Без шанса на развод (СИ)

– Ты прав, Вить, – улыбаюсь, переходя на неформальный стиль общения. – Правда. Всё правильно. Только вот это вот – оно Льва касается. У него скука наступила. А тот альфонс за столом – это мой старший сын, Давид.
И мой тон, и слова – всё сбивает мужчину с толку. Виктор хмурится, теряется на несколько секунд.
А я понимаю, что угадала. Нас увидели у пруда. Видимо, когда я обнималась с Давой. Получала поддержку в его руках.
  
А Доронины решили, как будто это…
– Просто для объяснений, – протягиваю свой телефон с семейной фотографией. – Вся наша семья. И Лев совсем не против. Так что я попрошу прекратить эти обвинения. И не сообщать Льву, где именно я. Мы разводимся. На этом вопросы закончились?
Виктору хватает совести выглядеть раскаивающимся. Лишь кивает, отводя взгляд. Все претензии лопаются, оставляя его в неловком положении.
– Приношу свои извинения, Карина, – мужчина возвращает контроль над голосом. – Действительно… Не совсем так, как я решил.
– В качестве извинений – я попрошу честный ответ. Ты будешь рассказывать Льву или нет?
– Ты скрываешься от него?
– Я хочу отдыха. А не новых разборок. И уж точно не с изменщиком проводить выходной.
– Я тебя услышал. Да, конечно. Я бы… Да, я не стану ему рассказывать ничего. У меня нет желания делать тебе плохо. Не при таких обстоятельствах.
Я киваю, понимая посыл Виктора. Про неверную жену – грех не рассказать. А вот неверному мужу несчастную жену сдавать…
На этом и расходимся. Я верю Доронину. Он всегда казался мне честным и сдержанным мужчиной. Не подлым.
– Ма, всё хорошо? – Давид встречает меня внимательным взглядом. – Я что-то не понял…
– Ты погромче мамой назови, – я посмеиваюсь. – Так, парочку раз.
– Зачем? Он чего… Он совсем уже?!
Дава упирается злым взглядом в вернувшегося Давида. Через несколько столиком полыхающим огнём достаёт.
Доронин что-то шепчет жене, отворачивается от нас. Стыдно, а? Но замечаю, как он сбрасывает вызов на телефоне.
Почему-то уверена, что это Лев звонил.
– Всё хорошо, – успокаивающе похлопываю по ладони сына. – Забей. Это даже развеселило немного.
– Повеселило? Это ужасно и оскорбительно, ма! Я сейчас…
– Угомонись, моя горячая и молодая кровь. Не надо. Просто пообедай со мной. У нас совсем немного осталось отдыха. Давай не будем его портить?
– Ага. Давай его другие испортят.
Сын недовольно фыркает, но успокаивается. Держит свои эмоции под контролем. Выдыхает.
Я человек простой. Радуюсь лишь тому, что всё закончилось нормально. То, что про меня подумали другие…
Это их проблема.
Мы обедаем, а после снова гуляем. С Дорониными больше не пересекаемся. Спасибо, Всевышний, и на этом. Но в голове возникают другие мысли.
Что, если Льва так уже видели? С Региной или другой… Что, если он прикрывался статусом «отец», а на самом деле изменял мне не раз?
Я не верю, что впервые их так поймала. Но верить же хочется! Для самой себя.
– Ма! – старший сын врывается в мою спальню.
– Давид, а стучаться? Где твои манеры.
– Да потом. Мне Реги звонила! Её в больницу увезли. С… Ну, с…
– С чем?!
Материнское сердце сжимается. Наплевав на поступки дочери, ему больно. Оттого, что больно моей малышке.
– В общем, – Дава опускает взгляд. – У неё угроза выкидыша.
У всех есть инстинкты. И паттерны поведения. Привычки, выработанные годами.
Я мама почти два десятка лет. Я привыкла беспокоиться о детях. Всегда была готова вступиться за них. Разорвать. И защитить от любых проблем.
Первым порывом – необдуманным, молниеносным – становиться поехать к Регине. Она в больнице. Она моя дочь. Она…
Беременна.
Возможно, от моего мужа.
Это трезвит.
Пощёчинами по лицу прилетает, напоминая, что дёргаться мне не стоит.
– Ма, серьёзно, она сказала, что всё решено, – клянётся Давид. – Я не знал про беременность. Иначе…
– Я верю, милый, – сжимаю его плечо, натянуто улыбаясь. – Всё нормально. Она позвонила тебе?
– Да, из скорой. Я пока вообще не выкупаю, как с этой хернёй разобраться. Вести себя и стоит ли к ней…
– Поезжай, Дава. Если хочется – конечно. Она твоя сестра.
Я не могу заставлять сына выбирать. Конечно, предательства и подстав я не приму. Не смогу простить.
Но и выставлять какие-то запреты – не имею права. Давид взрослый мальчик. Он может отличить плохое от хорошего.
А Реги – его двойняшка. Они всё время вместе. Нормально, что сын хочет поддержать её.
Иногда чувства сильнее разума.
– Я всё узнаю, – обещает сын строго. – Что она творит и откуда ребёнок. Выпытаю из неё правду.
– Дав…
– Я так решил.
Отрезает совсем как отец.
И спорить бесполезно.
Мы все вместе уезжаем из комплекса. Я высаживаю Давида на остановке, он сам доберётся. Адреса больницы не спрашиваю.
Чтобы не натворить ерунды.
– А куда он? – Максим крутится. – Снова к своим друзьям поехал? Опять нас бросил?
– У него дела, – улыбаюсь сыну. – Давид никогда нас не бросает.
– Бросает! Приезжает, и сразу по друзьям. А как бы я тут есть!
– Ну, – посмеиваюсь. – У тебя же есть тоже друзья. И ты с ними гуляешь.
– Не когда Дава дома!
– А Даня?
Сын хмурится, поглядывает на сопящего брата. Аргументы заканчиваются.
Домой я доезжаю в молчании. Паркуюсь на привычном месте, оглядываясь.
Вряд ли Лев будет круглосуточно меня поджидать, но…
Тревожно.
Не хочу я столкновений. Пусть к своей любовнице в больницу катит!
Регина беременна. Беременна! Это в голове не укладывается. Каждый раз бьёт под дых.
Будь это случайная любовница… Подруга… Да сестра даже! Это как-то проще воспринялось бы.
А тут…
Дочь. Родная дочь.
Почти девятнадцать лет с ней. Девять месяцев беременности. Каждый важный момент жизни – пропитан ею. Даже если не была рядом, всё равно же думала.
А теперь…
Зайдя в квартиру, я хватаю большой мусорный пакет. Пролетаю коршуном, выбирая вещи, связанные с Региной.
Сейчас не могу ничего!
Ни видеть, ни думать.
У меня дыра в груди.
Вот когда немного в себя приду, разберусь, тогда смогу подумать. Кто прав, оба лгали в доме или… Но сейчас мне просто нужно избавиться от всей боли.
– Мам, а ты что делаешь?! – Максим хмурится. – Зачем ты вазу выкидываешь.
– Это весенняя уборка, – вру. – Лишнее всё убираю.
– Только не трогай мою картину! Я же специально для тебя лепил из круп.
– Не трону. Это… Реги меня попросила. Все её вещи собрать.
– О! Я могу помочь? Я тогда свои фигурки там разложу!
Максим не понимает, что происходит. Поэтому к делу подходит с энтузиазмом. Веселится.
И я заражаюсь его детской непосредственностью. Мы включаем музыку, когда просыпается Даня.
Малыш явно косится на нас, но после сам начинает хихикать. Уборка идёт полным ходом.
Я нахожу несколько вещей Льва, которые пропустила няня. Выбрасываю их без сожаления.
Чувствую, как напряжение медленно утекает.
Пусть тебя шайтан утащит, Лев.
Я не буду из-за тебя страдать.
Не. Буду!
– Макс, прикрути музыку!
Прошу, когда раздаётся звонок мобильного. Незнакомый номер. Беру я с опаской. И ещё сильнее напрягаюсь, когда понимаю, что это Давид.
Что там уже случилось?
Где его телефон?
Что он узнал?
– Ма, – тяжёлый вздох. – Ты только не волнуйся.
– Говори уже!
– Ну… Возле больницы ошивался Лев твой. Видимо, ждал тебя. А появился я. И слово за слово…
– Дава.
Я прикрываю глаза, облокачиваясь на стену. Догадываюсь я, что произошло.
Эмоции сына бегут впереди него. Вулканом извергаются, выжигая любые разумные доводы.
А учитывая, как Давид порывался ударить отчима…
  
Итог я представляю.
– Вы подрались? – сын угукает. – Ты в больнице? Он?
– Нет. Я теперь в участке. Этот мудак засадить меня хочет.