Землянка для звёздного лорда (СИ)

Огромный, тренированный воин, закованный в защитную броню. Его выдает грация опасного космического хищника и, конечно, фигура.
Широкий разворот плеч и перекатывающиеся под эластичной броней мощные тренированные мышцы.
С ужасом вспоминаю разлетевшиеся в разные стороны бронированные ящики. Да, экзокостюм аккомулирует силу и перераспределяет ее, но он не берет ее из пространства и не создает сам.
  
Значит, этому золу под силу раскидывать злополучные ящики как скорплуки шварковых яиц.
На черном матовом покрытии экзокостюма вспыхивают и тут же гаснут незнакомые мне символы.
Металлические пластины и защитные элементы сплошь покрыты технологическими узорами и индикаторами. Как я не заметила их при первом нашем знакомстве?
— Катия, — рычит он, возвращая мое внимание себе.
А по моему телу ползут мурашки.
Низкий гортанный рык прорывается сквозь переговорник. Его сила и властность разливаются по крохотному отсеку душным маревом.
Хочется сжаться, съёжиться и расплакаться.
Что я и делаю.
Просто безвольно повисаю в его руке и плачу.
Страх, боль, облегчение и неизвестность волнами накатывают на меня. Слезы двумя ручьми скатываются по щекам.
Из ослабевшей руки выпадает рукоятка бесполезного резака.
Как позорно...
Как стыдно...
Но совладать с эмоциями я не могу.
— Пусти, — всхлипываю я и дергаюсь.
Но зол не отпускает.
— Пусти сказала, — дергаюсь сильнее. Но вместо того, чтобы освободить, зол перехватывает меня за талию и...
Уверенным движением прижимает к себе.
Его огромные ладони практически вдавливают мое бедное тело в черную матовую броню.
При этом касаются нежно, невесомо гладят, исследуют. Не останавливаются ни на секунду.
Они легко и бережно скользят вдоль позвоночника, вызывая новую волну дрожи. Оглаживают талию, едва касаясь кончиками пальцев, спускаются на бедра. Отчего я вся вспыхиваю.
Низ живота моментально наливается расплавленным желанием, а промежность опаляет огнем.
Сердце часто и тревожно стучит в груди.
Что это со мной?
Почему я так странно реагирую на этого мужчину?
Поднимаю подрагивающие ладошки и упираюсь в металлические щитки на его груди.
— Пусти...
С тихим шипением отъезжает защитное стекло на шлеме.
Зол делает глубокий вдох и замирает.
Его руки каменеют на моем теле. Его грудь вибрирует под моими ладошками.
Он медленно выдыхает. Наклоняется. Зарывается носом в мои растрепанные волосы и делает еще один глубокий шумный вдох, от чего по моему телу рассыпаются искры...
  
Глава 17
 
Замираю в его руках. Тепло волнами прокатывается по моему телу, согревая, даря покой и умиротворение.
Почему именно здесь и сейчас — на старом разбитом челноке десантников, среди погибших товарищей по несчастью, среди снующих где-то там пиратов, в объятиях чужого мужчины я чувствую себя в безопасности?
Не знаю.
Возможно, потому что его удивительная броня была не настолько жесткой и холодной, а объятия были жаркими!
Потому что кроме ледяной ярости и ауры властности от него волнами исходит сила, уверенность и спокойствие.
Сердце с каждой секундой бьется все безумнее и чаще.
В висках отдается пульс.
Дыхание сбивается.
Распахиваю губы и облизываю их кончиком языка.
Грудь зола судорожно вздымается. Он делает очередной глубокий вдох и рычит в ответ.
— Пш...пш... неженка! — оживает динамик из угла.
Игория! Жива!
Чувство облегчения заполняет меня! Слезы брызжут из глаз.
— Ты ранена? — зол перехватывает меня за плечи и отодвигает от себя.
А я не могу ничего ответить. Эмоции смешиваются, бурлят во мне и затопляют сознание.
Киваю головой, но тут же пытаюсь покачать ей. Слезы срываются с ресниц и падают в пустоту.
В полумраке отсека я не вижу его лица. Но знаю, что он хмурится. Просто чувствую это.
— Стой смирно! — командует он.
Быстрыми выверенными движениями он активирует какой-то режим на своей броне.
Перчатка на его ладони вспыхивает мягким голубым светом.
И в этом свете я могу разглядеть его лицо.
Волевой подбородок и высокие резкие скулы придают ему строгости, даже скорее жесткости. Черные волосы коротко подстрижены и немного топорщатся. Ловлю себя на мысли. Что хочу прикоснуться к ним. Хочу почувствовать, как короткий «ежик» щекочет мне ладонь.
Папа так стригся раньше. Я помню, как заливисто смеялась, когда терлась ладошкой об его волосы.
Сердце радостно подскакивает в груди от старых теплых воспоминаний.
Крылья носа зола вздрагивают.
Холодные черные глаза неожиданно вспыхивают любопытством и удивлением.
— Замри, — повторяет он сурово и проводит над моими плечами раскрытой, светящейся голубым светом ладонью.
Послушно исполняю его приказ. Деваться мне все равно больше некуда.
Центиль за центилем мужчина исследует мое тело.
Я так понимаю, что это какой-то сканер. Но что он показывает и что ищет зол, я не знаю.
Нежно голубой свет становится то чуть ярче, то бледнее, то медленно пульсирует.
А взгляд зола становится все более хмурым и напряженным.
Не прикасаясь ко мне, он обводит сканером живот и бедра.
Отчаянно краснею, когда мой зол бесцеремонно раздвигает мои ноги и скользит ладонью над промежностью.
О, мать земля! Как же хорошо, что здесь темно!
Иначе я бы сдохла со стыда!
Он уже собирается спускаться дальше, но делает очередной шумный вдох. И запускает ладонь прямо между моих ног.
— Ты что творишь?! — взвизгиваю я.
Промежность словно кипятком ошпарили.
Кровь огненной волной обливает низ живота и бедра. Сердце тревожно подскакивает в груди.
Пытаюсь отстраниться, отойти, убежать.
Но кто же мне дает?
Зол удерживает меня на месте.
— Так надо! — рычит он и медленно проводит еще раз.
От его уверенных настойчивых прикосновений меня трясет словно в горячке.
На коже выступают капельки пота. Мышцы напрягаются. А пальчики подрагивают.
Ну сколько можно надо мной издеваться?
И почему, шварк побери, меня так кроет?
Я же должна быть на блокаторах! Всем курсантам ежегодно обновляют дозу, во избежание нежелательных неконтролируемых связей между курсантами.
Неожиданно мягкий голубой свет гаснет и вместо него вспыхивает огненно-оранжевый.
— Ты ранена! — с хорошо знакомой мне ледяной яростью хрипит зол и отключает сканер. — Идем!
Куда? — спросить я не успеваю. Потому что этот громила просто подхватывает меня на руки и выносит из грузовго отсека.
Быстрым шагом пересекает отсек базировки десанта.
Как он ни пытается прижать меня к себе и закрыть своим плечом обзор, я все равно успеваю выхватить замершее худое тело моего безымянного земляка, а рядом с ним разорванное тело делорианца.
Пирата я опознала только по судорожно сжатой трехпалой лапе с огромными когтями.
Все, что было выше груди превратилось в запекшийся на полу фарш.
— Не смотри, — приказывает он. И хоть его голос все так же отдает ледяной яростью и злостью, в нем угадывается забота обо мне.
Киваю и прячу лицо у него на груди.
Пускай так.
Я курсант! Воин объединненных систем. Будещий боец.
Но буду честна с собой — к такому я не была готова! Учебно-тренировочные полеты на малых челноках по выверянными до кварт и центелей орбитам не идут ни в какое сравнение с тем, что произошло здесь всего за каких-то пару стандартных часов.
Надо признать, что система обучения в Космической Академии явно однобока и не охватывает всех нужных дисциплин.
— Ортег! Критчер! Возвращаемся, — отдает кому-то незримому приказы мой зол.
Слышу ответ его людей на незнакомом мне языке. И с благодарностью поглаживаю бронированные панели на его груди. Он не стал разговаривать с ними на родном наречье, чтобы не испугать меня.
  
Зол уверенно и быстро продвигается по узким темным коридорам челнока. Местами горят сигнальные огни, а места только искрит проводка.