Жестокий трон (ЛП)

Но на этот раз он не будет контролировать ситуацию. На этот раз вся власть будет в моих руках.
Он не дрогнет. Разумеется, не дрогнет.
Мой отец умрет так же, как жил, — высокомерным, нераскаявшимся и жестоким.
В конце концов, мне было все равно, как именно он умрет, главное, чтобы он сдох.
Я представлял, как вонзаю меч в его грудь, ощущая сопротивление костей и мышц, прежде чем лезвие пронзает его сердце.
  
Я видел, как темная, горячая кровь хлещет из раны, пропитывая землю под ним.
И я видел, как его глаза распахиваются, а самодовольство угасает в ничто.
Я собирался убить его. И я не собирался колебаться.
Это было не просто местью.
Это было возмездием — возмездием за все, что он забрал, за все, что он исковеркал и разрушил в своей бесконечной погоне за наследием.
Потому что завтра я буду сражаться изо всех сил за новую семью, которую только что обрел, и за женщину, которую я больше никогда не отпущу.
И когда все закончится, мы наконец будем свободны.
  
Глава 13
 
Его маленький монстр
Мони
Мы сидели в домике, который находился рядом с площадкой для стрельбы.
Он был маленьким и уютным, сложенным из прочных бревен, с покатой крышей. На стенах висели оленьи рога и прочие охотничьи трофеи, придавая этому месту деревенский колорит.
Внутри пахло лесом, терпкий аромат сосны и кедра смешивался с поднимающимся из камина дымом.
Снаружи суетились люди Лео. Я не знала наверняка, чем именно они занимались, но мозг улавливал отдельные звуки: влажный скрежет, глухие удары, словно чьи-то тела тащили по земле, чей-то рвотный кашель, перемежаемый смехом и обрывками фраз на китайском.
От этого у меня мурашки пробежали по коже. Что бы они там ни делали, это было куда больше, чем просто уборка.
По крайней мере, я успела поговорить с сестрами и с Лэем.
Я отложила телефон, и странное ощущение покоя накрыло меня, теплое и мимолетное, словно первые лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь тучи после шторма.
Лэй заботился о моих сестрах. Он без колебаний пустил в Дворец банду Роу-стрит, даже выделил Бэнксу комнату прямо рядом с их покоями.
Я улыбнулась сама себе.
Лэй сейчас был всем, в чем я нуждалась: защитником, любовником и партнером. И в тот миг я любила его еще сильнее, чем могла себе представить.
Но счастье в груди неожиданно сжалось, потесненное грустью.
Боже… он звучал таким обеспокоенным.
Я уже скучала по ним всем — по ласковым объятиям Лэя, по хихиканью Тин-Тин, по дерзким выходкам дивы Хлои и по тихой, непоколебимой силе Джо.
Мне это было нужно…
Потому что даже на таком расстоянии они удерживали меня на земле, напоминали, кто я есть. Без них я чувствовала себя так, словно парила чуть выше реальности, оторванная и не на своем месте.
И Лэй… Господи, я скучала по нему больше всего.
Его присутствие наполняло комнату, устойчивое и сильное, словно крепость, построенная специально для меня. То, как он смотрел на меня, словно я была его единственной причиной дышать.
Вздохнув, я сделала глоток чая, который Сонг поставил передо мной раньше.
Теплая жидкость разлилась по языку и скользнула в горло. Вкус был нежным.
Что это? Жасмин, наверное.
Лео сидел напротив, наблюдая с терпением, больше похожим на то, как хищник выжидает момент. Его темные глаза были полуприкрыты, взгляд не колебался, а уголок губ чуть заметно поднимался в самодовольной усмешке, которая не становилась улыбкой.
Он ждал.
Что теперь этот ублюдок захочет, чтобы я сделала?
Я снова поднесла чашку к губам, наслаждаясь жаром, который исходил от фарфора и согревал ладони. Горьковато-сладкий чай вновь разлился по языку. Он был вкусным, но даже его тепло не могло смыть картины, отпечатавшиеся в моей голове.
Тела.
Холодные, безжизненные тела, привязанные за мишенями.
Пулевые отверстия, которые оставила я, ровные, аккуратные, идеально выровненные в центре их черепов.
Кровь.
Густая и темная.
Капли медленно стекали вниз, словно в изуродованных песочных часах, и каждая отмечала момент, когда я переступила невидимую черту.
Да пошел он. Это не мои жертвы. Не мои. Это не считается.
Вздрогнув, я поставила чашку обратно на стол и повторила себе, что те мужчины были мертвы задолго до того, как я нажала на курок.
Они должны были быть мертвы еще до моего прихода. Это всего лишь одна из его ебанутых иллюзий.
Но логика разъедала мой мозг.
Нет… я убила их…
Лео был больным.
Эти люди еще дышали, едва цеплялись за жизнь, а я оказалась той, кто вырвал из них последние ее крохи.
Не думай об этом. Поговори с Богом, когда окажешься подальше от Лео. А сейчас… сосредоточься.
Я сделала еще один глоток чая, надеясь, что его жар выжжет тревогу, но она прилипла ко мне, как дым, проникая в каждый уголок моего сознания.
Я теперь убийца?
Пистолет лежал в руках так правильно — слишком правильно.
Это было ужасающее осознание того, с какой легкостью я могу стрелять без колебаний, как естественно стало целиться и нажимать на спуск, даже если под этим покоем скрывалось липкое, тошнотворное чувство вины.
Даже когда на мишени начала проступать кровь… я продолжала стрелять.
Нет. Нет. Не надо.
Я снова посмотрела на Лео, и он все еще наблюдал за мной, оценивая каждый мой шаг.
Он пытается вырвать из меня ту часть, которая все еще верит в границы? Я не позволю ему этого.
Я с трудом сглотнула.
Чай теперь отдавал пеплом. Нежный жасминовый аромат сталкивался в памяти с металлическим привкусом крови в холодном ночном воздухе.
Я допила чай и поставила чашку на стол.
Лео заговорил впервые с того момента, как закончился звонок:
— Хочешь еще чаю?
— Нет, — Сонг покачал головой. — Ей больше не стоит, Лео.
— Что это значит? — я моргнула.
Блять. Что было в чае?
Вздрогнув, я посмотрела вниз на пустую чашку.
Давай же, девочка. Почему ты сегодня расслабилась? Дерьмо! Ты должна была догадаться.
Я снова подняла взгляд на него.
— Что ты мне дал?
— Что-то, что удержит твой разум ясным и сердце замотивированным для последнего испытания.
— Что это было?
— У тебя есть вещи поважнее, о которых стоит беспокоиться, мой маленький монстр.
— Я не твой монстр.
На его лице появилась эта дьявольская усмешка.
— Тебе страшно видеть себя такой.
— Нет. Ты просто думаешь, что если снова и снова называть меня монстром, то это станет правдой. Ты хочешь, чтобы это слово въелось в мою душу.
— Так же, как их кровь впиталась в деревянные мишени?
Я вздрогнула.
— Моник, сегодня ты узнаешь кое-что, что может оказаться довольно затягивающим.
— И… что же это?
— Убийство может быть наркотиком. В нем есть азарт. Всплеск силы. Темное удовлетворение, когда смотришь, как человек падает под твоим контролем, и понимаешь, что именно ты его уничтожила.
— Это не я, и это никогда не станет мной.
— Ты так думаешь? — слова Лео прозвучали легко, почти насмешливо, но в них прятался темный подтекст. Его взгляд держал мой, и в нем было то же самое выражение — хищник, разглядывающий добычу.
От камина шел жар, дрова трещали и лопались, отбрасывая длинные тени на его лицо. Запах горящей древесины стал сильнее. Это был умиротворяющий аромат, которому не было места в этот момент жуткого напряжения.
Я оперлась о стол.
— Я не просто так думаю, Лео. Я знаю.
В его темных глазах мелькнула искра насмешки.
  
— Хорошо. Уверенность будет ключом этой ночью. Но я вот думаю… ты помнишь, как у тебя бешено колотилось сердце, когда ты впервые нажала на курок этим вечером? Как ты чувствовала себя теплой и живой? Возможно, в тебе есть больше, чем ты готова признать.