Староста моей мечты или Я не буду тебя целовать! (СИ)
Рев двигателя разрезал давящую пустоту, повисшую в проржавевшей, железной махине пустого склада. Я задохнулась от надежды, вспыхнувшей где-то глубоко внутри и заставившей сердце биться быстрее. И испуганно охнула, когда в раскрытые ворота ангара влетела знакомая до последней черточки силуэта машина. Сделав крутой вираж она очертила полукруг вокруг все еще сидящего Декстера и его тачки…
Чтобы остановиться, разделяя нас, ограждая меня от нечитаемого, пустого взгляда бывшего гонщика.
Декстер едва заметно прищурился, наклонив голову к плечу. Наклонился, остановив стрелку метронома, и поднялся, засунув руки в карманы короткой кожаной куртки. После чего отчетливо, легко заглушив звук тихо урчащего двигателя, протянул:
- Это не поможет, Бамблби. Ты проиграешь. Отсюда никто не выйдет живым, ни я, ни ты, ни она.
Я вытянула шею, пытаясь разглядеть лицо водителя шевроле, но все, что смогла увидеть – знакомый силуэт сквозь тонировку. Хованский не повелся на провокацию моего похитителя, не вышел из машины и вообще, не произнес ни слова.
Но выжал педаль газа несколько раз, заставив машину взреветь, оглушая всех вокруг.
Я судорожно вздохнула, облизнув пересохшие от волнения и страха губы. Сердце бешено стучало в груди, отдаваясь ноющей болью в отбитых ребрах. Хотелось заорать «Вали отсюда! Иди к черту, Хомяк! Уезжай!». Но я не сделала ничего, я просто закусила губу, глотая текущие по щекам слезы. Чувствуя противную безысходность и безнадежность от того, что ничем не могу помочь любимому человеку.
От того, что из-за меня он ввязывается в гонку с окончательно спятившим придурком. Черт бы побрал мое везение!
- Сегодня ты проиграешь, - впервые за все это время я увидела, как Декстер улыбается. Криво, ломано, пугающе. Его глаза заблестели нездоровым энтузиазмом, когда он подался вперед, намереваясь добавить что-то еще, но…
- Мамочки! – выдохнула я, закрывая голову руками, когда где-то рядом раздался взрыв, двери в ангар окончательно снесло с петель, и внутрь ворвалась группа спецназа. В считанные секунды они скрутили удивленно застывшего парня, уложив его мордой в пол, а с меня сняли наручники и помогли подняться с холодных бетонных плит. А в следующий миг я даже не успела удивиться, как оказалась в крепких, теплых объятиях выскочившего из автомобиля Ильи. Только и смогла что недоуменно моргнуть, разглядывая его бледное, перепуганное лицо и…
Разревелась, уткнувшись носом ему в грудь, обхватив руками за талию и молча обещая себе больше никогда, ни во что не влезать. Да ну нафиг все эти приключения, мне и так хорошо живется!
- Эй, ты чего? – Хованский ласково коснулся губами моего виска и отстранился, заглядывая в лицо. – Ари-и-ин, не плачь, ну? Все ж хорошо закончилось…
- Прости-и-и меня-я-я… - с трудом смогла я выдавить из себя, отмахнувшщись от его пальцев и вновь спрятав лицо у Хомяка на груди. – Я… Я… Я не специально-о-о… Я так волнова-а-алась…
- Надеялась от меня отделаться? – хрипло хохотнул Хованский, снова стискивая меня в объятиях. И уверенно заявил. – Даже не мечтай, Чайка. Ты сама заварила эту кашу. Сама подошла, сама поцеловала, сама попросила помочь. В общем – сама напросилась. И никакие маньяки и психи не помогут тебе от меня избавиться.
- Придурок, - фыркнула я сквозь слезы. И не смогла удержаться от счастливой улыбки, чувствуя, как отпускает меня страх и напряжение последних нескольких часов. – И нет, Хомяк. Это ты в меня вляпался. Даже не представляешь как…
- Спорим? – деловито поинтересовался Илья, обнимая меня за плечи и ведя в сторону своей машины. Усадил на пассажирское сиденье и добавил. – На поцелуй?
- Иди к демонам, - я показала ему язык. А сама подумала о том, что как бы там Елизаров ни целовался, каким бы классным парнем не был, до моего лучшего старосты ему все равно, как до Китая по-пластунски.
Блин, как же я люблю своего Хомяка, кто бы знал!
Эпилог
Арина Белоярцева
- Хомячелло, куда ты меня тащишь? - возмущалась я, упираясь ногами в землю и чуть ли не хватаясь за углы домов, мимо которых мы проходили. Вот только одной заразе это было нипочем - Илья все равно вел меня за собой, не обращая внимания на сопротивление. И все бы ничего, вот только на наше обычное свидание это походило мало - обычно это я выбирала направление, а в этот раз… - Животное, объясни по-человечески, где находится точка назначения нашего забега!
- Все очень просто, Чайка, - широко улыбнулся Хомяк, не сбавляя скорости. - Мы идем в дом моих родителей.
Так! Порадовавшись, что мы как раз проходили мимо какой-то арки в незнакомом мне районе, я уцепилась за ее край и притормозила. Илья, сообразивший, что на стремительном пути образовалось какое-то препятствие недовольно обернулся:
- Ну и что мы тут застыли?
- З-з-зачем нам к твоим родителям? - почему-то заикаясь пробормотала я. Нет, я не волнуюсь. Я совсем не волнуюсь. Просто замерзла И мечтаю прибить одного дебила. Но ни капли не переживаю!
- Как зачем? - так искренне удивился Хованский, что у меня просто руки зачесались стукнуть его лопатой. Осталось только лопату найти, ага. - Знакомиться. У нас же все серьезно, Чайка, - эти слова не звучали вопросительно, меня просто ставили перед фактом. - Твоих родителей я знаю. А мои уже давно хотят с тобой познакомиться.
- Но я не хочу! - отчаянно и по-детски взвыла я. - Я еще слишком молода, чтобы меня похоронили за плинтусом вашей кухни.
Лицо Хомяка стало каким-то растерянным, словно я только что сообщила, что ему грозит Нобелевская премия. Или что там должны выплачивать мужику, который родит? Так, что-то меня не в ту степь понесло.
- Не понял, - озвучил уже написанную на его физиономии мысль Илья и даже почесал затылок, словно заставляя таракашек в мозгу бегать активнее. - Где связь между нашей кухней, твоими похоронами и моими родителями?
- Все просто, - я затараторила, искренне надеясь, что шанс переубедить этого балбеса еще не канул в Лету. - Я не понравлюсь твоей маме, она меня прибьет и похоронит мои косточки на вашей кухне за плинтусом.
Нет, я все понимаю, я не всегда говорю здравые мысли. Особенно когда боюсь. Но что сразу ржать-то, аки сивый мерин? Вот точно не пойду никуда. И точка! Пусть невидимую девушку своим предкам представляет!
Запыхтев, как закипающий чайник, я вырвала свою руку и, развернувшись, направилась в противоположную сторону. Вот ну его к черту, да? Сейчас приду домой, выпью чаю с эклерами, пожалуюсь Ярке… Она-то точно меня поймет. И никаких страшных родительниц! И больше никакого Хованского! Все, хватит! Ну и что, что я его люблю, а он меня любит? Это не повод выставлять меня на линию огня!
Кто бы мне еще дал уйти, ага! Этот мул, мимикрировавший под Хомяка, живенько меня догнал и схватил в объятия. Да так крепко, что фиг вырвешься! А вот этого не надо! И целовать меня тоже не надо! Я ведь сейчас потеку сиропчиком, и хоть к маме, хоть к Дьяволу рога красить… В общем, Хомяк, имей совесть, а? Ну или совесть имей Хомяка, но уж соединитесь как-нибудь в одно. Ну пожалуйста!
- Ну ты чего? - ласково спросил Илья, прижимаясь лбом к моему лбу. - У меня хорошая мама, совсем не страшная. Родная сестра Кротова, между прочим.
- Вот сейчас ты меня ни фига не утешил, - нервно хохотнула я, вспоминая незабвенного Валентина Сергеевича и его пассию Юлию Вячеславовну. Если мама Ильи похожа на брата, то я тем более не жажду с ней знакомства. Даже в церковь согласна сходить, свечку поставить!
- Солнышко мое, лапочка моя, - уговаривал меня Илья, ласково гладя по волосам. Явно хотел что-то еще сказать, но я взбрыкнула:
- Это я-то лапочка?!
- Прости, заразка моя, погорячился, - покорно согласился Хованский. - Ну идем к моим родителям, чего тебе стоит?
- Потраченных нервов? - ехидно сообщила я.
Ну, а чего он? Он вот вообще не волновался, когда с моей мамой знакомился. Просто приперся и все. А ведь я его даже не звала. А я так не могу. Мне надо это...того...морально подготовиться, вот! А мне даже шансов не дали! В конце концов, я девочка, мне надо надеть красивое платьице, накраситься, прическу сделать, презентовать себя с лучшей стороны. Не идти же знакомиться с мамой своего парня в джинсах и с хвостиком. Ууу, Хомяк! Чтоб тебя приподняло и прихлопнуло!