Доверься мне
— Конечно нет! — Девушка натянуто улыбнулась. — Никому и в голову не придет, что благовоспитанный джентльмен, вроде тебя, станет якшаться с такими, как я.
— Дело не в этом, Конни.
— Нет?
— Никому не придет в голову, что здравомыслящий прокурор окажется непроходимым идиотом и поставит себя в потенциально компрометирующее положение в отношении важной свидетельницы.
Потенциально компрометирующее? Конни блаженно размышляла над этой фразой по пути к тому кварталу Хьюстона, где бывшая официантка никогда не бывала. Неужели Ника тоже влечет к ней? Неужели он решил, что, ночуя с Конни под одной крышей, сблизится с ней?
"БМВ" затормозил перед воротами кованого железа, и — о чудо! — створки плавно разошлись в стороны. Седан торжественно объехал вокруг раскидистого дуба и остановился перед особняком с лепными украшениями над входом и окнами…
Роббинс ввел гостью в холл, и девушка задохнулась от изумления. Все здесь дышало изяществом и утонченностью. Для того чтобы воздать должное этому дому, у нее явно не хватало слов. Широкая деревянная лестница вела на второй этаж. В хрустальных вазах красовались букеты цветов. Мягкий свет люстры отражался от натертого до блеска пола и антикварной мебели.
— Как здесь… красиво…
— Насколько себя помню, этот дом всегда принадлежал нашей семье. Два года назад я откупил его у матушки вместе с меблировкой. У нее есть другой дом, побольше этого. — Ник задорно улыбнулся. — Что, нравится?
— Здесь такая чистота! Я же видела твой офис, Ник: там хлама выше крыши!
— Здесь прибирается домработница. Дважды в неделю. Пойдем наверх. Я покажу тебе твою спальню.
Они поднялись по лестнице и дошли до самого конца коридора. Ник толкнул рукой дверь, и взгляду Конни открылась просторная комната с письменным столом, двумя креслами, туалетным столиком и гардеробом. Тут же возвышалась огромная кровать с пологом на четырех столбиках, покрытая кружевным белым покрывалом с гофрированными оборочками.
— Ну как, сойдет?
— Добавь холодильник и плиту, и я могла бы здесь жить! — Девушка шагнула к кровати и робко погладила накрахмаленное кружево. — Это просто чудо, Ник!
— Ты сама чудо!
Не ослышалась ли она?.. Конни стремительно развернулась, но Ник уже направлялся к двери.
— Что?..
— Если тебе что-нибудь понадобится…
— Уже понадобилось! Чемодан я оставила в своей машине. В сумочке у меня найдется смена белья — но и только.
— В ванной висит махровый халат, — сообщил Ник, махнув рукой в нужном направлении. — Но вот женских ночных сорочек у меня нет.
— Я бы обошлась одной из твоих старых рубашек.
— Хорошо. Сейчас принесу.
Он ушел, а гостья робко присела на краешек обтянутого парчой кресла с резными ножками. Разглядывая великолепную спальню, девушка с горечью осознавала, сколь эфемерны ее мечты. Какой самообман — вообразить, будто между нею и Ником может быть что-то общее. Они выходцы из разных слоев общества. Все равно что с разных планет. Она родилась в нищете и грязи. Он — в мире гармонии и совершенства.
В дверь негромко постучали. Это возвратился Ник, неся белоснежную хлопчатобумажную рубашку с монограммой.
— Эта подойдет? Я выбрал ненакрахмаленную.
Конни, рассчитывавшая на потрепанную футболку, несмело приняла предложенную замену из его рук.
— Лучшего и желать нельзя!..
Пальцы молодых людей соприкоснулись, и девушка почувствовала, как опасная дрожь охватила руку и распространяется по всему телу. Разумнее всего было бы просто поблагодарить и пожелать доброй ночи, но Конни не желала вести себя разумно. Ей необходимо было знать, ощутил ли Ник вспыхнувший между ними электрический разряд. Но как задать столь щекотливый вопрос?
Конни заглянула в его темные глаза.
— Почему ты стал прокурором? — Она обвела рукой комнату. — Я кое-что смыслю в юриспруденции и знаю: прокуроры, по большей части, выполняют работу малоприятную и малопрестижную. Вот будь ты преуспевающим адвокатом, вроде Стэнли Корффа, ты бы восседал в роскошном кабинете в окружении трех секретарш.
— Я стал юристом не ради денег, — признался Роббинс. — Мне хотелось что-то изменить в этой жизни к лучшему.
— И мне этого хочется! — Конни приободрилась. Что, если у них и впрямь есть нечто общее?
— Когда я вошел в штат прокурора Федерального судебного округа, я подумал что мои старания не пропадут втуне. Я надеялся добиться того, чтобы виновные всегда получали по заслугам, а ни в чем не повинные обретали свободу. Но на деле все оказывается иначе. Посмотри на Саверо. Этот тип — убийца, но у него достаточно денег, чтобы нанять в защитники Корффа, и вот он уже отыграл пересмотр дела!
— По крайней мере, судья не оправдал мерзавца…
— Приговор следовало оставить в силе! Саверо должен оставаться за решеткой безо всякой надежды на помилование! — Неожиданно Роббинс сменил тему: — У тебя есть все, что нужно, Конни?
— Кажется, да.
— Завтра надо встать пораньше. Чтобы попасть в офис к восьми, мы должны выехать отсюда без двадцати семь.
— Спокойной ночи, Ник. — Конни прикрыла дверь.
Лежа в благоухающей ванне, девушка сосредоточенно подсчитывала царапины и синяки, приходя к выводу, что отделалась очень даже легко, если не считать шишки на лбу и особенно болезненного ушиба коленки. Насухо растеревшись полотенцем, Конни набросила на себя рубашку Ника. Рубашка доходила девушке почти до колен. Мягкая ткань приятно ласкала кожу. А смутный запах мужского лосьона напоминал о Нике…
Конни забралась под одеяло и попыталась читать, но аромат лосьона разливался в воздухе, возбуждая ее, не давая сосредоточиться. А стоило выключить ночник — и вовсе начало казаться, что Ник тут, в спальне, делит с нею ложе.
Улыбаясь, Конни заснула глубоким сном новорожденного младенца.
— Конни! — послышался далекий голос. — Конни, ты встала?
Девушка в ужасе открыла глаза: кошмары далекого детства снова подчинили ее себе. Сколько раз просыпалась она от грубого мужского окрика, зная, что сейчас от нее потребуют нечто ужасное, то, с чем она никогда не смирится по доброй воле.
Конни резко села на незнакомой кровати. В дверном проеме смутно вырисовывался мужской силуэт. Где она? Девушка усиленно заморгала, но незнакомец не исчез. Нет, это не дурной сон! Это человек из плоти и крови. Вполне одетый. Ей показалось, что в руке он сжимает ремень.
Кто это? Что ему от нее надо?!
Конни инстинктивно подтянула колени к груди, готовая вскочить и убежать. Рванула одеяло на себя, закрывшись до самого подбородка. В панике зашарила вокруг, ища хоть какое-нибудь оружие.
— Убирайся прочь от меня! Слышишь? Уходи!
— Конни, это я, Ник.
Сердце бедняжки колотилось так гулко, что слов она не расслышала. Видела только, что незнакомец подходит все ближе и ближе…
— Не прикасайся ко мне! — крикнула она. — Не смей ко мне прикасаться!
— Конни, успокойся! Я не причиню тебе вреда.
В мыслях прояснилось, и девушка узнала незваного гостя.
— О Господи, Ник! Это ты!
— Я не хотел тебя испугать!..
Девушка вздохнула поглубже, приказывая демонам возвратиться обратно в темное, мучительное прошлое.
— Прости.
— Это мне следует извиниться.
Ник замер на месте, не зная, как вести себя в подобной ситуации. Какой же он болван! Как можно проявлять подобную бесчувственность! Врываться к ней в спальню, словно… словно у него есть на это право.
— С тобой все в порядке?
— Лучше не бывает. Я бессовестно проспала?
Ник водворил на место галстук, который держал в руке, и принялся завязывать узел.
— Мы выезжаем через час.
— Уже встаю, — заверила Конни, включая ночник.
В утреннем свете, с пушистыми иссиня-черными локонами, она выглядела очаровательно: золотистый загар составлял резкий контраст с белизной покрывала и рубашки. Девушка закатала рукава, но рубашка все равно была велика.
Синие глаза, ясные, как разгорающийся за окном день, безмятежно глядели на него. До чего хорошенькая! Нику захотелось притянуть девушку к себе и успокоить, утешить, разогнать страхи.