Любовь на поражение (СИ)

Когда уеду из Москвы, буду сильно скучать по нашим посиделкам. Впрочем, общаться в сети мы, думаю, сможем. Хотя бы изредка.
Жаль, поболтать с ним мы не успеваем, поскольку на горизонте появляется Дима. Уже при полном параде — в темном костюме с белой рубашкой и бабочкой, которые резко контрастируют с его коротким ежиком волос.
— Привет, Вика, рад тебя видеть, — широко улыбается и обнимает за плечи как ни в чем не бывало.
  
Как будто это не он заявился ко мне ночью, не он вез из клуба, напугав своей манерой вождения, и не он нагло целовал у подъезда.
Впрочем, это только к лучшему. Мне самой хочется забыть о том, что произошло.
— Привет, Дим, — стараюсь улыбнуться нормально, а не вымученно. — Поздравляю с возвращением.
— Так, — вмешивается довольная Лилия Александровна. — Разговоры отложим на потом. Вика, Вера, пойдемте, надо успеть переодеться.
Пока поднимаемся, она тихо шепчет мне на ухо.
— Видишь, милая? Ты и правда зря переживала. Дима здорово повзрослел за этот год. И физически, и ментально. И он правда рад тебя видеть. Все будет хорошо, не нервничай. Абсолютно все здесь тебе рады.
Я лишь кивнула, а сама снова вспомнила чертов поцелуй. И губы потрогала машинально.
Мне кажется, или они до сих пор припухшие?
Надеюсь, что только кажется…
***
— Ну вот, — Лилия Александровна отступает, чтобы рассмотреть мою прическу. — Теперь ты при полном параде. — Красавица.
— Спасибо.
Мне и правда нравится мое отражение. Легкий макияж, уложенные на затылке локоны, новое синее платье и сапфировый комплект, подаренный Лилией.
— Я на маму похожа, — невольно вырывается у меня.
— Да, — вздох, — действительно сильно похожа. И твоя мама тоже бы сказала сейчас, что ты красавица.
— Жаль, она меня не видит.
— Почему? — Лилия Александровна задумчиво поднимает глаза к потолку. — Думаю, где-то там наши близкие наблюдают за нами и оберегают. Всё видят, слышат и понимают.
— Вы тоже скучаете по маме?
— Конечно. Моя мама прожила долгую жизнь, много всякого пережила. И хорошего, и не очень. Но я всегда буду по ней скучать. Сколько бы лет мне ни было. Но всё, Вик, давай не будем о грустном, м? У нас же сегодня радостный повод для семейных посиделок. Так что давай, нос повыше, улыбку пошире и вперед. А я пойду проверю, все ли готово на кухне.
Слова Лилии Александровны меня приободряют. Я беру себя в руки, улыбаюсь своему отражению и, поправив прическу, выхожу из комнаты.
В большом обеденном зале за столом собрались почти все. Не хватало только Димы и его родителей.
— Вик, иди сюда, — Олег меня зовет, и я с удовольствием занимаю место между ним и Верой. — Прекрасно выглядишь.
— Ты тоже, — подкалываю, зная, как жутко он не любит носить классику. Для Олега самый кайф — это драные джинсы, футболки с черепами и толстовки в стиле «рок-н-ролл». И он их носит большую часть времени, за исключением таких вот мероприятий.
— Да ну, — морщится недовольно. — Терпеть не могу костюмы. Скорее бы переодеться. Кстати, а ты мой подарок видела?
— Нет, а где он?
— В твоей комнате оставил. В верхнем ящике тумбочки. Это в честь окончания сессии.
— Спасибо, Олеж, — быстро целую его в щеку.
— Ты же еще его не видела? — вздернул бровь. — Не рановато благодарить?
— Думаю, твой подарок мне по-любому понравится. Да и вообще, не подарок главное, а внимание.
В это время официантки начинают заставлять стол блюдами, от которых во рту моментально скапливается слюна.
Про ароматы уж молчу.
Артем Алексеевич садится во главе стола, справа от него садится Лилия Александровна, а слева Дима.
Застолье проходит шумно и весело: вкусная еда, тосты, разговоры и смех.
Олега поздравляют с окончанием школы, он выпустился из лицея с золотой медалью. Меня с окончанием сессии, ну а главным виновником торжества оказывается, конечно же, Дима.
Возвращение блудного сына, как ни крути, большое событие. Я видела, что семья очень сильно переживала за Диму и очень ждала его возвращения.
Ну и все, естественно, ждут, что он возьмется за ум. Даже мне этого хочется. Особенно того, чтобы он от меня отлип. Вообще. Навсегда.
— Ну что, племянничек, — дядя Димы, Максим Данилович, скрестил руки на груди и устремил на племянника суровый взгляд профессионального военного. Боевой генерал, как ни крути. — Как тебе служба в армии? Понравилось? Уму-разуму научился, или по второму кругу пойдем?
— Никак нет, товарищ генерал, — Дима ухмыльнулся. — Обратно в часть я не хочу, мне года за глаза хватило. Военная служба не для меня.
За столом раздался дружный хохот, а после уже Артем Алексеевич хлопнул сына по плечу и спросил:
— Значит, за ум возьмешься, сынок? Чтобы никаких гулянок, пьянок и драк у клубов. Пора уже голову на плечах иметь. С учебой поможем. Восстановим. А дальше уже дело за тобой.
— Я тебя понял, пап, — Дима закатил глаза, а я тихонько вздохнула. Пока мне казалось, что Дима и «взяться за ум», — понятия несовместимые.
Но только время может доказать, так это, или нет.
  
Глава 18 Игры взрослых детей
 
В общем, больше всех за столом говорил Дима. Рассказывал всякие истории и приколы из своей армейской жизни.
Максим Данилович в ответ на это фыркал и рассказывал, как проходила служба в его время. Историй у него тоже было немерено. И собственных, и услышанных от отца, тоже половину жизни отдавшего служению родине.
Признаюсь честно, мне даже интересно было слушать. Узнать, как жил в воинской части непривыкший к спартанской жизни парень. Про отбои, побудки, строевую подготовку и наряды вне очереди.
А когда Дима не вел себя как последний говнюк, можно было заметить, что у него есть и чувство юмора, и талант рассказчика, и харизма.
Вот я и слушала внимательно, и даже смеялась вместе со всеми над некоторыми особо забавными шутками.
А еще я смотрела на Лилию Александровну, видела, каким счастьем, надеждой и верой светились ее глаза при виде сына и тихонько вздыхала.
Так и хотелось послать Димке мысленный посыл: «Не смей разбить сердце матери. Нет ничего дороже в этой жизни».
Кажется, он что-то почувствовал, потому что вдруг обернулся и пристально посмотрел на меня.
Выгнул бровь, улыбнулся левым уголком губ.
Наши взгляды схлестнулись на пару секунд, а потом я отвела глаза в сторону. Не хотелось, чтобы Димка надумал себе лишнего. Еще решит, что я в него втюрилась.
А с его самомнением это раз плюнуть. Так что лучше не давать поводов.
Уже ближе к концу вечера, когда был накрыт чайный стол, меня начала дергать Верочка.
— Вик, давай пойдём поиграем в настолки, а? А то мне уже надоело слушать эти армейские басни.
— А как же десерт? — подразнила ее я. Верунчик у нас была той еще сладкоежкой. Мама от сладкого за уши не могла оттащить.
— А я уже всё съела, — улыбнулась она. — Больше не лезет.
Ах ты ж прелесть моя.
— Ладно, дай я только чай допью.
— Чур, я с вами, — Олег тут же вклинился.
— Тоже заскучал?
— Переодеться хочу, — недовольно пробурчал и дернул с шеи бабочку. — Заманался уже в этом кошмаре сидеть.
— Думаю, месье Армани на тебя бы обиделся за такое отношение к его бренду. –хихикнула Вера, а брат дернул ее за нос.
— Не умничай, малявка. А то играть будем без тебя.
— Бууу, Олежа — вредина.
Я не обращала внимания, между братом и сестрой это было обычное добродушное ворчание. Всерьез они никогда не ссорились. И Дима, и Олег свою мелкую обожали. Сами не обидят, и рога открутят любому, кто попытается.
Минут через десять мы втроем выскользнули в холл. Олег отправил нас выбирать игру, а сам со скоростью ракеты рванул наверх. 
  
Ноги у него были длинные, так что перемахивал аж через три ступеньки.
— Во дает, — рассмеялась Вера. — Бедная мама всё пытается привить ему любовь к классической одежде, а Олежка планирует до старости ходить в кроссах, майках-алкоголичках и драной джинсе.