Эридон. Игры судьбы

Когда я влетел на улицу, где оставил Астрид, картина поражала.
Один из них уже лежал, из глазницы торчал её кинжал. Тот самый, которым она едва ли не каждый день угрожала мне. Напарники пытались привести его в чувство, видимо, совсем позабыв о хозяйке кинжала. Второй валялся чуть дальше – грудная клетка чернела обугленной массой, будто пламя вышло изнутри. Даже не нужно гадать, кто постарался.
  
Но стоило повернуть голову в сторону деревьев, как глаза снова застелила пелена ярости. Она лежала, прижатая к земле, опутанная «паучьей тьмой». Обсидиановые лианы шевелились, будто радовались тому, что поймали добычу. Её одежда была порвана, волосы в беспорядке, на щеке алела ссадина. И в её взгляде – обычно колючем, презрительном, самоуверенном – застыл страх.
Идиотка! Самоуверенная идиотка, которая полезла одна против наемников!
И тут я услышал:
– Думаю, прежде чем передать тебя, я всё-таки развлекусь. Когда ещё представится возможность?
Магия вырвалась наружу, не дожидаясь приказа. Силовая волна ударила в ублюдка так, что он пролетел добрую дюжину шагов и врезался в ствол дерева. Вторым импульсом я снёс тех, кто успел дёрнуться следом. Их тела разлетелись соломенными куклами.
– Не советую, – объявил им с холодной яростью.
Подошёл к туго спелёнутой чёрными лианами Астрид, разорвал паутину тьмы, помог встать. Предупреждая её возражения, приказал:
– От меня ни на шаг, – голос вышел низким, почти звериным.
В изумрудных глазах зажглось знакомое пламя: раздражение, гнев, готовность высказать всё, что думает. Но я уже повернулся к оставшимся.
Убить, разорвать, уничтожить.
Зверь рвался наружу, шипел, скребся, вонзал когти изнутри. Он требовал крови. Я сжал зубы так, что затрещали челюсти, и вызвал клинок. Он материализовался с тихим звоном. Меч – продолжение ярости.
И я шагнул навстречу тем, кто осмелился дотронуться до неё.
Астрид Веленская
Движения Рианса были быстрыми, но не теряли ледяной чёткости, которую я успела за ним заметить. Я на миг отвлеклась, любуясь, как летает его меч, словно продолжение его воли. Каждое движение – точный удар, каждое перемещение – шаг охотника, бьющего без промаха.
Мой мозг уже кричал, что не время для таких наблюдений, но…
Бездна, он возмутительно хорош! 
Даже слишком.
Я моргнула, стряхивая наваждение, и тут же вспомнила вопрос, застрявший на краю сознания: зачем тратить столько сил, если можно снести их всех одним махом магии? Или синеглазому нужно выпустить пар?
Или он наслаждается процессом. Зачем мешать?
Повернувшись, я увидела главаря, который уже пришёл в себя. Лежал он всё ещё некрасиво, но уже двигался. Вот и отлично.
– Так на чём мы остановились, ушастый? – насмешливо поддела его я. – Ты вроде как развлечься хотел. Так чего ждёшь?
– Сука, – он зашипел, сплюнув тёмную густую кровь.
– Повторяешься.
С проклятьем в голосе он ударил ногой по земле. От его сапога пошла волна, и земля начала шевелиться.
Корни. Густые, скрипучие, рваные, как больные жилы, рванулись ко мне из земли сквозь снежный покров, изгибаясь в стремлении оплести.
– Полукровка! – удивление было искренним.
Я отскочила назад, одновременно выпуская вперёд пламя, чтобы сжечь ползущие к моим ногам щупальца. Вот это экземпляр, прямо на радость папеньке. Он бы его в музей отправил, на витрину редких ошибок природы. С эльфами всякое бывало: тёмные с людьми, светлые с кем угодно. Но чтобы тёмный со светлым? Это уже за гранью вероятного. Хотя если он работает на наёмников, видимо, свою долю изгнания уже получил.
Я не стала ждать, пока корни окончательно сгорят – ещё не хватало, чтобы они заплели мне лодыжки. Сдвинув пальцы в нужном жесте, вызвала огненную сеть и швырнула её в ушастого, надеясь обездвижить, может, даже вырубить. Если повезёт, доставлю папеньке прямо с ленточкой. Но гад увернулся, и сеть пролетела мимо, прожигая ночной воздух.
– Говорят же, не всё эльфьё благородное, – прошипела я.
Он в ответ что-то буркнул на языке, который я не узнала. Слишком резкий, гортанный. Но магия не сработала. Ни вспышки, ни волны.
– Ты бы подучился, ушастый, – съязвила я, не теряя концентрации.
Может, если достаточно сильно его разозлить, он сам выкинет глупость?
Эльф сделал шаг вперёд.
– Нападай, наследница, – сказал с ядовитой лаской в голосе.
Я мельком оглянулась – Рианс пока был занят, его меч раз за разом рассекал воздух и плоть, унося остатки воли у выживших магов. Хорошо. Он ничего не слышал.
Собрав магию в центре груди, я ударила силовой волной в эльфа. И уже в тот миг, когда поток энергии сорвался с пальцев, внутри щелкнуло: что-то не так.
Поздно.
Взрывная волна отразилась, будто наткнулась на невидимую пружину. Воздух взревел. Мир дёрнулся. А меня отшвырнуло в сторону с такой силой, что я услышала хруст ещё до того, как тело ударилось о землю. Холодок пронёсся по позвоночнику: рука. Проклятье. Рука сломана.
Но хуже другое. Усиленная отражением волна припечатала не только меня. Я успела увидеть, как её удар коснулся барьера, за которым сражался Рианс. Одного из магов просто размазало по камню. Второй рухнул и больше не встал.
Придётся теперь объяснять, почему я после такого в сознании… и вообще дышу.
– Астрид! – голос синеглазого перекрыл звон в ушах.
В следующее мгновение Рианс уже был рядом, в его ладони пульсировали голубоватые нити света. Он создавал вокруг нас магический барьер, пока вторая рука аккуратно обследовала мою повреждённую руку.
– Ты как?
Его пальцы осторожно легли на моё запястье.
– Этот выродок сломал мне руку, – прохрипела я сквозь сжатые зубы, поднимаясь. Боль накрыла резкой, пронзительной волной.
Рианс коротко выругался.
– В трёх местах, – подтвердил он. – Ты человек, Астрид. Быстрая регенерация может убить тебя. Мне нужно время. Могу обезболить, но…
– Не надо, – перебила я. – Я сама.
Шепчу заклинание, позволяющее приглушить боль. Этого хватит. Пока хватит. Рука горит, но в голове уже проясняется.
Я выпрямилась и обернулась в сторону полукровки. Он не терял времени – бил по барьеру с такой яростью, что заклинание Рианса начинало дрожать. С каждой секундой гул становился всё громче.
– Я разберусь с ним, – сказал Рианс удивительно спокойным голосом.
Слишком спокойным. После такого тона обычно начинаются массовые убийства.
– А потом ты мне расскажешь, какого гоблина решила устроить акт самоубийства.
– Ага, обязательно, – отмахнулась я, делая шаг к границе барьера. – Но сперва…
Я повернулась к нему через плечо.
– Дамам нужно уступать, чернявый, – с этими словами я метнулась вперёд и выскользнула из-под защиты, прежде чем он успел меня остановить.
Полукровка тут же переключил всё внимание на меня. Магия хлынула, как вода из пробитой плотины: тьма, корни, сгустки, невесть что ещё. Он бил не только с яростью, но и с умением.
Первый залп, нацеленный прямо мне в грудь, рассёк воздух режущим потоком тьмы. Я едва успела перекатиться, выпуская встречный импульс, который сбил его траекторию. Второй – из земли вырвались корни, скрученные и мохнатые, как лапы болотного чудовища. Я сжала пальцы, и пламя разгорелось на кончиках, прожигая их на лету. Запах горелого дерева и земли вонзился в ноздри.
Не убивать. Пока не убивать. Нужно имя. Имя, Астарта. Сосредоточься.
Я развернулась и призвала силу. Вокруг меня вспыхнули огненные кольца: одно за другим закружились, завихрились, обжигая воздух, оставляя после себя запах сандала. Папенька называл их «Щиты У́львена». Но я всегда называла их «моим огненным хороводом».
  
Клубок тьмы метнулся ко мне – я бросила кольцо вперёд. Оно поймало сгусток, сомкнулось, сжалось, и поглотило его с характерным «пф». Ещё одна атака – ещё кольцо. Я шла вперёд сквозь бурю заклинаний, чувствуя, как каждая капля магии отзывается в венах пульсом.