Сюрприз для бывшего (СИ)

Звонок в дверь раздается в восьмом часу. Я иду открывать совершенно без задней мысли. Ник, конечно, сказал, что позже приезжает, но в тот момент я об этом не думаю. Кто это может быть еще?
Но это не он. На пороге, отряхивая с шапки снег, стоит Ника. Я на мгновенье жутко теряюсь, пугаясь ее реакции на меня, а потом вспоминаю, что она в курсе. Улыбается вот.
— Ну привет, — говорит своим хрипловатым голосом. — Зайти можно?
  
— Да… Наверное… Конечно.
Топчусь в прихожей, держа Аленку на руках, пока девушка скидывает верхнюю одежду.
— Привет, — улыбается дочери. — Я Ника, а тебя как зовут?
— А-ля-ля, — лопочет Аленка.
— Какое имя красивое, надо запомнить. Руки помою? — сама указывает в сторону ванной.
Я только поспешно киваю и ухожу в гостиную. Зачем она пришла? Проведать брата? Посмотреть на племянницу? Хочет о чем-то поговорить?
— Чаем угостишь? — спрашивает Ника, появляясь в гостиной.
— Да, конечно, — иду в сторону кухни, но девушка меня опережает.
— Я похозяйничаю, ты же не против?
— Нет, конечно, — смущаюсь отчего-то. — Это не мой дом, с чего я буду против.
Ника прислоняется к кухонному гарнитуру, рассматривает меня.
— Ну ты же теперь тут живешь, значит, хозяйка.
— Это квартира Ника. И ты, я полагаю, знаешь, как мы тут оказались.
— Потому что ты скрывала от него дочь.
Вскидываю на нее взгляд. Много хочется сказать, но только сжимаю губы. Уж точно не с его сестрой обсуждать это все.
— Ладно, не парься, — Ника отворачивается, делает чай. — Всякое бывает. Хотя Ник, конечно, знатно охренел. Но вы договорились, что тоже было ожидаемо. Теперь вы живете вместе. Забавно.
Снова поворачивается, смотрит в упор и спрашивает:
— Переспали уже?
У меня даже уши горят, лицо просто полыхает.
— Конечно, нет, — выталкиваю из себя слова. Она дергает бровями, снова отворачиваясь к чаю.
— Все равно переспите рано или поздно. Ник точно этого хочет.
  
Глава 31
 
Почему я такую ненормальную реакцию испытываю? Почему мгновенно представляю, как мы с Ником?..
Мотнув головой, ловлю Никин любопытствующий взгляд.
— Меня это не интересует, — отрезаю, надеясь, что голос звучит твердо.
Действительно ли он хочет этого? Откуда Ника знает? Поделился с ней? Учитывая, как он вчера себя вел, ее слова вполне могут быть правдой. Но что это — желание закрыть гештальт?
— Ну да, это понятно.
Снова смотрю на нее, делает глоток чая, взгляд невозмутимый. Не понимаю: серьезно она или издевается?
— Не знаю, что Ник тебе говорил… — начинаю я, но в этот момент раздается звонок в дверь.
От неожиданности я вздрагиваю. Аленка первой топает в сторону двери. Вот теперь и правда Ник.
— Привет, — кидает мне.
Дочка что-то радостно лопочет, хватает Ника за штаны и дергает. Он улыбается. Присаживается на корточки перед ней.
— Я холодный, малышка, — говорит.
Но она хватает его за щеки и продолжает что-то лепетать с улыбкой. Честно говоря, я даже испытываю небольшой укол ревности. Аленка девочка общительная, у нее нет проблем с людьми, легко идет на контакт. Но с Ником у них моментально сложились какие-то свои, очень близкие для незнакомых по сути людей, отношения.
И он так на нее смотрит, сердце замирает. Больно и сладко одновременно, когда видишь такой взгляд. Вот только когда Ник встает, снова становится отстраненным.
— Твоя сестра тут, — говорю тихо, Ник на секунду замирает, вешая куртку, потом поворачивается, откидывая волосы назад.
Разглядывает меня, словно пытается понять, о чем мы успели поговорить с его сестрой.
— Хорошо, — кивает и, подхватив Аленку, идет в гостиную.
— О, ну шикарный папашка, — улыбается Ника, подходя к нему.
— Какими судьбами? — Ник хмурится, хотя и улыбается.
— Решила навестить. Мама волнуется, куда ты пропал, неделю ни слуху, ни духу, сама уже собралась приехать, вдруг ты тут загибаешься.
— Черт, — тихо стонет он.
— Поговорил бы ты с ней, я напарила, что отец загонял тебя на работе, и ты сильно устаешь с непривычки после Испании. Настолько, что не можешь позвонить и односложно отвечаешь на сообщения.
— Спасибо, — кивает Ник, опуская Аленку на пол.
— Но вообще, неплохо было бы рассказать правду.
Я закусываю губу, прислушиваясь к этой беседе. Не знаю, Нике реально все равно, что при ком говорить, или она считает, я вправе знать о таком, но благодарна, что они не скрываются. Хочу понимать расклад дел в семье Ника. Пока что это для меня полная тайна.
— Расскажу, когда посчитаю нужным, — Ник проходит в кухню, наливает себе чай.
— А когда ты посчитаешь? Ник, дочь — это не новая машина, ты понимаешь, как их рванет? Особенно, когда они узнают о твоих планах…
— Я решу все вопросы, — обрывает он сестру, полоснув по ней тяжелым взглядом. Такой же посылает мне и снова возвращается к чаю.
— Мавр, — фыркает Ника, ничуть не испугавшись. — Дело твое, но маме позвони и поговори нормально. А лучше заедь к нам.
— Некогда пока.
— Тогда не удивляйся, если она нагрянет к тебе сама, — Ника широко улыбается мне, проходя мимо. — Пора уже, спасибо за чай.
Ник выходит ее проводить.
— Скажу, что ты жив, здоров, не спиваешься тут в одиночестве и ничего запрещенного законом не употребляешь.
— Она настолько загналась? — слышу голос Ника, явно обеспокоенный.
— Ну знаешь ли… Были прецеденты, ни одной мне быть уродом в семье.
— Перестань.
— Перестаю, все, побежала.
Слышу, как она чмокает брата, когда хлопает дверь, отхожу к коврику, где успела расположиться Аленка.
Были прецеденты? О чем это Ника говорила? Не могу представить, чтобы ее брат пустился во все тяжкие. Когда, по какой причине?
Но когда Ник заходит, спрашиваю о другом:
— Что она имела в виду, когда говорила о родителях? Они будут против… нас с Аленой?
Он хмурится, разглядывая меня. Потом тяжело вздыхает.
— Ника много болтает, и не всегда по делу. Конечно, родители будут удивлены, когда узнают, что у меня есть дочь. Это нормально.
— Мне показалось…
— Тебе показалось, — перебивает он, даже не дав договорить. Тяжелый взгляд заставляет молчать. — Как бы там ни было, я достаточно взрослый, чтобы принимать самостоятельные решения и жить так, как хочу.
Киваю, ничего не добавляя. Теперь спрашивает Ник:
— Что она еще наболтала?
Легкий румянец выступает на щеках. Мотаю головой.
— Ничего. Она пришла прямо перед тобой.
Он еще сканирует меня взглядом, потом кивает.
— Пойду в душ.
— Ужинать будешь? — когда он снова хмурится, зачем-то добавляю. — Мы еще не ели, тебя ждали.
Во взгляде Ника что-то меняется, словно плавится лед, пробивается тепло. Но он тут же отворачивается, кинув:
— Буду.
Я почему-то улыбаюсь, но тут же заставляю себя убрать улыбку.
— Пошли накладывать кушать папе, — шепчу Аленке, подхватывая ее на руки. Снова улыбаюсь, а дочка вдруг говорит:
— Па-па.
Замираю с ней на руках, а потом несусь в ванную. Сама не знаю, зачем. Это кажется слишком важным, чтобы тянуть. Стучусь, Ник открывает, глядя в недоумении.
— Что случилось?
— Она сказала папа, — выпаливаю я, внутри радостный вихрь закручивается. А Аленка снова повторяет:
— Па-па, — и на Ника пальцем показывает.
Сердце в груди заходится. Ник меняется на глазах, только что такой собранный, какой-то суровый даже, он улыбается, и снова смотрит так… Растерянно, радостно и… с любовью.
— Да, Аленка, — тихо говорю я, чувствуя спазм в горле. — Это твой папа.
— Па-па. Па-па, — снова повторяет она, продолжая указывать на Ника, смотрит на меня. Я киваю.
— Охренеть, — шепчет Ник, забирает дочку к себе на руки.
  
И я только обращаю внимание, что он успел до пояса раздеться, и джинсы расстегнул, выглядывает полоска трусов. Отворачиваюсь, сжимая пальцами косяк. Так, просто кошмар. Откуда это во мне? Почему такие реакции внезапные? Никогда же такого не было.