Землянка, на пересдачу! (СИ)

— Да, я смотрю, не я одна любимица, — насмехаюсь. — Ты тоже в числе любимчиков.
Брут прислоняется спиной к стене напротив меня. Стоим и смотрим друг на друга. Молчим.
— Скажи, как я пахну? — спрашиваю неожиданно для себя.
Брут молчит, но я вижу, что его глаза вспыхивают гневом и опасно сужаются.
— Я серьёзно. — усмехаюсь и смотрю на него пристально. — Ты вчера сказал, что я как-то по-особенному пахну. Мне очень хочется знать, что это значит.
  
— Ты пахнешь сексом, — усмехается Брут в ответ.
— Извращенец, — качаю головой. — Мы же с тобой разных видов.
— Нет, ты не поняла. — он вытаскивает руки из карманов и скрещивает их на груди. — Ты пахнешь как иверианка.
— Ты в своём уме? — с непониманием смотрю на него.
— Я даже не знаю, что тебе ответить на это. — Брут нервно отлепляется от стены и проходит туда-сюда, а затем останавливается и поворачивается ко мне снова. — Я бы и сам хотел узнать ответ на этот вопрос. Но вчера мне помешал твой внезапный защитник.
Молчу и закусываю губу. Если я сейчас спрошу, кто это, то он догадается, что мы не знакомы, и может попробовать снова начать приставать. Если не спрошу, то точно не узнаю ничего.
— Если бы он не помешал… — щурюсь. — Ты был готов изнасиловать меня и пожертвовать своей карьерой?
— Да никто бы тебя не тронул, — закатывает глаза пришелец. — Так, полапал бы и отпустил.
— То есть, ты считаешь, что это нормально? — тоже отстраняюсь от стены и вплотную подхожу к нему, толкая в грудь, а он отступает. — Неважно, какой я расы, неважно, слабее я тебя или сильнее, неважно, как я пахну! Нельзя домогаться до женщин!
Наступаю на него, сжав кулаки.
— Успокойся, Дрейд, — иверианец поднимает вверх руки в жесте «сдаюсь» и отступает.
— Что здесь происходит? — слышится голос ректора. Я тут же разжимаю кулаки и оборачиваюсь.
— Дрейд с катушек слетела, пристает ко мне, извращенка. — усмехается Брут, но мне кажется, что с облегчением выдыхает, а я краснею и возмущенно смотрю на него.
  
Глава 16
 
Брут
 
Вспыхиваю от стыда и возмущения.
Ректор лишь дергает бровями, открывает дверь своего кабинета и жестом приглашает нас войти. Я чувствую, как сердце начинает биться чаще.
Брут идет первым, его хвост нервно подергивается, а я следую за ним, стараясь не показывать своего волнения. Зачем мы снова здесь?
Ректор закрывает дверь, садится за стол, скрещивает руки на груди и смотрит на нас. Его взгляд тяжелый, как будто мы снова провинились. Я чувствую, как по спине пробегают мурашки.
— Брут, — начинает он, и его голос звучит спокойно, но в нем явно слышится угроза. — Зачем ты закрыл Николь в запретном секторе?
Брут бросает на меня убийственный взгляд, но сразу же начинает оправдываться. Его голос звучит нервно и чуть выше обычного.
— Она сама туда зашла! Я просто… хотел проучить ее за то, что она облила меня кофе. Это была шутка, ничего серьёзного!
Я сжимаю кулаки. Шутка? Он называет это шуткой? Но, прежде, чем я успеваю что-то сказать, ректор поднимает руку, останавливая меня.
— Николь, — он поворачивается ко мне, — ты подтверждаешь его слова?
Я качаю головой.
— Нет, маршал. Он и его друзья намеренно закрыли меня там. Это не было шуткой. Они знали, что я опаздываю на зачёт.
Ректор кивает, его лицо остается невозмутимым. Затем он снова смотрит на Брута.
— Сними ватчпад.
Брут замирает. Его глаза расширяются, а хвост резко дергается в сторону.
— Зачем? — он пытается улыбнуться, но это получается нервно и неестественно. — Я же всё сказал.
— Сними, — повторяет ректор с нажимом, и в его голосе уже звучат стальные ноты.
Брут медленно снимает браслет с руки, его пальцы слегка дрожат. Он кладет ватчпад на стол и отступает на шаг.
Ректор встает, обходит стол и подходит к Бруту. Он прикладывает ладони к его вискам, и я наблюдаю, как глаза Брута закатываются. Он напрягается, но не сопротивляется. В кабинете воцаряется тишина, прерываемая только тихим гулом голографических проекций на столе маршала.
Через несколько секунд ректор отпускает Брута и отходит назад. Его лицо остается спокойным, но в глазах я вижу пробежавшую тень, что заставляет меня внутренне сжаться от предчувствия.
— Совет Академии будет поднимать вопрос о твоем отчислении, — произносит маршал холодно.
Брут бледнеет. Его хвост резко опускается, а глаза расширяются от ужаса.
— Нет, пожалуйста, — он делает шаг вперёд, но ректор поднимает руку, останавливая его. — Дайте мне шанс! Мы с Дрэйд договорились, что больше такого не повторится!
Вскидываю брови от такой наглой лжи.
Ректор смотрит на него несколько секунд, затем поворачивается ко мне.
— Николь, ты — пострадавшая сторона. Что ты думаешь по этому поводу?
Я чувствую, как все взгляды устремляются на меня. Брут смотрит на меня с мольбой, а ректор — с ожиданием. Я пожимаю плечами, стараясь сохранить спокойствие.
— Если он имеет ценность для Академии, то я готова забыть всё, что произошло, раз уж мы договорились, что «такого больше не повторится» — хмуро смотрю на вруна.
Если он сам попал в эту Академию, то я могу понять, почему он так переживает. Только что мешало раньше думать о последствиях?
Ректор кивает, его лицо остается непроницаемым.
— Брут — сильный кадет боевого факультета. На него возлагались большие надежды. Но ожидать, что он будет покладистым, мы от него не можем. Раса иверианцев прекрасна в бою, но отличается трудным нравом.
Я киваю, понимая, что он имеет в виду. Брут — не самый приятный тип, но он действительно силён. Как боец он нужен Системе. А учиться осталось всего ничего.
— Я не хочу, чтобы его отчислили, — говорю я твердо. — Пусть остаётся.
— Однако, и притеснять других студентов мы не можем позволить. Брут, ты будешь на особом контроле, я тебе обещаю.
— Спасибо, — Брут, кажется, боится пошевелиться лишний раз.
— Хорошо. Иди. И помни — это твой последний шанс.
Брут быстро кивает, его лицо все еще бледное. Он бросает на меня взгляд, в котором смешаны благодарность и злость, затем разворачивается и выходит из кабинета.
Когда дверь закрывается, ректор поворачивается ко мне. Его взгляд становится мягче.
— Спасибо, Николь, — говорит маршал. — Ты поступила мудро.
Я пожимаю плечами, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Приятно осознавать, что я попала в кабинет ректора не из-за меня.
— Я просто не хочу, чтобы из-за меня кого-то отчислили. Это было бы несправедливо.
— Почему ты не сказала о том, что Брут приставал к тебе? — маршал Рэдфилд склоняет голову на бок и пристально рассматривает меня, а я краснею под его взглядом.
Я будто голая сейчас тут сижу.
— Мне… было… неловко. — выдавливаю из себя и покрываюсь испариной.
Что же это такое?
Ректор молча кивает, затем протягивает мне что-то. Я смотрю и вижу книгу, которую я читала. Тот самый исторический роман, который я забыла в парке.
— Кажется, это твое, — говорит он с лёгкой улыбкой.
— Спасибо, — отвечаю ему, крепче сжимая книгу в руках.
Откуда она у него?
  
Глава 17
 
Доверие
 
— Можешь идти, — ректор встает и отворачивается к окну.
Поднимаюсь с кресла и собираюсь уйти, но торможу возле двери.
Оборачиваюсь на маршала и закусываю губу.
— Маршал Рэдфилд, можно задать вам вопрос? — уточняю у него и чувствую, как начинают дрожать ноги.
— Спрашивай, Николь. — отзывается он задумчиво.
— Говорят, виды, похожие на людей, часто подвергались истреблению и исчезли.
— Допустим, — соглашается со мной ректор, не отрываясь от созерцания пейзажа за окном.
  
— Вы… — подхожу ближе к столу и, немного помедлив, обхожу его и встаю рядом с маршалом. — Мы с вами люди внешне. Но я не умею читать мысли, а вот вы…
Маршал Рэдфилд переводит на меня серьезный взгляд и пристально смотрит в глаза.