Предатель. Я сотру тебя! (СИ)
— Мам, не надо... — Лиза попыталась вставить слово, но голос вышел хриплым шепотом, предательски дрогнув. — Я... справлюсь. Не беспокойтесь...
— Какое "не надо"! — В трубку врезался знакомый, как скала, бас Анатолия Ивановича. Он явно отобрал телефон. — Дочь, по голосу слышу — держишься из последних сил. Хватит геройствовать. С Катей что? Этот... Борис и его маманя совсем совесть потеряли? Мы уже на выезде. Через час будем. Без обсуждений. Чайник ставь.
— Пап... — Комок встал в горле. Их безумная, нелепая, такая материнская и отцовская забота — бульон, пироги, приказ ставить чайник — обрушилась на нее лавиной. Не спрашивали, нужна ли она. Просто ехали. Быть рядом. Быть стеной. — Спасибо, — выдохнула она, сдаваясь. Спорить с отцом было все равно, что ругаться с ураганом.
Он бросил трубку. Лиза опустила телефон, прижав ладонь к глазам. Не плакать. Не сейчас. Но это чувство... Огромное, тихое облегчение, смешанное с виной. Они мчались сквозь город, чтобы обнять ее, накормить, просто быть здесь. Ее личная крепость рухнула вчера, дала трещину до самого основания. Но сегодня возводились новые стены. Стены из родительской любви, пирогов и отцовского "без обсуждений".
Она доплелась до окна, раздвинула шторы. Город сиял бессердечно ярким утром. А у нее внутри... все еще война. Но сегодня был плацдарм. Родители.
Звонок снова разорвал тишину. Олег Игоревич. Сердце почему-то забилось чаще.
— Елизавета Анатольевна, доброе утро, — его голос был как всегда — спокойный, профессиональный, но сегодня... чуть теплее? Или ей показалось? — Как самочувствие? Удалось отдохнуть?
— Доброе, Олег, — она облокотилась о прохладное стекло, ища в нем опору. — Да, немного. И... спасибо. За вчера. Огромное спасибо. Я не знаю, что бы...
— Не стоит благодарностей, — мягко, но твердо прервал он. — Главное — чтобы вы были в порядке. — Пауза. Она представила его сосредоточенное лицо, темные глаза, которые вчера видели ее разбитой. — Готовы к рабочему дню? Нужна помощь с салоном? Или... — он слегка запнулся, —...может, с Катей? Я могу подобрать контакты проверенных психологов. Специалистов по подростковым кризисам, родительскому отчуждению. Если это сейчас актуально.
Его такт был безупречен. Как тонкий бархатный канат, протянутый в нужный момент. Не лез в душу, не требовал откровений. Просто предлагал руку помощи там, где больнее всего: работа или бездна с дочерью. Конкретно. Полезно.
— С салоном... вроде справятся, — ответила она, машинально глядя на хаос в блокноте. — А вот насчет психолога... Да, Олег. Пожалуйста. Это... очень нужно. Спасибо.
— Хорошо. Соберу информацию сегодня, пришлю на почту. — Еще одна пауза, чуть затянувшаяся. — Елизавета Анатольевна... Простите за личный вопрос. Но вчера... вы же были у родителей? А я оказался в том районе... — Он запнулся, явно ища слова.
Лиза насторожилась. Вопрос зацепил. Как он там оказался? Район был явно не на его пути.
— Да, от мамы с папой, — подтвердила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — А ты? Это же совсем другой конец города от салона и твоего офиса. Случайно проезжал?
На другом конце провода раздался короткий, легкий смешок. Знакомый. Немного снимающий напряжение.
— Честно? Нет. Там у меня потенциальный клиент. Владелец тех кофеен "Купецкий". — В его голосе появились деловые нотки. — Смотрел новую точку, оценивал трафик, целевую аудиторию. Сидел, людей считал, как сумасшедший. — Опять эта легкая самоирония. — А когда уезжал со стоянки — увидел вашу машину. У обочины. Сначала не поверил, подъехал... и увидел вас за рулем. И понял, что... что-то случилось. Очень серьезное. Вот и все. Не шпионил, клянусь. — Серьезность вернулась. — Просто оказался рядом. Когда вам было хуже всего. Повезло.
Логично. Работа. Его мир цифр, трафика и целевой аудитории. Случайность. Которая стала для нее спасением. Напряжение ушло, сменившись новой волной признательности.
— Мне повезло, что ты там был, — тихо сказала она, и в голосе прозвучала искренность, которую она не пыталась скрыть. — Спасибо, Олег. За вчера. За сегодня. За... за то, что понимаешь.
— Всегда рад помочь, Елизавета Анатольевна, — ответил он просто, но в этих словах была какая-то твердая надежность. — Психологов — сегодня. Держитесь. И помните — вы не одни.
Глава 26
Кабинет Сергея Петровича Макарова дышал дорогой сдержанностью и властью. Глубокие кожаные кресла, массивный стол цвета венге, стеллажи с аккуратными рядами юридических фолиантов в одинаковых переплетах. Воздух пахло старым деревом, хорошим кофе и… абсолютным спокойствием. Лиза, все еще чувствуя подспудную дрожь после вчерашней бури и утреннего визита родителей (чьи пироги мирно дожидались ее дома), ощущала себя здесь немного не в своей тарелке. Как будто зашла в логово какого-то редкого, могущественного хищника, который не торопился показывать клыки.
Сам Макаров напоминал именно удава. Не ядовитую гадюку, не ревущего льва, а огромного, холоднокровного питона. Он двигался плавно, без лишней суеты. Сейчас он наливал ей кофе из дорогой френч-прессы в тонкую фарфоровую чашку. Движения были точными, экономичными.
— Спасибо, Сергей Петрович, — Лиза взяла чашку, ощущая тепло сквозь тонкий фарфор. Кофе был черным и крепким, как его взгляд.
— Пожалуйста, Елизавета Анатольевна, — его голос был ровным, чуть низким, без эмоциональных всплесков. Он сел напротив, сложив руки на столе. — Прежде всего, хочу вас успокоить относительно проверки СЭС.
Лиза напряглась, ожидая подвоха.
— Благодаря нашему оперативному пресс-релизу и грамотно составленной жалобе в прокуратуру и вышестоящее управление Роспотребнадзора, — Макаров сделал небольшую паузу, будто давая информации впитаться, — проверку… замяли. Формально — «в связи с отсутствием достаточных оснований для продолжения». Фактически — испугались шумихи и грамотного юридического отпора.
В груди Лизы что-то дрогнуло. Первая победа? Маленькая, но победа!
— Значит… все? — осторожно спросила она, не веря в такую простоту.
Уголки губ Макарова дрогнули в подобии улыбки, но в глазах не появилось ни капли тепла.
— О, нет, Елизавета Анатольевна. Это лишь временное затишье. Они отступили, чтобы перегруппироваться. Или надеются, что мы расслабимся. — Он поправил идеально лежащий галстук. — Мы же не будем расслабляться. Мы переходим в контрнаступление.
В его спокойном тоне звучала такая непоколебимая уверенность, что Лизу вдруг охватило странное чувство: рядом с этим человеком можно было дышать полной грудью. Он не просто защищал — он давил. Законно, методично, не оставляя шансов.
— Что вы предлагаете? — спросила она, голос звучал тверже.
— Мы готовим исковое заявление, — произнес Макаров, и слова падали, как отточенные лезвия. — В суд. О возмещении материального ущерба, причиненного незаконными действиями должностных лиц СЭС. Упущенная выгода из-за простоя салона, моральный вред вам, как владелице бизнеса и публичному лицу, чья репутация была поставлена под удар. И главное — о признании самой проверки и всех ее действий незаконными. Чтобы навсегда снять это пятно с вашего салона и не дать им повторить подобное.
Лиза широко открыла глаза. Она ожидала обороны, а он говорил о мощном ударе!
— Это… возможно? — прошептала она.
— С имеющимися у нас доказательствами — безусловно, — ответил Макаров, и в его глазах на мгновение мелькнул стальной блеск. — У нас есть запись угроз инспектора, наш пресс-релиз с хронологией и доказательствами провокации, ваши письменные пояснения, моя жалоба… Но для полноты картины мне нужны еще два элемента.
— Что? — Лиза готова была отдать что угодно.
— Во-первых, ваши финансовые отчеты за последний год. Чистые, прозрачные, с печатью бухгалтерии и вашей подписью. — Он посмотрел на нее прямо. — Они должны быть безупречны. Любая тень сомнения — их козырь. У вас они в порядке?
— Абсолютно! — Лиза выпрямилась. Бухгалтерия салона была ее гордостью. Никаких серых схем, все по закону. — Я предоставлю их сегодня же.