Любовь на поражение (СИ)

— Тебе бы в политику пойти, брат. Уж больно болтаешь хорошо. Ну или в психологи, на крайний случай.
— Димон, в общем, так. Я тебе всё сказал. Дальше действуй сам. Но не дай бог, я еще раз увижу, что ты силой зажимаешь Вику по углам, я в стороне не останусь. И еще раз по роже съезжу, и с отцом поговорю. Надеюсь, правда, что не дойдет до этого.
— Не дойдет. Я не урод, Олег. Не такая мразь, как те уёбки, что тронули нашу мать. Не опущусь до такого.
  
— Даже если Вика тебя полностью отошьет?
— Не отошьет, — мотаю головой. — Мы с ней разберемся со всеми проблемами. Ты правду сказал. Вика нежная и добрая девочка. Долго упрямиться и обижаться не сможет. Клянусь, к началу осени я заглажу свою вину, и она станет моей. Во всех смыслах.
— Ну-ну, — брат усмехается и хлопает меня по плечу. — Ты меня, кажется, так и не услышал. И дядю вряд ли услышишь. Но вперед, пробуй. Только не бесись потом, когда тебя пинком сбросят с пьедестала. Сам себе будешь злобный Буратино.
— Да иди ты…
— Уже иду. И тебе советую спать отправляться.
Олег уходит, а я растягиваюсь на лежаке и закрываю глаза. Алкоголь туманит мозги, тело становится ватным, а память возвращает меня в тот день, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову.
В тот день, когда мама привела домой заплаканную девчонку, жмущуюся к ней, как испуганный олененок.
  
Глава 23 Моя заноза
 
Дима 
Флешбэк
О том, что вместе с нами теперь будет жить девочка по имени Вика, мама рассказала буквально дней за пять до того, как Метельская переступила порог нашего особняка.
Она собрала нас троих в гостиной и рассказала о том, что оформила попечительство над одной из своих учениц, которая потеряла родителей в автомобильной аварии.
— В общем, так, дорогие мои. Вику я привезу в пятницу, а вас попрошу отнестись к ней с теплотой и вниманием. Как к члену семьи.
— Слушай, мам, — я озадаченно потер затылок. — А что, ей реально негде больше жить? Ну, там бабушки, дедушки, дяди, тети. Неужели не к кому поехать?
Не то чтобы я был против. Дом у нас большой, комнат предостаточно. Просто никак не мог понять, почему девчонка переезжает домой к нам, а не к своим родственникам.
— Если бы было к кому, я бы не оформляла на себя документы, — мама помрачнела. — Да, сынок, не у всех есть куча дядюшек и тетушек, как у вас. У Вики были только родители, больше никого. Есть, конечно, друзья матери и отца, но там у всех свои проблемы. Все умыли руки. А на гособеспечение я ее ни за что не отдам. Да и одной в квартире Вике рано оставаться, маленькая она еще. Особенно после такой трагедии. Поэтому до совершеннолетия она поживет с нами.
— Понятно. — кивнул я.
Мама еще долго говорила, но вся суть ее лекции сводилась к тому, чтобы мы приняли Вику как сестру и помогли ей устроиться в доме.
Я задумчиво посмотрел на младшую сестру и согласно кивнул. В принципе, почему бы и нет? Побегает в доме еще одна малявка, Верке компания будет.
Только вот мама, блин, забыла упомянуть, что ее воспитанница вовсе не малявка, не забавная пухленькая девчонка с двумя косичками, а моя ровесница. Год разницы в возрасте не в счет.
Поэтому я малость прифигел, увидев перед собой полностью сформировавшуюся девушку.
Стройную как тростинка, с длинными ногами, отчетливо выпирающей из-под блузки грудью и косой чуть ли не до пояса.
А уж когда она посмотрела на меня своими огромными глазищами, меня будто по башке чем-то тяжелым огрели.
Красивая — красным флагом промелькнуло в заторможенном сознании.
Зачетная чикса, с которой я бы с удовольствием замутил, встреться мы где-нибудь в городе.
Нереальная просто. Фигурка, волосы, личико — всё охренительное. Ни одна из тех девиц, с кем я крутил обычно, даже рядом с ней не стояла.
И вот ее я должен считать сестрой? Спасибо, маман, удружила…
Впервые в жизни я оказался дезориентированным и растерянным. И это мне очень не понравилось.
Зацепила меня Вика с первого взгляда. Словно удочку забросила, и крючок где-то глубоко в теле застрял. Так глубоко и прочно застрял, что хрен вытащишь. Только с мясом выдирать.
Сначала, конечно, я думал, что это все херня. Списывал свои ощущения на эффект неожиданности и первого впечатления.
Только этот эффект всё никак не желал проходить.
Вика же очень быстро нашла общий язык с Олегом и Верой. Мои мелкие, кажется, всерьез вознамерились считать Метельскую сестрой.
Они старались ее отвлечь, развеселить, увлечь в свои игры.
А я… А я просто не знал, как себя с ней вести. Не пофлиртуешь ведь, не в том она состоянии, да и мать запретов навешала.
А вести себя как Олег и Вера не смог. Не сестра она мне, и никогда ей не будет. Все существо яростно противилось этому.
В итоге решил, что самое правильное — просто не приближаться. Старался всячески избегать девчонку, перебрасывался лишь минимумом слов. Пытался делать вид, что она для меня пустое место.
Если бы это только получалось.
Вика стала для меня самым настоящим бельмом на глазу. Наваждением, от которого никуда не деться. Занозой, застрявшей под кожей.
Я неосознанно следил за каждым ее шагом, когда девушка появлялась в поле моего зрения. 
Да я, черт побери, чувствовал ее, даже не видя. Узнавал по шагам, по дыханию, просто по изменившейся атмосфере в комнате.
Я замечал каждую деталь в ее облике: пушистые ресницы, пухлые влажные губы, которые она пиздец, как провокационно приоткрывала, когда была чем-то удивлена и растеряна, густые, длинные волосы, прядку которых Вика наматывала на палец, когда задумывалась над чем-то.
Я видел, как высоко вздымалась грудь и как раскачивались круглые ягодицы при ходьбе.
Мое поле зрения резко сузилось, в фокусе остался лишь образ Вики, а всё остальное стало размытым, как разводы на грязном стекле.
Эта зацикленность изо дня в день становилась только сильнее, и начала меня конкретно так пугать. Поэтому я стал давить странные чувства к Вике в зародыше. Думал, задушу их, и станет легче.
Только какой там. Ни хера не получилось. Чувства не заглохли, они просто перебурлили и трансформировались в раздражение, а потом и в злость.
Меня злило, что Вика такая красивая. Меня злило, что она меня так невыносимо цепляет, что торчит уже не только в мозгах, но даже в печенках.
Я бесился оттого, что мне ее нельзя трогать. Бесился из-за того, что она разрушила мою привычную жизнь.
Ведь до Вики я жил, не особо напрягаясь. Легко, весело, беззаботно. Развлекался, гулял с девчонками. Расставался без сожалений и тут же шел на свиданку с новой подружкой.
А она словно приворожила меня, привязала к себе. И я не знал, что с этим делать.
Я долго боролся с собой, старался держать себя в руках, но в итоге взрыв все же произошел.
Мы тогда всей семьей отдыхали на островах, и Вику угораздило влететь в меня у самой лестницы.
Я подхватил ее, не дав полететь кубарем вниз, но при этом так прижал к себе, что прочувствовал всё…
Нежность кожи, тонкий изгиб талии, мягкость грудей, вжавшихся в мой торс. Блять, я даже соски прочувствовал, тонкая ткань купальника ничего особо не скрывала.
Конечно, организм отреагировал соответственно — стояком. А в мозгах полыхнуло — мне до одури захотелось утащить Вику в темный уголок, содрать с нее купальник и сделать всё, на что хватит моей фантазии.
А фантазии моей хватило бы на многое. Я уже давно познал прелести плотских утех, а потому точно знал, чего хотел от Вики.
Хотел видеть ее нагой и распластанной подо мной, хотел тискать ее груди и соски, хотел взять ее сзади, намотав роскошную косу на кулак, и выбивать из пухлого ротика животные стоны.
  
А Вика лишь хлопала своими пушистыми ресницами, явно не понимая, что у меня в душе творится. Какое там адское пекло полыхает.
Девочка-целочка, блин. Вряд ли бы оценила, если я бы предложил пойти потрахаться ко мне в комнату.