По прозвищу Святой. Книга четвертая (СИ)

Лучик взял стакан с вином, осушил его наполовину, закурил и посмотрел на Максима долгим внимательным взглядом.
Максим спокойно выдержал этот взгляд.
— Ты не тот, за кого себя выдаешь, — сказал Лис.
— Возможно, — сказал Максим.
— Так что я должен делать?
— Всё просто. При малейшей возможности ты сдашь группу нашим. Тобой и остальными займётся советская контрразведка. Первому же контрразведчику ты расскажешь следующее…
  
Максим передал Лучику нужные инструкции, убедился, что тот в точности запомнил его слова и немного успокоился. Теперь появились хоть какие-то шансы на связь с Центром. Да и Лиса ему действительно было жалко. Парень должен был вернуться к своим, и Максим всё для этого сделал. Ну а дальше судьба сама распорядится, чьи карты побить, а чьи сорвут банк.
Как в воду смотрел.
Опять наступило воскресенье, тридцатое марта.
Максим сидел на втором этаже любимой кнайпы «У пани Колонской» и заканчивал обед — тушёную капусту с шпикачками [2] под кружку лёгкого светлого пива.
Он уже чувствовал себя здесь завсегдатаем. Даже хозяйка, пани Мария Колонская, роскошной «кормой» и общими габаритами напоминающая Максиму величавый испанский галеон, начала его узнавать и при встрече благосклонно кивала молодому симпатичному фельдфебелю.
Максим заканчивал обед и смотрел в окно на Соборную площадь. Только что прошёл короткий дождь, выглянуло солнце, и брусчатка весело и чисто блестела под его лучами.
Прозвенел трамвай.
Вспорхнула стайка голубей.
Хлопнула внизу входная дверь.
Скрипнула под чьими-то шагами деревянная лестница.
Максим ощутил неясную тревогу и поднял голову.
Сначала показалась чёрная фуражка с серебряным орлом на высокой тулье и черепом-кокардой, а вслед за ней в зал с лестницы шагнул и владелец фуражки — подтянутый эсэсовец, штурмбанфюрер.
Лицо штурмбанфюрера было обезображено страшным ожоговым шрамом, но Максим его сразу узнал.
Начальник полиции 62-й пехотной дивизии вермахта фельдполицайдиректор штурмбанфюрер СС герр Георг Дитер Йегер собственной персоной.
Светло-серые глаза штурмбанфюрера быстро обежали зал и остановились на Максиме.
Йегер улыбнулся жутковатой улыбкой, повернулся и громко сказал вниз:
— Он здесь, поднимайтесь!
Максим отправил в рот последний кусок шпикачки, заел его капустой и принялся, не торопясь, допивать пиво.
Чёрт возьми, если всё так плохо, то хотя бы закончить обед он может?
Но он и представить себе не мог, насколько всё было плохо.
Снова заскрипела лестница, и затем на второй этаж, переваливаясь, словно утка, вступила Людмила.
Максим поперхнулся пивом, отставил кружку в сторону и поднялся.
Он сразу увидел, что его женщина беременна. Судя по животу, месяцев семь — семь с половиной.Хотя он, конечно, не специалист.
Быстро прикинул в уме. Та незабываемая ночь с Людмилой случилась в конце августа сорок первого. Кажется, двадцать четвёртого. А сегодня у нас тридцатое марта сорок второго года. Всё правильно, семь месяцев и неделя. Неужели…
— Люда, — сказал он и шагнул к ней. — Людочка.
— Коля… — всхлипнулаона и подалась навстречу.
— Стоять здесь, — произнёс Йегер по-русски и удержал Людмилу за локоть. — Вам, господин фельдфебель, посоветую то же самое, — он перешёл на немецкий. — Стойте на месте и не дёргайтесь.
Когда на лестнице появился штандартенфюрер Пауль Кифер, Максим сел на место, забросил ногу за ногу и закурил.
Всё ясно. Его взяли за яйца. И на этот раз крепко.
В течение нескольких секунд возникло и распалось целых три плана.
Первый. Он переходит в сверхрежим, убивает господ штурмбанфюрера и штандартенфюрера, хватает Людмилу, сажает её в «фиат», который ждёт внизу, и они быстро-быстро уезжают из города…
Никуда не годится. Пани Колонская тут же поднимет тревогу и правильно сделает. Шутка ли — посетитель её заведения отправил на тот свет двух высокопоставленных эсэсовцев! За ним тут же устроят настоящую охоту, известят все патрули и контрольно-пропускные пунктыв окрестностях Львова, и тогда далеко им не уйти. Даже, если бросят машину и где-нибудь спрячутся, что потом? Сам бы он, возможно, ещё сумел как-то справиться — переоделся, затаился, изменил внешность, ушёл в леса, в Карпаты… Но с беременной женой этот вариант исключён.
Жёной? Он уже назвал Людмилу женой?
Назвал, да. Если она носит его ребёнка, а он не сомневается, что так и есть, то она жена ему перед Богом и самим собой. Осталось только её об этом известить. Но это потом. Если будет это «потом».
Будет, сказал он себе. Обязательно будет. Они не просто так нашли и захватили Людмилу. Знали, что только таким образом смогут его взять и удержать.
Второй вариант. Он берёт в заложники обоих немцев, сажает за руль одного из них, и все они едут… Куда?
На восток, к линии фронта?
Нереально, с беременной Людмилой линию фронта им не перейти.
На запад? Ещё более нереально.
Хорошо, на аэродром. Там он опять захватывает самолёт, и они улетают.
Это возможно. Только на этот раз его собьют, и к бабке неходи. Плевать на заложников, не допустят немцы такой наглости во второй раз…
— Здравствуйте, Николай, — произнёс Пауль Кифер, подходя к его столику. — Или мне звать вас Максим?
Твою ж мать. Так вот в чём дело. Они поверили. Они поверили, что я говорил правду. Тогда, в Житомире. Интересно, почему? Скорее всего, исследовали место взрыва, и нашли спёкшиеся остатки корабля. Ладно, пока неважно. Но, если так, если они поверили, то всё ясно. Я им нужен. Так нужен, что они пылинки с меня будут сдувать. С меня и с Людмилы. Что ж, поиграем.
— Нашли всё-таки, — улыбнулся Максим со всем возможным обаянием. — Поверили, и нашли.
— Признаюсь, это было непросто, — ответил Кифер.
— Найти или поверить?
— И то, и другое.
— Присаживайтесь, — сказал Максим. — Посидим, побеседуем. Вы же для этого меня искали? Здесь готовят чудесные шпикачки с тушёной капустой и подают отличное пиво. Рекомендую. Обещаю, что никуда не сбегу.
Пауль Кифер обернулся, кивнул Йегеру.
Штурмбанфюрер подвёл Людмилу к столику, усадил. Глаза девушки сияли тревогой и любовью.
— Вы позволите поздороваться с моей невестой? — спросил Максим.
Не дожидаясь разрешения, поднялся, подошёл к Людимле, наклонился, обнял её. Вдохнул знакомый чистый запах волос, поцеловал в уголок глаза.
— Здравствуй, солнышко, — шепнул. — Ни о чём не беспокойся, всё будет хорошо.
Она улыбнулась сквозь выступившие слёзы. Но сдержалась, кивнула молча, вытащила платок, вытерла глаза.
— Так вы будете шпикачки с пивом? — спросил Максим. — Я угощаю.
Кифер и Йегер переглянулись.
— Не отказывайтесь, господа, — поймал кураж Максим. — Если я правильно понимаю, вы хотите мне предложить взаимовыгодное сотрудничество. Поверьте, нет ничего лучше, чтобы обсудить его условия за хорошим обедом. Ты есть хочешь? — ласково обратился он к Людмиле по-русски.
— Хочу, — шепнула она.
— Шпикачки с капустой будешь? Очень вкусно.
Она кивнула.
— Отлично, — сказал он. — И чай. Пиво тебе не стоит. Или хочешь кофе? Настоящий. Здесь подают.
— Лучше чай. С сахаром.
— И лимоном, — добавил он. — Официант!
Подошёл официант — седоусый поляк лет шестидесяти.
— Три порции шпикачек с капустой, — заказал Максим по-польски (за прошедшую неделю он хорошо поднаторел в языке), два вашего лучшего светлого пива для господ офицеров, чёрный хлеб и один чай с лимоном и сахаром для пани. Чай потом, чтобы не остыл. Мне — кофе. Чёрный, с сахаром. И побыстрее.
— Слушаюсь, пан фельдфебель, — поклонился официант и исчез.
— Сейчас принесут, — перешёл на немецкий Максим. — С вами мы ещё не здоровались, герр штурмбанфюрер, — он посмотрел на Йегера. — Как ваше здоровье? Вижу, что вам удалось выжить после того прискорбного случая в лесу.
  
— Случая? — переспросил Йегер.
— Назовите, какугодно. Однако согласитесь, что случай действительно был прискорбным. Я потерял свой корабль, а вы — полк солдат.