Жестокий трон (ЛП)

Ямка под челюстью.
Гребень прямо под ключицей.
Чувствительная точка у основания позвоночника. Я надавил изо всех сил, игнорируя пронзительную боль, которая пронеслась по конечностям, пока я боролся с подступающим онемением, захватывающим тело.
— Правильно, сын, — голос отца раздался сверху, пропитанный садистским удовольствием. — Изгони яд из своего тела. Посмотрим, хватит ли у тебя сил.
  
Сердце билось неровно, суматошно. Яд уже разлился повсюду, обжигал жилы, как жидкий огонь, но я заставил себя сосредоточиться.
Дышать.
Толкать.
Найди ритм. Работай со своим телом, а не против него.
Мой большой палец нащупал впадину на запястье и сильно надавил на сухожилия. Волна тошноты накатила на меня, я захлебнулся, желудок сжался, когда горький привкус желчи обжег язык. Затем густая черная жидкость хлынула с моих губ, забрызгав кору подо мной.
— Но, — его голос прозвучал ближе, — сумеешь ли ты изгнать яд и не умереть?
Я не мог его разглядеть. Мое зрение все еще оставалось затуманенным, мир кружился вокруг меня, словно жестокий калейдоскоп.
Но я слышал его.
Ровный хруст его сапог по коре и сиплый ритм дыхания.
Он приближался ко мне. У меня не было времени прийти в себя. Яд еще не вышел. Конечности оставались тяжелыми, грудь сдавливало, но я не мог позволить ему закончить это здесь.
Не так.
Я вслепую взмахнул ногой, ударив изо всех сил в ту сторону, откуда он шел. Слава Богу, мой ботинок угодил во что-то твердое, и он коротко застонал, звук был чертовски приятным в своей краткости.
Попал!
Сила удара заставила его отшатнуться назад, шелест веток и приглушенное ругательство подтвердили, что он потерял равновесие.
Издали раздался его крик:
— Ты лишь оттягиваешь неизбежное, сын!
Я не обращал внимания и двигал руками с новой яростью, надавливая на точку под ребрами, где диафрагма сходится с солнечным сплетением.
Боже. Что это за яд такой?
Боль прострелила грудь острым уколом, но я стиснул зубы и продолжил.
Очередная волна черной жижи рванулась вверх по горлу, вырываясь изо рта густыми, душащими рывками. Я жадно хватал воздух, вкус яда все еще лип к языку.
— Лэй, берегись! — крикнул Дак.
Зрение прояснилось ровно настолько, чтобы я успел увидеть, как отец ударил меня ногой в грудь.
— А-а-а!
Удар был словно таран, выбил воздух из легких и отбросил меня вперед. Мир перевернулся.
— Нет! — падая с ветки, я нечаянно выронил меч.
Он подхватил его и расхохотался.
Кувыркаясь вниз, я пытался зацепиться за ветви. Пальцы скребли по коре, но она была скользкой от крови и лепестков, не давая никакой опоры.
— Нет!
Крик был не моим, но этот голос я узнал бы где угодно.
Мони.
Ветер завыл вокруг меня, когда я падал, и земля рванулась навстречу, готовая расколоть меня.
Кто-то радостно закричал.
Кто-то вскрикнул от ужаса.
В голосе Дака звучал страх:
— Вставай, Лэй! Он спускается!
Я попытался пошевелиться, но не смог.
Может быть, мое тело все еще боролось с ядом.
А может, дело было в ударе от падения.
Я что-то сломал?
Я моргнул, пытаясь поднять взгляд, но шея и спина взвыли от боли.
Более важно… неужели это мой конец?
Перед глазами вспыхнуло лицо Мони, ее темные, полные души глаза, переполненные любовью и страхом. Я подумал о ее прикосновении, о том, как ее пальцы ощущались на моей коже, возвращая меня к жизни даже в самые темные моменты.
Я не могу оставить ее. Не так.
Собрав все остатки воли, я стиснул зубы, перенося боль, разрывающую тело. Вкус железа наполнил рот, когда я поднялся на дрожащих руках, а мир завертелся вокруг меня в головокружительном танце света и цвета.
— Сражайся, Лэй! — голос Дака эхом прокатился по арене. — Императорский Плач в двух шагах от тебя!
Но я почти ничего не вижу.
Я кивнул, хотя движения давались медленно, словно я застрял в кошмаре. Отец был прав в одном: все сводилось к выживанию. Это больше не имело отношения к чести или справедливости. Все решало только одно — дожить до следующего дня. Для Мони.
Но я снова рухнул на землю.
Нет. Нет.
И тут раздался крик Сьюзи:
— Нет, Господи. Лео, не забирай его у нас! Пожалуйста! Пожалуйста!
Какая-то схватка разгорелась на трибунах, тетя Сьюзи и кто-то еще, должно быть, пытались прорваться на арену! Невозможно было не слышать — гул голосов, перекрывающих друг друга, истошные крики женщин и низкое, звериное рычание мужчин, сцепившихся в невидимой битве.
Вставай. Ну же. Вставай.
Я снова моргнул — зрение прояснилось.
Затем меня вырвало черной жижей.
Слава Богу. Уходи из меня.
Но шум в толпе не утихал, он прокатывался по ночи, как безжалостный шторм, грохотал и отдавался эхом от каменных стен арены.
Я услышал, как голос тети Сьюзи прорезал гвалт:
— Уйдите с дороги! Лэй нужен нам! Лео почти спустился!
За ее голосом последовала возня, серия резких, рваных ударов, словно кого-то швырнули о деревянные сиденья. Скрежет металла по камню пробежал холодком по позвоночнику, а затем послышался характерный грохот чего-то тяжелого, упавшего вниз, и этот удар прокатился по арене, как приглушенный взрыв.
Кто там дерется?
Толпа только добавляла безумия. Их голоса сливались в хаотичную симфонию из вздохов, проклятий и возгласов. Некоторые, без сомнения, были простыми зрителями, оказавшимися не в то время и не в том месте, их панические крики смешивались с яростными воплями тех, кто пытался прорваться вниз, к арене.
Игнорируя пульсирующую боль в боку и огонь, все еще бегущий по жилам, я заставил себя подняться. Ноги дрожали подо мной, и на миг я подумал, что они подкосятся.
Еще нет. Еще не время.
Зрение оставалось немного затуманенным, но я видел уже лучше.
Где меч?
Из толпы проревел дядя Сонг:
— Отойди, Мин! Ты не сможешь помочь!
За его словами последовал резкий звон стали о сталь.
Голос Сьюзи снова прорезал шум:
— Думаешь, ты сможешь удержать меня от племянника? Да я тебя сама прикончу!
Я заметил меч и шатаясь двинулся вперед.
Изо рта вновь хлынула черная жидкость.
И как раз в тот момент, когда я рванулся к нему, чей-то клинок полоснул меня по спине.
— А-а-ах! — я рухнул на землю.
Отец рассмеялся:
— Куда же ты, сын?
Кто-то крикнул:
— Удержите ее! Держите!
Я перекатился и приготовился, как раз в тот миг, когда он бросился на меня, занося Парящую Драгоценность высоко над головой.
Нет!
Я едва успел среагировать, но инстинкты сработали. Мне удалось откатиться в сторону в тот момент, когда клинок рухнул вниз, рассек плитку там, где секунду назад была моя грудь.
Удар был такой силы, что осколки и комья земли взметнулись в воздух.
Игнорируя боль, пронзившую тело, я попытался подняться. Ноги все еще дрожали и не хотели держать вес, но я не мог позволить себе оставаться на земле.
Отец снова занес Парящую Драгоценность, но тут произошло что-то странное.
Дядя Сонг закричал, и в его голосе звучал ужас:
— ЛЕО, БЕРЕГИСЬ!
Что?
Мы оба повернули головы в его сторону — и он, и я.
Вот дерьмо!
  
Глава 31
 
Рев арены
Мони
Двадцатью минутами ранее.
Лео сорвался с места, как последняя сучка, метнулся к дереву и полез вверх.
Оглушающий рев толпы сливался в симфонию страха, жажды крови и истерии, которая сотрясала арену, словно живое чудовище.
Этот звук царапал мою кожу.
  
Я сидела неподвижно на трибунах, все мышцы моего тела были натянуты до предела и дрожали, пока я смотрела, как Лэй бросается на своего отца.