можете подождать здесь. Он сейчас вернется.
Ваня послушно соскальзывает с моих колен и берет медсестру за руку. Она закрывает дверь.
Алексей Борисович наклоняется ко мне, его лицо внезапно становится суровым. В своем белом халате, в очках с толстыми стеклами, которые сверкают, как какое-то научное оборудование, с довольно резким запахом антисептика и мыла, он кажется пугающим и холодным.
— У Вани пневмония, а при муковисцидозе инфекции в легких всегда намного опаснее. Послушайте, я не пытаюсь Вас напугать. Я хочу, чтобы он лег в больницу. Там в его организм будут вводить более эффективные антибиотики, они действуют быстрее, чем пероральные препараты. Ему нужно много жидкости; у него начинается обезвоживание. Вы уже сказали Ване, что у него муковисцидоз?
— Нет. Я хотела, чтобы муж был со мной, когда я расскажу ему, но мы были... — Как я объясню эти последние три недели? — Мы были очень заняты.
— Значит, вы не сдавали дополнительные анализы?
Я качаю головой.
— Мы были в Сочи...
Лицо доктора покрывается красными пятнами; он сердится на меня или напуган.
— Это не конец света. У Вани может быть хорошая жизнь. У него может быть долгая жизнь. Вы не должны опускать руки, Вы должны быть сильной.
— Я знаю.
— Хорошо. Я позвоню в детскую больницу. Там очень хорошие специалисты. Вас там будут ждать. Возьми с собой этот рентгеновский снимок.
Глава 48
Осень 2021 года
Я звоню секретарше Максима Оле, потому что знаю, что он не возьмет трубку:
— Передай Максиму, что я везу Ваню на госпитализацию. У него пневмония. Я позвоню ему из больницы.
— Я могу чем-то помочь? — спрашивает Оля.
— Да, пожалуйста. Ты можешь встретить Риту со школы?
— Конечно. Она сегодня может остаться у нас.
— Спасибо, Оль.
Ваня спит на заднем сиденье. Несмотря на то, что сейчас середина дня, движение по шоссе интенсивное. Трасса заполнена грузовиками, легковушками, джипами — сигналящими, тормозящими, проносящимися мимо. Солнечные блики отражаются от металлических капотов и крыш, как аварийные сигналы. Черный джип подрезает меня, водитель высовывается из окна и показывает мне средний палец. Пораженная, я сосредоточиваюсь на дороге. Что я делаю не так? Почему этот парень показал мне средний палец? Я хочу, чтобы Кира была со мной. Она высунулась бы из окна и крикнула: «Придурок!», а Максим мягко сказал бы: «Это было адресовано не тебе, Юля. У него просто плохой день. Не принимай это близко к сердцу».