Любовь на поражение (СИ)

Они заставили его извиниться передо мной за выходку со змеей, но эти извинения больше походили на ругательства.
Дима буквально выплюнул их мне в лицо и свалил из дома, громко хлопнув дверью.
В честь окончания школы родители презентовали ему квартиру, и он демонстративно собрал вещи и уехал туда.
А я после пережитого стресса начала заикаться. Целую неделю это длилось, пока не сошло на нет.
  
Ну и врач помог, к которому меня отвезла Лилия Александровна. У нее самой после той ночи в волосах появилась пара седых волосков.
Отсутствие Димы благотворно сказалось на моем самочувствии, но я все же твердо решила: пора мне начинать жить отдельно.
Всё-таки поступаю на первый курс, квартира родительская осталась, так чего ради мне дальше жить в Графьино?
Пора уже привыкать к взрослой жизни.
Так будет лучше всем. И мне, и Орловым.
Дима перебесится, увидит, что я съехала и помирится с родными. Ведь неспроста все эти его выходки.
Он явно добивался того, чтобы я съехала из особняка. Господи, хорошо хоть ужа притащил, а не гадюку настоящую.
Нет, оставаться тут и дальше мне решительно нельзя.
Все эти выводы я выдала Лилии Александровне, но она всё равно до последнего не хотела меня отпускать.
Обещала мне, что Дима и пикнуть в мою сторону больше не посмеет и не обидит, но я все равно стояла на своем.
В итоге сошлись на том, что Лилия Александровна делает ремонт, полностью облагораживает жилье, а я потом переезжаю.
Ну и под присмотром буду хотя бы первый год.
Лето пролетело быстро, и я всё же поступила, хоть и на платное отделение. Было до жути обидно, но что поделать.
За лето как раз квартиру отремонтировали, и в середине сентября я наконец-то вернулась в свое жилье.
Было немного грустно, ведь там не осталось ничего от папы и мамы. Ну, кроме памятных вещей и альбомов, конечно.
Но все же это мой дом. Родительский очаг. И частичка моей души всегда будет гореть в нем.
Все лето мы с Димой почти не виделись. Он торчал то у себя на квартире, то еще непонятно где.
А в сентябре его внезапно принесло ко мне в квартиру…
  
Глава 13 Воспоминания. Часть 3
 
В тот день мы с родителями Димы, Верой и Олегом устраивали импровизированное новоселье.
Приготовить мне, естественно, ничего не дали. Всю еду привезли из ресторана.
Мы хорошо посидели в моей небольшой гостиной, поболтали, посмеялись. О Диме не говорили, с ним и так всё было понятно.
Но стоило только Орловым уйти, как в дверь позвонили. И на этот раз на пороге стоял Димка.
В черных джинсах, футболке и кожанке. И с издевательской ухмылочкой на красивом лице.
— Ты? — в полном шоке вытаращилась на него.
— А ты кого ждала? — усмехнулся. — Своего ночного любовника?
Серо-голубые глаза горели такой лютой ненавистью, что мне стало не по себе. 
— Ты что несешь? И вообще…
Ну да. Кто бы мне договорить дал? Толкнув меня плечом в своей привычной манере, Орлов заперся в квартиру и протопал в гостиную.
Грязными ботинками по коврам и паркету прошелся. Придурок!
Быстро осмотрелся, а потом повернулся и язвительно заметил:
— А я смотрю, ты хорошо устроилась, Викуся. И за учебу тебе моя мать башляет, и ремонт тебе отгрохала в хате, и на жизнь тоже ты с нее тащишь. Совести совсем нет, да? А такую правильную из себя строила.
— Твоя мама — потрясающая женщина. И она решила мне помочь по доброй воле. Я не заставляла ее давать мне деньги. И даже не просила об этом. — огрызнулась я в ответ на обидные слова.
Я не понимала, зачем он пришел. Ведь я уехала из его дома. Вернулась к себе. Димка же счастлив должен быть.
А он приехал и наезжает. Да еще и за деньги предъявляет. Которые я и правда не просила.
Лилия Александровна всё давала мне сама, по собственному желанию и от чистого сердца.
Мы долго с ней говорили на тему моей учебы. Я заикнулась было насчет работы в ресторане на полдня, но Лилия была категорически против.
— Успеешь еще наработаться. Твоя задача — хорошо учиться, а не еле живой сидеть на парах и перебиваться трояками. Ты не потянешь такую нагрузку.
Мне было стыдно, признаю. Ведь другие и учатся, и работают как-то.
Но после тяжелого первого года я поняла, что и правда не потянула бы совмещение. И раз не могла работать, решила набрать себе несколько дополнительных курсов. Чтобы больше полезного узнать.
Но Диме, кажется, никогда не понять, что такое настоящее благородство души.
Рожденный ползать летать не может.
А по сравнению со своей матерью Димка просто жалкий червяк.
— Словами не просила, да, — ехидно заметил он. — Зато глазками похлопала, овечкой невинной прикинулась. Вот деньги с небес и упали. Не надоело еще быть нахлебницей? Или это твоя цель по жизни? У кого-то вечно быть на подсосе? Или рассчитываешь, что мать с отцом тебе что-то в завещании оставят? Так не обольщайся. Ты не член нашей семьи, поняла? И никогда им не будешь. Ты просто кошка приблудная, которую мои чересчур сердобольные маманя с папаней пригрели из жалости.
На этом моменте моя душа не выдержала.
Сама не поняла, откуда во мне взялось столько силы и ярости. Я фурией подскочила к Орлову и залепила ему смачную пощечину.
А потом еще несколько раз толкнула в грудь, заставив отступить к стене.
Дима даже не сопротивлялся. Видимо, очень уж был ошарашен моими нападками. А я взбесилась, потому что своими словами он самое больное задел.
— Дима, ты себя со стороны слышишь? Какое, к чертям, завещание? Как у тебя язык такое повернулся сказать? Я год назад родителей похоронила и рада бы их вернуть, да не могу. А ты что? Хочешь поменяться со мной местами и стать сиротой?
— Больная, что ли? Я такого не говорил.
— Тогда какого черта ты вопишь о завещании? Не кликай беду, не надо. Она и без спроса приходит. Ты, придурок, хоть на минуту представь, что твоих родителей больше нет. Попытайся подумать тем, что у тебя вместо мозга, и почувствовать тем куском льда, что вместо сердца. Больно тебе будет, больно, сволочь? Отвечай!
— Да угомонись ты, ненормальная! Кошка бешеная…
Клянусь, я бы лицо ему в кровь расцарапала, даром что ногти коротко подпилены были. Но этого подонка бы постаралась хорошенько разукрасить.
Только он мне шанса не дал. Скрутил и прижал к себе. И взглядом своим серебристым прямо в душу уставился.
На мгновение мы оба застыли, шумно дыша и испепеляя друг друга глазами. И на какой-то короткий миг мне почудился в его глазах огонек понимания.
Показалось, что Димка не безнадежен. Что он понимает, что ведет себя отвратительно и сожалеет о сказанных словах.
Но нет, мне действительно показалось. Потому что вместо извинений на меня снова полился поток грязи.
— К черту завещание. Проехали. Но свои аппетиты всё же поумерь, крошка. И прекрати уже тянуть деньги из моей матери. Иди вон папика ищи себе, пока время позволяет. Они любят юные упругие тела. Лет десять пососешь хорошенько — на всю жизнь хватит.
— Да пошел ты знаешь куда, заносчивый мерзавец? Деньгами своей семьи можешь подтереться. А твоей матери я верну все до копейки. Не переживай, не обеднеешь».
Последние свои фразы я сопроводила смачным таким плевком в самодовольное лицо мажора.
Хорошенько так зарядила. Прямо в правый глаз…
— Какого хера? — яростно завопил Дима, но меня все же выпустил.
— Да, сынок, — раздался за спиной предельно злой голос Артема Алексеевича. Меня аж заморозило от его тона. — Я тоже бы очень хотел знать, какого ху… художника здесь происходит?
— Ой, — я развернулась и полупридушенно пискнула, увидев рассерженные лица родителей Димы.
  
Судя по всему, они прекрасно слышали нашу ругань. И хоть я не была ни в чем виновата, но мне всё равно стыдно было.
А еще было больно видеть разочарование и печаль в глазах Лилии Александровны.
— Я думала, вы уже уехали, — смущенно пробормотала, силясь развеять неловкость.