Жестокий трон (ЛП)

Сердце сжалось от грусти.
Ее нижняя губа все еще дрожала.
— Может быть, они и правда здесь.
Я снова обратил внимание на отца и поднял Парящую Драгоценность в воздух.
По его щеке скатилась слеза, когда он посмотрел на меня.
— Ты видишь свою мать и сестру?
— Они рядом с тобой.
— Что они сказали? — он закашлялся. Звук был влажным и мучительным.
— Мама не злится за то, что я это делаю. Янь сказала, что она разберется с тобой потом.
  
— Тогда… я увижу их?
— Думаю, да…
Кровь пузырилась у уголка его рта. Его взгляд поднялся к небу.
— Слава Богу. Как же милостив Он. Я не заслуживаю Его любви, но Он все равно благословляет меня…
Зрение застилало пеленой, но я изо всех сил пытался не заплакать.
Отец посмотрел на меня.
— Я сбился с пути.
Драка на трибунах стихла.
Все смотрели на нас.
Отец продолжил:
— Где-то… тропа свернула во тьму.
Я держал меч уверенно и начал опускать его на него.
Он перевел взгляд на Мони.
— С героями в историях так случается, правда? Во втором акте или, может быть, в третьем. Я не уверен…
Шепоты разнеслись по трибунам.
Кто-то громко всхлипывал.
Вокруг нас приземлились новые вороны.
— Но теперь я думаю… может быть, это вовсе не мое героическое путешествие, — он перевел взгляд на меня. — А может… я злодей этой истории?
Эти слова ударили меня, но я не ответил.
Я не мог.
Я стоял над ним и опустил острие Парящей Драгоценности так близко, что оно почти касалось его горла.
Он смотрел на меня.
— Твоя мать сказала тебе сменить меч?
— Да, — горло сжало.
Его глаза снова наполнились слезами.
— Я не заслуживаю ее любви тоже.
И впервые за эту ночь я увидел в отце не чудовище, которое преследовало меня всю жизнь, а человека.
Сломленного, поверженного человека.
Мир сузился до звука хриплого дыхания отца и тяжести Парящей Драгоценности в моих руках.
В плечах собрался узел напряжения.
— Я отчаянно пытался сделать тебя своим сыном и закалить тебя насилием и смертью, но в итоге… — отец закашлялся влажно, у уголка его рта вновь пузырилась кровь, — ты оказался сыном своей матери.
Слезы, наконец, вырвались из глаз, и я посмотрел на ее лицо, сиявшее такой гордостью, что оно пронзило меня насквозь.
— Я сын своей матери.
— Слава Богу. Восток может стать лучше благодаря этому, — он снова перевел взгляд на меч. — Каков будет последний приговор Парящей Драгоценности для меня?
— Посмотрим, — я с трудом сглотнул, ком в горле грозил задушить меня.
На миг между нами повисла тишина.
А потом он заговорил снова, и голос его дрожал непривычной уязвимостью.
— Мне… жаль.
Мою душу пронзила дрожь.
Эти слова ударили так неожиданно, что у меня перехватило дыхание. Я не мог вспомнить ни одного момента в своей жизни, когда мой отец по-настоящему извинялся, ни перед матерью, ни передо мной, ни перед кем-либо еще.
Слезы катились по его залитому кровью лицу, смешиваясь с грязью и пылью.
— Я хотел, чтобы ты был счастлив с Мони… Я правда хотел… но, думаю… в конце концов… я так боялся смерти… и возможности ада… что решил: почему бы просто не попробовать насладиться раем на земле.
Медленно Мони опустила пистолет, ее глаза блестели от сдерживаемых слез.
Я прижал лезвие Парящей Драгоценности к шее отца, но не прорезал кожу.
— Я… — слова застряли в горле, задушенные нахлынувшими эмоциями.
Я хотел сказать ему, что люблю его, что, несмотря ни на что, какая-то часть меня все еще жаждала его любви.
Но сердце болело слишком сильно.
Он закрыл глаза.
— Я тоже люблю тебя, сын.
Рядом всхлипнула Мони, и ее присутствие вернуло мою душу к тому, что должно было свершиться.
Хорошо. Пришло время.
Медленно я надавил лезвием на его кожу.
Призраки исчезли.
И к моему полному потрясению… Парящая Драгоценность издала громкий, мелодичный звук.
Что за блять?
Я даже не успел прорезать и дюйма его шеи, как меч запел еще громче, и это была скорбная, завораживающая мелодия.
Прекрасная.
Трагичная.
Неземная.
Такая, что пронзала кости и мозг, впечатывалась в сердце и душу каждого, кто ее слышал.
По толпе пронеслись изумленные вздохи.
Некоторые схватились за грудь.
Другие закрыли рты руками.
Медленно я вел клинок все глубже, разрезая его плоть.
Кровь выступала вокруг острия, густая и темная, окрашивая серебро стали.
И скорбная песнь Парящей Драгоценности становилась только громче, словно сам меч оплакивал то, что происходило.
Глаза отца распахнулись. Его губы исказила безумная улыбка.
Голос сорвался хрипом:
— Ч-чест…ть.
Слово повисло в воздухе.
Да. Честь. Ты получил то, чего всегда хотел. Почетный приговор легендарного меча.
Я посмотрел на Мони, и сердце потеплело от того, что она плакала.
А я наконец получил то, чего всегда хотел. Любовь прекрасной женщины.
Я снова обратил взгляд на него и надавил Парящей Драгоценностью.
Песня взвилась в крещендо, и последний удар оказался быстрым и чистым.
Вот и все.
Голова отца отделилась от тела и с глухим стуком упала на землю, залитую кровью.
Из его шеи фонтаном вырвалась алая кровь, взметнувшись высоко в воздух.
Толпа в ужасе отпрянула.
А меч все еще пел.
Руки ныли, грудь жгло, но я не мог оторвать взгляда от безжизненного тела отца передо мной.
Конец. Наконец конец.
Песня Парящей Драгоценности стихла, а затем оборвалась.
И наступила тишина.
Я шумно выдохнул.
И вдруг, словно удар грома, арена взорвалась аплодисментами. Волнами они накатывали на меня.
Но ничего из этого не имело значения.
Не толпа.
Не их крики.
Я выронил меч и повернулся к Мони.
Ее маленький пистолет теперь валялся на земле. Где-то между песнью меча и тем мигом, когда я отсек ему голову, она его уронила.
Вздохнув, я обнял Мони, и ее тепло окутало меня.
— Все кончено…
Она заплакала у меня на груди.
— Ты, блять, сделал это, малыш.
— Нет. — Ноги начали подкашиваться, я изо всех сил старался устоять. — Мы сделали это.
А потом тьма поглотила меня целиком.
  
Глава 35
 
Яд внутри
Мони
Лэй рухнул на меня, вцепившись руками в мою талию.
Удар оказался неожиданным, и мы оба повалились на землю в переплетенной куче. Мое тело смягчило его падение, и я почувствовала, как его сердце отчаянно колотится у меня под грудью.
Я посмотрела на него.
— Милый!
С зажмуренными глазами и перекошенным от боли лицом он хватал воздух, будто каждый вдох давался ему с мучительным усилием.
— Нет. Нет. Милый, ты в порядке? — Я подняла голову и закричала: — Помогите! Кто-нибудь, помогите прямо сейчас!
К счастью, раздался громкий ответ:
— Главный целитель идет!
Быстрее.
Тем временем вороны, которые раньше сели возле Лео, начали подбираться к нему все ближе. Их глаза зловеще блеснули.
Тогда один смелый ворон подпрыгнул вперед, щелкая когтями по пропитанной кровью земле. Он издал пронзительный карк, а затем вонзил клюв в безжизненное тело Лео.
Мои губы разомкнулись.
Следом на него набросились и остальные вороны, обрушившись на его труп и разрывая плоть. Их клювы пронзали грудь и сдирали с него штаны.
В воздухе раздались тошнотворные чавкающие звуки.
Перья летели во все стороны, прилипая к окровавленным ошметкам, пока вороны вырывали друг у друга куски сырого мяса.
Единственное, что осталось нетронутым, была его отсеченная голова. Она лежала в нескольких шагах, все еще уставившись пустым взглядом в пустоту. Она оставалась девственно чистой среди этой бойни, словно вороны отказывались прикасаться к ней.