Без шанса на развод (СИ)

Небольшие?!
Он переспал с моей дочерью, а теперь…
Я резко втягиваю воздух. Внутри бушуют эмоции. С головой накрывают, легко сметают мой самоконтроль.
В горле покалывает от желания сорваться на крик. Выплеснуть эмоции, рассказать всё, что происходило. Позволить боли найти выход.
Я сжимаю кулаки под столом, пока перед глазами не перестанут плясать мушки. Вздёргиваю подбородок, не отвечая.
  
Голосовые связки судорогой сводит. Я делаю прерывистые вдохи, потому что слёзы слишком близко.
Как он смеет называть нас семьёй после всего?
– Я хочу отметить, – вступает адвокат мужа. – Что ответчик очень привязан к своим детям. Он заботится о них. А развод может негативно сказаться на их эмоциональном и психологическом состоянии. Госпожа Каминская уже препятствует их встречам.
– К своим детям? – уточняет Галина. – Младший ребёнок не имеет никакого отношения ко Льву. Это был обман и способ манипулировать моей клиенткой. Надавить на неё. Мы также хотим обратить внимание суда на тот факт, что у ответчика имеется история морального давления на его прежнюю девушку. Это ставит вопрос о том, будет ли моя клиентка или её дети в безопасности.
Галина передаёт записи судье. И пока тот изучает, я сдаюсь. Бросаю быстрый взгляд на Льва.
Ловлю его открытые эмоции на секунду. Растерянность и гнев. Муж явно не ожидал, что я смогу найти подобное.
Он сжимает кулаки, а в глазах мелькает огонёк злости. Каминский поворачивается ко мне, хмурится. Желваки танцуют боевой танец на его лице.
Я надеялась увидеть раскаяние. Проблеск осознания, как много боли он мне причинил. Но нет.
Он всего лишь зол, что всё идёт не по его плану. А через секунду – Лев снова прячется за бронёй. Холодный и безэмоциональный.
Адвокат Льва напирает на то, что ситуация была давно, не имеет отношения… Галина напирает на то, что это паттерн поведения.
Каминский тоже что-то отвечает, но его слова превращается в белый шум. А я – молчу.
Мне нет нужды вмешиваться, всё управление процессом я отдаю Галине. Она профессионал и разбирается лучше.
Я же отвлекаю себя анализом, насколько могу, не будучи специалистом в семейном праве.
Наши доказательства. Протест Льва. Прогноз того, что решение будет в мою пользу…
После отвлекаюсь подсчётом. Складываю цифры в уме, вспоминаю старые проекты. Всё что угодно, лишь бы не чувствовать покалывания в груди.
Мне противно от происходящего. Как Лев лжёт и манипулирует. Хочется сбежать от сюда.
Я тянусь за бутылкой воды. Во рту пересыхает. И пусть зал казался мне холодным, но тут невыносимо душно. Не хватает воздуха.
– У нас есть свидетель…
– У нас тоже…
– Так, – строго произносит судья. – Свидетели это отлично. Мы выслушаем их на следующем заседании. Оно будет назначено после получения ответа от клиники и результатов теста ДНК. Заседание закрыто.
Раздаётся стук молоточка. Отбивает эхом в голове, пульсацией в висках. Тук-тук-тук.
Я медленно поднимаюсь, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Упираюсь ладонью в стол, встряхиваю головой.
Цепляюсь за главное. Развод в активном процессе. Дети продолжают жить со мной. Это большой шаг вперёд, всё хорошо.
Но что же так хреново?
– Карина, – Лев ступает ко мне. – Не думаешь, что нам следует поговорить нормально? Ты не можешь бегать от меня.
– Моя клиентка не хочет с вами говорить.
Галина преграждает путь мужчине. Цербером выступает, за что я ей очень благодарна. Хотя женщина на вид очень хрупкая, но я не сомневаюсь, что Лев не пройдёт.
– Говорить надо было раньше, – выдыхаю я, тянусь за сумкой. – До всего этого. А сейчас уже поздно, Лев. Просто оставь меня в покое.
– Кариш, ты вроде умная, но такую дурость делаешь. Я же выиграю и…
– И что? Перепишешь закон, чтобы разводы запретили? Просто оставь меня в покое. Галина, мы можем…
У меня не получается закончить предложение. Голову заливает жаром, выжигает все цвета. Мир начинает покачиваться, становится ослепляюще белым.
А после превращается в сплошную темноту.
Когда я вновь открываю глаза, вокруг светло. Настолько, что от белого начинает рябить в глазах. Я промаргиваюсь.
– Ну как ты?
Я резко поворачиваю голову. На секунду всё снова размывается, а после я сосредотачиваюсь на рыжеволосой женщине.
Я сажусь на кровати, стараясь не потревожить катетер. Поправляю подушку. Медленно выдыхаю, понимая, что я в больнице.
– Тебе надо поменять дизайн, Вер, – я хмыкаю. – Ты знаешь… Белый это отвратительный цвет, уж прости за прямолинейность.
– Значит, всё нормально с тобой, – она усаживается на стул. – Тут переполох был.
– Долго я была в отключке?
– Около двух часов. Я так понимаю, тебя прямо из зала суда привезли. Лев пороги обивает. Я к тебе не подпускаю, естественно. Но выгнать с самого здания не получается.
Я морщусь. Тянусь к графину воды, наливаю себе. Вот за это я люблю частные клиники – тут весь спектр услуг есть.
Я делаю несколько больших глотков, пока не чувствую себя лучше. Смотрю, как капли лениво падают в камере.
– Что ты мне капаешь? – я прищуриваюсь.
– Витаминный комплекс, электролиты… – Вера заглядывает в карточку. – И ещё потом нужно будет кое-что прокапать.
– Ты решила меня до краёв наполнить?
– Я? Нет, ты что. Это твой организм решил. И для справки – Лев всё ещё числится в больнице как твоё доверенное лицо.
– Ты…
– За кого ты меня принимаешь? Диагноз я не озвучила, но разрешение на капельницы получила. Сказать, чтобы в карточке на Давида поменяли?
Я киваю. Хорошо, когда вокруг есть люди с мозгами. А Вера одна из умнейших девушек, которых я встречала.
Она своим делом горит. Но при этом через такие разборки прошла, что даже в экстремальных ситуациях не теряется. Всегда быстро находит выход.
– Так что со мной? – я сглатываю. – Я как-то раньше сознание не теряла. Ещё и тошнит постоянно… Нет. Нет. Нет!
Я так резко отрицаю догадку, что едва не выдёргиваю катетер из вены. Словно это как-то поможет справиться с проблемой.
Лев бесплоден. Так он сказал, Тигиринский подтвердил. Я просто не могу быть беременной от него.
Я, конечно, это переживу. Развода добьюсь в любом случае. И вытяну, конечно, у меня других вариантов нет.
Я всю жизнь «вытягиваю».
– Вер, – я в растерянности смотрю на неё. – Я же не… Ох.
– Ты не беременна, – она удивлённо хмыкает. – Нет. Тошнота была из-за высокого кортизола в крови. Это гормон стресса. Он у тебя зашкаливает, Карин. Не опасно, но может привести к неприятным последствиям.
– Как тошнота?
– Да. А ещё у тебя пониженный уровень сахара. Думаю, из-за того, что ты мало ешь в последнее время. Угадала?
– Да. Мне некогда.
Я сейчас кручусь как белка в колесе. С разводом, с подготовкой всех документов. А ещё у меня Даня, Максим. И Дава, пусть он здоровый лоб.
Я стараюсь везде успеть, не обделить детей вниманием. Поэтому приходится чем-то жертвовать.
Вера оставляет меня в одиночестве, строго пригрозив, чтобы я отдыхала. А я звоню детям, хочу убедиться, что всё в порядке.
Отказываюсь от предложения Давида забрать меня. Я в состоянии себе такси вызвать. Всё равно машина осталась у суда, а за руль мне пока нельзя.
Тем более что Лера тоже себя плохо чувствует. Пусть сын возле неё крутится. А я как-то сама.
– Наконец.
Я тихо выдыхаю, когда медсестра достаёт катетер. Потираю место прокола через пластырь.
Мне кажется, что я теперь на сто десять процентов состою из разных жидкостей. Но при этом самочувствие отличное.
Организм будто получил свой заслуженный допинг, благодарит. Я давно не была такой бодрой.
  
Вот до чего женщин стресс доводит. Нужно лучше к себе относиться. Заботиться.
Вера распоряжается, чтобы меня вывели через чёрный ход. Лев никуда не уходит.
Чтоб он с такой упорностью держал своего дружка в штанах! Всё происходящее – его вина.