Любовь на поражение (СИ)

В таком же духе мы поболтали еще немного, Аня рассказывала смешные истории времён своего студенчества и начала отношений с Костей, а потом мы посмотрели еще один фильм.
И только за полночь собрались расползаться спать.
— Ань, держи, — я заскочила в гостевую спальню с кремом в руках, который попросила Аня, и застыла, как громом пораженная.
Она стояла спиной ко мне и как раз переодевалась ко сну, и я увидела то, что раньше не замечала.
  
Шрамы. Нижняя часть спины и бедра были все в шрамах. Судя по цвету, довольно старых, но от этого не менее жутких…
И у меня сердце разом ухнуло куда-то вниз.
— Анют? Костя что, тебя избивает?
  
Глава 42 Между нами, девочками
 
Аня быстро натягивает одежду и разворачивается ко мне. В чистых, как летнее небо, голубых глазах начинает плескаться печаль.
А у меня сердце обмирает от увиденного, но при этом пазл в голове никак не желает складываться.
Я ведь своими глазами видела, с какой нежностью Костя смотрел на жену. Не вязалась у меня такая нежность с тем, кто может так жестоко избивать женщину.
Да и потом, не верилось, что Лилия Александровна и Марика Константиновна стали бы покрывать садиста. Даже если этот садист их сын и племянник.
Но откуда тогда эти жуткие шрамы на бледной коже? 
Зато стало понятно, почему Аня даже в домашнем бассейне никогда не надевает бикини. Только шорты и закрытый верх. Такую облегченную версию гидрокостюма.
— Нет, что ты, — Аня спешит развеять мои страхи. — Кос никогда бы не поднял на меня руку. Даже в те дни, когда ненавидел. Мог грозиться, кричать, плеваться ядом, но никогда бы не ударил…
— Но откуда тогда эти следы?
Да, я настолько была потрясена увиденным, что даже забыла о тактичности. Вопрос вырвался сам собой.
— Эти следы достались мне в наследство от первого мужа. Женя был тем еще садистом. Он мог ударить ремнем или плеткой. Запросто мог затушить о меня сигарету. Но никогда на видных местах этого не делал. Знал, что надо держать лицо и беречь репутацию.
— Какой кошмар, — в полном ужасе я опустилась на кровать. Меня буквально трясти начало. — Прости, Ань, что спросила. Понимаю, что тебе неприятно это вспоминать.
— Ничего, Вик, этот кошмар, к счастью, остался в прошлом. Бывшего мужа давно сожрали в могиле черви, чему я несказанно рада. А я смогла оправиться и жить дальше. Если хочешь выслушать, я тебе расскажу. Только давай я чай заварю сначала, а то без успокаивающих трав тут никак.
— Давай.
******
Аня рассказывает мне историю, достойную самого настоящего триллера. И я, наконец, понимаю, что есть на свете вещи хуже, чем смерть родителей.
Это когда собственный отец ради выгоды отдает тебя замуж за сына друга. Наплевав на то, что будущий зять — садист.
— Я пробовала жаловаться, — призналась Анюта, — первые пару раз. Но потом поняла, что лучше этого не делать. Отец просил Женю быть со мной помягче, но тот лишь больше озлоблялся, и по возвращении в квартиру избивал меня еще сильнее, чем обычно. Я потом пару дней встать не могла. Поэтому перестала жаловаться. После этого сильно избил он меня всего раз, но из-за тех побоев я лишилась одной почки. Да и правую маточную трубу пришлось удалить.
— Боже, — по коже прошелся холодок страха. Я бы предпочла сигануть с крыши, чем подвергаться таким истязаниям. В голове не укладывалось услышанное. — А где в это время был Костя? Неужели он бы не вырвал тебя из этого ада? У Ковалевских же огромные связи.
— Костя в это время был далеко. Он жил своей жизнью и считал меня предательницей. Думал, что я счастливо замужем и лелеял свои обиды. Даже спустя годы меня не простил. Шанса не дал рассказать правду при первой встрече. 
— Но как же так?
— А вот так, Вик, — Аня горько усмехнулась. — Нет ничего хуже уязвленного мужского самолюбия. Только когда шрамы увидел — захотел докопаться до правды.
— И ты рассказала?
— Рассказала. Но сильно легче мне от этого не стало. Между нами всё стало еще сложнее и запутаннее. Поэтому я и сказала, что мы бы с Костей не сошлись, если бы не помощь его матери. Марика — чудесная женщина. Вряд ли есть на свете свекровь лучше.
— Если только Лилия Александровна. — улыбнулась я. — Она будет чудесной свекровью.
— Ну так, это… — Аня прищурилась. — Может, присмотришься все же к Димке, а? Чем черт не шутит? Вдруг ёкнет что-то в груди? Вот и свекровь тебе готовая будет.
На эту подколку я лишь улыбнулась. Мне вообще жутко стыдно, что я на Ане с утра сорвалась.
Она же не виновата, что Димка — засранец. И правда хотела как лучше, помня свой печальный опыт.
— Ну уж, нет. Даже супер-бонус в лице Лилии Александровны тут не поможет. Чур меня, что называется.
После этого мы ненадолго замолчали. Просто пили чай и думали о своем. Я переваривала услышанное, Аня явно витала в воспоминаниях.
О том, что было у них с Костей после того, как они встретились снова, выспрашивать не стала. Чувствовала, что не стоит.
Но один вопрос меня замучил настолько, что я его рискнула задать:
— Ань, а почему ты не уберешь шрамы? Это можно же сделать?
— Это сложно, Вик. Во-первых, я уже свыклась с ними. Они не мешают мне жить, не причиняют боли и неудобств. Ну, если не считать того, что приходится носить закрытый купальник и не слишком откровенные платья. А во-вторых, не хочу я больше ходить по врачам. Мне хватило двух операций. Костя, конечно, уговаривает до сих пор решиться на криодеструкцию или лазерную коррекцию. Но я просто боюсь. Нет уж, пусть лучше будет так. Главное, что у Кости они не вызывают отвращения, а все остальное ерунда.
— Это да, главное, что вы теперь счастливы.
— Да, жаль только, что детей у нас не будет. Но Костя давно с этим смирился. Брать донора ооцитов и сурмаму он не хочет. Хотя я бы рискнула. Я бы любила малыша, даже зная, что по крови он мне неродной.
— И что, нет даже маленького шанса?
— Ну почему, — Аня вздохнула, — шанс есть, но он совсем маленький. Около десяти-двадцати процентов.
— Ну десять процентов лучше, чем ноль. Надеюсь, вы все же попадете в эту десятку.
— Твои слова да Богу в уши, Викуль. Так, ладно, что мы все о грустном. Давай лучше еще кино посмотрим? У меня все равно сна уже ни в одном глазу.
Комедию мы действительно начали смотреть, причем так засмотрелись, что и уснули во время просмотра.
И как результат — проспали. Разбудил нас только звонок Аси Даниловны, которая потеряла и Аню, и меня.
Аня в итоге долго говорила с ней по телефону, а потом повернулась и подмигнула.
— Не кисни, нормально всё. Приедем сегодня к обеду, а уйдем попозже. Ну и в субботу придется задержаться.
—Что ж, вполне приемлемо.
До галереи мы добрались к двенадцати и там столкнулись с курьером, приехавшим по мою душу.
— Метельская Виктория Николаевна? — спросил курьер, держащий букет нежно-персиковых роз.
— Да.
— Это вам…
— От кого? — обалдела я.
— Там в карточке написано.
— Ну и как это понимать? — спросила Аню, которая вместе со мной прочитала надпись на карточке.
— Кое-кто начал ухаживать, — закатила она глаза.
— Пфф, этого мне еще не хватало, — возмутилась я и помотала головой. – Я не приму доставку. Возвращайте букет.
— Не положено.
— Я его не заказывала.
—Слушайте, у меня время поджимает. Распишитесь, и всё. А там уже сами разбирайтесь с дарителем. Это уже не мои проблемы. Мое дело просто доставить оплаченный заказ.
В итоге после десяти минут спора я все же приняла букет. Но только потому, что курьеру нужно было ехать по другим адресам. И мне не хотелось, чтобы у человека были проблемы.
  
— На, поставь у себя, — пробурчала я. — Или Асе Даниловне в кабинет отнеси.
— Уверена?
— На все двести процентов. От Димы мне ничего не нужно.
— Ладно, давай сюда букет…
— И Ань, — мне неловко о таком просить, но выхода другого не вижу. — Ты не могла бы попросить Костю.