По прозвищу Святой. Книга четвертая (СИ)

— Занимался.
— Вот и проверим. Ну что, три раунда по полторы минуты?
Чем-то этот Давыденко Максиму не нравился. Хотя, понятно чем. Это был враг, а любить своих врагов мог только Иисус Христос и святые. Да и то не все.
— Жалеете меня, господин инструктор?
— Конечно. Мне с тобой ещё работать.
— А вы не жалейте. Три раунда по три минуты, как положено. И рефери на ринг.
  
— Даже так? — взгляд Давыденко потяжелел.
— Только так. И рефери на ринг.
— Ну смотри, сам напросился. Баран! — позвал он.
Плотный, среднего роста курсант, прибывший в школу на две недели раньше Максима, оторвался от работы с мешком, подбежал:
— Слухаю, пан инструктор!
— Не слухаю, а слушаю, и не пан, а господин. Сколько раз я должен повторять? По-русски говори!
— Извините, па… господин инструктор! Больше не повторится!
— Вот так, другое дело. Ты пойми, дурья башка, твоя мова — лишний повод к подозрениям за линией фронта. Ладно, сними перчатки, возьми секундомер в подсобке на столе и на ринг. Будешь рефери. Три раунда по три минуты.
— Бокс! — скомандовал Баран, когда Максим и инструктор сошлись в центре ринга и стукнулись перчатками в знак традиционного приветствия.
Давыденко не стал тратить время на разведку и сразу пошёл вперёд, работая классическими двойками в голову.
Удар, ещё удар. Джеб [1] левой, кросс [2] правой. И снова джеб левой, кросс правой.
От первого «двойки» Максим ушёл, сделав шаг назад и в сторону. Второй джеб принял в перчатки, уклонился от кросса, пропуская правую руку соперника рядом с головой, и тут же ответил левым хуком [3] в голову.
Попал!
Не особо сильно, но чувствительно, — это было видно по тому, как мотнулась в сторону голова инструктора.
Тут же нанёс правый апперкот в туловище, но этот удар не прошёл — Давыденко вовремя подставил локоть и тут же разорвал дистанцию, нанеся Максиму два прямых удара и отступив на шаг. Он был выше ростом и поэтому понимал, что нужно пользоваться своим преимуществом и не пускать соперника в ближний бой.
Впрочем, пока ещё инструктор думал, что пропущенный им удар — случайность.
Чёрт побери! Он — чемпион Забайкальского военного округа в тяжёлом весе, кандидат в мастера спорта, а тут какой-то непонятный средневес, который, по его словам, и на ринг-то выходил всего несколько раз. Что там у него, небось, третий разряд? Пусть даже второй. Это смешно.
Максим читал намерения Давыденко, словно в открытой книге — лишить свободы маневра, зажать в угол и ошеломить тяжёлыми ударами. Какой-то да пропустит. А как пропустит, так и «поплывёт». А когда «поплывёт» можно и добить. Нокаут — и конец боя. И плевать, что обещал щадить новичка. Уж больно наглый. Наглость должна быть наказана.
Однако удары инструктора, пусть и классически правильные, и опасные не достигали цели. По одной простой причине. Для Максима они были слишком медленные.
Как и сам Давыденко.
Инструктору было уже хорошо за тридцать, пик спортивной формы позади. «Порхать как бабочка и жалить как пчела» по выражению великого Мухаммеда Али, он давно не мог, а значит, был в полной власти молодого и быстрого, пусть и более лёгкого Максима.
Правда, об этом он пока не догадывался.
Первый раунд так и прошёл: Давыденко гонялся за Максимом, тот танцевал по рингу, уходя от ударов и время от времени бил сам. Редко, но точно.
Во втором раунде Давыденко начал уставать и больше ошибаться. Сказывался возраст. Максим же оставался всё таким же свежим, хоть и не показывал этого. Наоборот, делал вид, что тоже устал и всё чаще опускал руки, открывая голову.
Это сработало.
Давыденко бил, Максим в последнюю долю секунды уходил от удара. Но не шагом назад, а чуть вперёд и в сторону, нанося при этом встречный удар.
Левый джеб в голову.
Правый кросс в печень.
Инструктор, окончательно разозлившись, сокращает дистанцию и пытается нанести хук правой.
Нырок и тут же ответ левой в печень и прямым правым в голову.
Снова попал!
Второй раунд закончился с полным преимуществом Максима.
В третьем раунде Максим начал поддаваться. Несколько раз «пропустил» удары так, чтобы сопернику показалось, что он в миллиметрах от успеха. Дважды вошёл в клинч, изображая, что сильно устал.
Всё чаще опускал руки и тяжело дышал.
Но при этом не забывал бить и бил точно.
Секунд за тридцать до окончания боя подставил лоб под прямой правой, сделал вид, что потерял равновесие, и упал.
— Стоп! — скомандовал курсант Баран, хорошо вошедший в роль рефери. — В угол!
Давыденко отступил, опустив руки. По его лицу градом катился пот. Правая бровь была в очередной раз разбита. В глазах плескалась усталость.
— Раз, — махнул рукой перед лицом Максима рефери. — Два, три, четыре…
На счёт «шесть» Максим, пошатываясь, поднялся, принял стойку.
— Бокс! — скомандовал рефери.
Но бокса уже не получилось. При малейшей возможности Максим входил в клинч, после команды «брэк!» делал шаг назад с поднятыми руками, уходил от удара и снова входил в клинч.
В очередном клинче и вышло время третьего раунда, и боксёры разошлись по углам.
— Браво! — раздался звучный голос откуда-то сбоку.
Максим посмотрел. Неподалёку стоял Ротмистр и медленно аплодировал.
— Браво! — повторил он. Весь бой я не видел, но то, что видел, меня впечатлило. Давно не получал такого удовольствия от бокса. Рефери, кто победил?
— Я думаю, победили опыт и мастерство, — сказал Максим, кивая на инструктора. — Это был тренировочный бой, без боковых судей. Но господин инструктор сумел отправить меня в нокдаун, а я к концу боя совсем выдохся, если честно.
Это было неправдой, все это знали, но все сделали вид, что поверили.
— Согласен, — проворчал Давыденко, развязывая зубами шнуровку и стягивая перчатки. — Если я и победил, то с минимальным преимуществом. Новичок — молодец, из него можно сделать отличного бойца.
Стрельбу Максим сдавал последней. В стометровом открытом тире вместе с другими курсантами. Стреляли из немецкой винтовки маузер и пистолета-пулемёта MP-40, советской трёхлинейки и карабина СВТ-40, а также из пистолетов вальтер, парабеллум, ТТ и нагана.
Всё это оружие было хорошо знакомо Максиму, и он, как и планировал, отстрелялся на «отлично», не показывая сверхвыдающихся результатов. Даже слегка занизил обещанные.
Так из винтовки маузер на пятидесяти метрах в положении стоя попал в «яблочко» два раза, но остальные три пули легли вплотную. То же самое повторилось с трёхлинейкой и СВТ. А вот с колена и лёжа поразил самый центр мишени обещанные три раза, а из трёхлинейки даже четыре, показав самый лучший результат.
— Неплохо, неплохо, — похвалил Ротмистр. — Но всё же есть, куда стремиться.
— Всегда есть, куда стремиться, — ответил Максим. — Но я всё-таки думаю, что снайперская точность для агента не так важна. Я имею в виду снайперскую точность стрельбы из винтовки или того же автоматического оружия.
— Вот как? — Полянский сделал вид, что удивлён. — Обоснуйте.
— Я имел в виду агента-разведчика, — уточнил Максим. — Для агента-диверсанта, конечно, точность важна и даже необходима, если нужно кого-то ликвидировать, и самый удобный вариант для этого — снайперский выстрел. Но думаю, что так бывает редко. Чаще всего можно обойтись банальной взрывчаткой. Это надёжнее всего.
— Так-так, — подбодрил Ротмистр. — Интересно, дальше.
— Задача агента-разведчика, насколько я её понимаю, — продолжил Максим. — Сбор информации. Радиста — передача оной информации и связь с руководством. Зачем стрелять при сборе информации? Это только навредит делу. Наоборот, нужно вести себя тихо и как можно незаметнее. Глаза, уши, память и умение анализировать — вот оружие агента-разведчика. Ну, возможно, ещё пистолет. На всякий случай.
  
— И зачем ему, по-вашему, пистолет?
— Затем, что добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом [5], — выдал Максим фразу, которая здесь ещё не была широко известна в этом мире.