Измена. Без права на ошибку (СИ)

– Я дам официальное заявление только один раз. Максим Морозов – мошенник, который обворовывал партнеров, изменял жене с десятком женщин и теперь пытается переложить вину на жертву своего предательства. Екатерина Морозова – порядочная женщина, которая пять лет жила в браке, не подозревая, что муж ведет двойную жизнь.
– Но господин Морозов утверждает, что вы с его женой...
  
– Мы познакомились ближе уже после того, как она узнала об изменах мужа, – жестко оборвал Андрей. – И я горжусь тем, что смог поддержать ее в труднейший период жизни. А Максим Морозов пусть объяснит, почему от него беременна секретарша и почему он вывел пять миллионов рублей с общих счетов нашего проекта на офшоры.
Журналисты загудели. Кто-то выкрикивал новые вопросы, но Андрей развернулся и ушел в здание, не отвечая.
Телефон в моей руке ожил. Звонил Андрей.
– Ты видела? – спросил он без приветствия.
– Да, – я не узнавала свой голос. – Андрей, зачем ты это сделал?
– Потому что устал молчать, пока он поливает тебя грязью.
– Но твоя репутация... твой бизнес...
– К черту, – отрезал он. – Катя, я не мог больше смотреть, как ты страдаешь из-за его лжи. Пусть теперь весь город знает правду.
Я сжала телефон так сильно, что побелели пальцы. Этот человек только что публично связал свое имя с моим, рискуя всем ради меня. А я даже не попросила его об этом.
– Спасибо, – прошептала я. – Но я боюсь, что ты пожалеешь.
– Никогда, – твердо сказал он. – Увидимся вечером?
– Да. Приезжай ко мне.
К обеду интернет взорвался. Пост Максима с обвинениями в мой адрес потонул в волне комментариев под видео с заявлением Андрея. Журналисты откопали информацию о финансовых махинациях Максима, об офшорах, о беременной секретарше. 
Вика написала в личку: «Катя, прости. Я была слепой дурой. Максим использовал меня так же, как тебя. Спасибо, что не добила окончательно».
Я не ответила. Прощать ее я еще не была готова.
Вечером Андрей пришел ко мне уставший, но со светлым лицом. Я молча обняла его у порога.
– Ты рискнул всем ради меня, – сказала я, глядя ему в глаза. – Почему?
Он коснулся моей щеки.
– Потому что ты этого стоишь. И потому что люблю тебя, Катя. Давно уже.
Я прижалась к нему, чувствуя, как внутри что-то ломается – последние стены страха, недоверия, одиночества.
– Я тоже тебя люблю, – прошептала я. – И очень боюсь этого.
– Не бойся, – он крепко обнял меня. – На этот раз все будет по-другому. Обещаю.
И я поверила. Впервые за долгие месяцы – просто поверила.
  
Глава 14
 
Глава 14
Мы сидели на террасе моего дома с бокалами вина. Город внизу мерцал огнями, и в этом свете лицо Андрея казалось особенно усталым. После его публичного заявления прошло три дня, и скандал постепенно стихал, но я видела, какой ценой ему это далось.
– Спасибо, что остался, – тихо сказала я, накрывая его руку своей.
Он посмотрел на наши переплетенные пальцы и улыбнулся – той грустной улыбкой, которая появлялась, когда он думал о чем-то болезненном.
– Знаешь, я три года никому не позволял быть настолько близко, – произнес он, не поднимая глаз. – После Лены... я решил, что больше никогда не впущу в свою жизнь женщину.
Лена. Я знала это имя только из его короткого упоминания на той встрече в офисе. Жена, которая умерла от рака.
– Расскажи мне о ней, – попросила я. – Если сможешь.
Андрей отпил вина, и я видела, как он собирается с духом.
– Мы познакомились в университете. Она изучала медицину, я – бизнес. Полные противоположности: она – вся о спасении людей, я – о зарабатывании денег. – Он усмехнулся. – Но влюбились с первого взгляда. Та самая глупая, всепоглощающая любовь, в которую веришь только в двадцать лет.
Я молчала, давая ему время.
– Поженились сразу после выпуска. Жили скромно – она работала педиатром в районной поликлинике, я пытался построить свой первый бизнес. Денег не было, но мы были счастливы. По-настоящему счастливы.
В его голосе звучала такая тоска, что у меня защемило сердце.
– Детей хотели?
– Очень. Лена мечтала о троих – двух мальчиках и девочке. – Он сжал губы. – Но сначала решили встать на ноги. Я пахал как проклятый, чтобы создать что-то стоящее, чтобы дать ей и будущим детям достойную жизнь. А потом...
Он замолчал, и я видела, как напряглись мышцы его челюсти.
– Ей было тридцать два, когда поставили диагноз. Рак яичников, четвертая стадия. Врачи сказали – полгода, максимум год. – Голос его дрогнул. – Катя, я готов был отдать все. Весь свой бизнес, все деньги, всю свою жизнь. Только бы ее спасти.
Слезы потекли по моим щекам, хотя я пыталась сдержаться.
– Мы пробовали все: лучшие клиники Москвы, заграничные специалисты, экспериментальную терапию. Я тратил миллионы. Но рак... он не торгуется. – Андрей провел рукой по лицу. – Она держалась год и три месяца. До последнего дня улыбалась мне, говорила, что все будет хорошо, что мы справимся. А я видел, как она угасает с каждым днем.
– Андрей... – я сжала его руку сильнее.
– Последние две недели она провела дома. Не хотела умирать в больнице. Я ухаживал за ней сам – кормил, мыл, носил на руках, когда она не могла встать. И знаешь, что самое страшное? – Он посмотрел на меня мокрыми глазами. – Она извинялась. Просила прощения за то, что оставляет меня одного, за то, что не успела родить мне детей. Умирала – и думала обо мне.
Я не выдержала и обняла его. Андрей уткнулся лицом мне в плечо, и его плечи затряслись.
– Когда она умерла, я три дня не выходил из дома. Сидел в кресле и смотрел в пустоту. Не ел, не пил, не отвечал на звонки. Просто... опустошился. Как будто вместе с ней ушла часть меня.
Мы сидели, обнявшись, и я гладила его по спине, давая выплакаться. Этот сильный мужчина, который публично противостоял Максиму, который помогал мне бороться, – плакал на моем плече, как ребенок.
– После похорон я закрылся от всех, – продолжил он, когда слезы иссякли. – Похоронил себя в работе. Шестнадцать часов в сутки в офисе. Выходные, праздники – не имело значения. Работа была единственным, что держало меня на плаву. Если останавливался хоть на минуту – начинал думать о ней, и боль становилась невыносимой.
– А друзья? Семья?
– Родители умерли давно, сестра живет в Австралии. Друзья пытались вытащить меня в свет первые полгода, но потом сдались. Я был невыносим – злой, замкнутый, отталкивал всех. – Он отстранился, посмотрел мне в глаза. – Были женщины, которые пытались. Знакомые подруг, коллеги, даже клиентки. Но я... не мог. Чувствовал, что предам Лену, если позволю себе кого-то полюбить.
– И что изменилось?
Андрей коснулся моей щеки.
– Ты. Ты изменила все, Катя. Когда впервые увидел тебя на том корпоративе два года назад – жену Максима, улыбчивую, красивую, – подумал: «Вот счастливая женщина». Но потом заметил твой взгляд. Пустой, отстраненный. Ты смотрела на мужа, а видела насквозь.
Я вздрогнула. Значит, я уже тогда что-то чувствовала.
– А когда ты пришла ко мне с предложением объединиться против Максима, я увидел в тебе родственную душу. Такую же израненную, преданную, пытающуюся собрать осколки своей жизни. И подумал: наконец-то кто-то, кто поймет.
– Поэтому согласился помочь?
– Поэтому и согласился. Но очень быстро понял, что дело не только в мести. Мне нравилось быть рядом с тобой. Нравилось, как ты смеешься, как морщишь нос, когда думаешь, как защищаешь свои идеи. Впервые за три года я чувствовал себя живым не только на работе, но и просто... с другим человеком.
  
Мое сердце колотилось так сильно, что я боялась, он услышит.
– Но я боялся, – признался Андрей. – Боялся снова потерять, снова остаться один. С Леной я не смог ничего сделать – болезнь сильнее любых денег и связей. А с тобой... с тобой я могу бороться. Могу защитить от Максима, от сплетен, от всего мира. И это пугает, потому что я снова уязвим.