Любовь на поражение (СИ)

— Проводишь? — хмуро спрашивает, а я лишь головой мотаю. Подходить к Орлову мне не хочется.
— Вик, — кривится он. — Ну совсем монстра-то из меня не делай. Ничего я тебе не сделаю. А дверь закрыть надо. Я не уйду, не убедившись, что ты закрылась на замок.
Я мысленно стону, но все же выхожу из своего недо-укрытия и топаю в прихожую за Димой.
Правда, из предосторожности телефон из рук не выпускаю и слишком близко к парню не подхожу.
  
Мало ли что. С ним всегда как на вулкане. Не знаешь, когда начнется извержение.
Прислоняюсь к стене и молча наблюдаю за тем, как Орлов зашнуровывает берцы. Слишком уж долго он возится для парня, только что вернувшегося из армии.
— Что долго? — внезапно вскидывает голову и сверлит меня своими серо-голубыми глазищами.
Млин, как я могла сказать это вслух??? 
Хочется дать себе затрещину, но слово не воробей, обратно не залетит. Так что приходится договаривать.
— Долго, говорю, с обувью возишься. Разве не должен солдат одеваться за то время, пока горит спичка?
— Так я и не в казарме сейчас, — с усмешкой парирует и поднимается. — Могу себе позволить одеваться так долго, как хочу.
Уел, засранец.
— Ты, кстати, в субботу к нам приедешь? Мама какой-то вечер организует в честь моего дембеля.
— Я пыталась отмазаться, — закатываю глаза, — но не получилось. Посмотрим, может, скажу в последний момент, что заболела.
— Не надо морозиться из-за меня, Вик, — Дима поджимает губы. — Приезжай. Мы будем рады тебя видеть.
— Я подумаю. Иди уже давай.
— Удачи на экзамене.
Дима еще немного медлит, но потом всё же выходит за порог, а я быстро закрываю дверь на замок и приваливаюсь к ней спиной.
Медленно дышу. Позволяю себе расслабиться.
Чертов Орлов. За несколько часов все мое душевное равновесие к чертям послал.
«Мы будем рады тебя видеть», — передразниваю его.
Нет, я уверена, что Верунчик, Олежка, Лилия Александровна и Артем Алексеевич действительно меня встретят тепло.
А вот сам Дима…
Нет, нельзя ни на грамм верить его словам. Каким он был, таким остался. Всё остальное — спектакль.
Надо было ему в театральный поступать, такой талант пропадает.
Но я уже не маленькая доверчивая дурочка. Так просто ему меня обмануть не получится.
Вздыхаю и на дрожащих ногах отправляюсь в гостиную. Почему-то вспоминаю, как Димка стирал мне пенку с губы, а потом нес на руках.
И как коснулся губами шеи…
О нет! Тут же обрываю себя. И даже специально надавливаю на повреждённую лодыжку, чтобы боль прочистила мозги.
Дима, видимо, считает меня совсем дурой, раз думает, что я поведусь на такие приемчики. По своим девицам судит, которые готовы его ублажать всеми способами после одной лишь улыбки.
Для них он парень-мечта, идеал, красавчик с обложки. В прямом смысле слова завидный жених.
Но я-то знаю, какой он на самом деле. Коварный, жестокий, подлый.
И ни за что не позволю себя одурачить.
  
Глава 11 Воспоминания. Часть 1
 
Добрую половину дня я пытаюсь прийти в себя после визита Орлова.
Слишком сильно он меня выбил из душевного равновесия. До дрожащих ног и трясущихся рук довел.
Впрочем, он всегда это умел делать. Безошибочно определял самое больное место и бил по нему с упорством, достойным садиста.
Забравшись с чаем на диван, делаю пару вдохов, закрываю глаза и ускользаю в прошлое.
В самые тяжелые для меня дни.
ФЛЕШБЕК
Известие о смерти родителей я получила от приехавшего почти в полночь капитана полиции. 
За месяц до трагедии они купили билеты в театр на довольно успешную, судя по отзывам, комедию. И в тот роковой субботний вечер отправились смотреть спектакль.
Изначально хотели взять меня с собой, но я отвертелась.
Мне больше хотелось поваляться на диване и посмотреть любимый молодежный телесериал про любовь избалованного мажора и простой девчонки, которая волей случая попала в закрытую частную школу.
Да и родителям хотелось дать возможность устроить романтическое свидание.
Кто же знал, что вечер закончится бедой и родители домой уже никогда не вернутся?
Ситуация была до ужаса банальная — скользкая дорога и пьяный водитель. Лобовое столкновение.
Он отделался царапинами, а родители погибли мгновенно. Их машину буквально надвое сложило.
После полученных новостей я впала в такой транс, что даже отвечать на простые вопросы полицейского не могла.
Мне и позвонить-то некому было, потому что из близкой родни у меня были только родители.
И вот так получилось, что, обзванивая контакты с маминого телефона, товарищ капитан и набрал Лилию Александровну.
Они с мамой как раз разговаривали утром.
Невзирая на поздний час, она сорвалась и приехала ко мне вместе с мужем. Собственно, и дальнейшие муки ада она прошла вместе со мной: опознание тел в морге, церемонию прощания.
Орловы сами организовали похороны и помогли мне не сломаться, не бросили в беде.
Поскольку мне едва исполнилось шестнадцать, нужно было оформлять попечительство, и Лидия Александровна оформила документы на себя.
Были, конечно, еще папины и мамины друзья, но никто из них брать за меня ответственность не желал. У всех были свои семьи и свои проблемы.
Первые дни после похорон я жила в своей квартире под присмотром Лилии Александровны, а потом она меня перевезла к себе домой.
Я не противилась переезду. Понимала, что ее дома ждут собственные дети, которым очень нужна мама.
А одну меня бы никто не оставил. Да и с ума от горя я бы сошла, если бы осталась одна в квартире.
Большой дом в поселке Графьино встретил меня утешающими объятиями Артема Алексеевича и пристальными взглядами трех пар детских глаз.
Десятилетняя Вера, пятнадцатилетний Олег и почти семнадцатилетний Дима смотрели на меня во все глаза.
Особенно врезался в память именно Димин взгляд. Он сразу приковал мое внимание, разорвал мутную пелену горя, окутавшую меня с головой.
Он был какой-то резкий, напряженный, чересчур серьезный. Буквально пронизывающий насквозь.
И если двое младших детей приняли меня легко и охотно, то Дима с первых дней показал характер.
Верунчик была само очарование. Она с поистине детской непосредственностью отказалась от десерта в мою пользу. И подарила мне своего любимого плюшевого кроша.
Сказала, что она уже слишком взрослая для того, чтобы спать с игрушкой, а мне он поможет чувствовать себя уютнее в новой спальне.
Олег просто протянул руку дружбы и старался меня развеселить как мог. Всегда старался составить мне компанию, звал поиграть в настолку или видеоигры. Даже в карты играть научил.
И видно было, что делал он это не из-под родительской палки. Просто сам по себе был хорошим, добрым парнем. Очень эмпатичным по натуре.
А вот Дима меня сторонился. Дичился, можно сказать. Здоровался всегда сквозь зубы, а чаще всего просто молча кивал.
А еще постоянно провожал своим странным взглядом. Настороженно так, напряженно смотрел мне вслед.
Иногда мне казалось, что он за мной следит. Не знаю, может, не доверяет, думает, что я могу что-то украсть.
По крайней мере, других объяснений я придумать этим взглядам не могла.
А сама я… Я отчаянно стеснялась парня и, видя его холодное отношение ко мне, старалась не навязываться и не приставать с разговорами.
Но довольно часто исподтишка посматривала на него, да. Все же Дима был красив, и волей неволей, но эффектная внешность притягивала взгляд.
Мне было любопытно, чем дышит парень, и почему так невзлюбил меня. Но спрашивать, само собой, я не решалась.
  
В общем, первые месяцы все шло относительно нормально. Я справлялась со своим горем, приходила в себя, возвращалась к учебе и почти нормальной жизни.
Дима сохранял холодный нейтралитет, держась от меня на расстоянии и не заводя разговоры.